ЛитМир - Электронная Библиотека

Юра почувствовал раздражение:

- Виталий Фёдорович, давайте без этих психологических подковырок. Ну да, я жил с дедом после того, как родители погибли в аварии. Он в эти годы работал на космодроме, не улетал с Земли. А тут я школу закончил, и его пригласили в рейс. Он сначала отказывался, но я ему сказал - соглашайся. Я уже не ребёнок, чтобы за мной присматривать. И если вы собираетесь выстроить на этом теорию...

- Простите, Юрий, но я всего лишь уточнил время, когда у вас появились странные сны. Эту нужно для дела.

Самохин ещё с полминуты сопел, взъерошившись, но всё же взял себя в руки:

- Ладно. В общем, сны стали чётче, когда на ладони появилась отметина. А снотворное их убило - забористая штука.

- Да, таблетки, грубо выражаясь, усиленные. Вне Земли кошмарные сны - не редкость, такие препараты нужны. Но давайте вернёмся к нашей проблеме. Вы ищете способ, чтобы лучше запомнить картины из зазеркалья. Так?

- И чтобы я проснуться успел, пока 'химеры' меня не сгрызли. Можете помочь?

- Постараюсь. Вы правильно рассудили, что во сне пригодится 'якорь', но, по-моему, нет нужды что-то изобретать специально. Ведь знак, который, в каком-то смысле, соединяет сон с явью, уже закреплён у вас на ладони. Сосредоточьтесь на нём, когда будете засыпать, а потом постарайтесь взглянуть на него ещё раз, как только окажетесь по ту сторону.

- Гм, пожалуй, звучит логично. Но как-то слишком уж просто.

- А сила - она всегда в простоте, - улыбнулся психолог всё так же бледно. - Когда будете готовы, попробуем.

- Давайте прямо сейчас, не хочу тянуть.

- Тоже правильно. Тогда занимайте место.

Самохин лёг на кушетку. Над изголовьем был закреплён прибор - нечто вроде массивного монитора на поворотном кронштейне. Виталий Фёдорович, пробежавшись пальцами по сенсорной панели, сказал:

- Я буду контролировать сон, чтобы вас вовремя разбудить.

Он повернул к студенту экран, на котором появилось изображение - красный круг со скрещёнными клинками. Та самая фотография со скалы.

- Слушайте мой голос, Юрий. Вы засыпаете.

ГЛАВА 8. КОНСЕРВЫ

Марк проснулся.

В комнате было полутемно - дом стоял у кромки пригородного леса; худосочные грабы, ёжась, тянули к окнам свои озябшие пальцы. Сырость, настоянная на прелой листве, просачивалась в щели над подоконником.

Он осторожно выбрался из постели. Голова ожидаемо закружилась, но это была сущая ерунда по сравнению с предыдущими сутками, когда комнатёнка раскачивалась, как судовая каюта в шторм, стены таяли, обнажая изнанку мира, и с той стороны подступали тени. Марк отворачивался, не желая их видеть, но они терпеливо ждали у изголовья. Иногда он, не выдержав, оглядывался на них - и не мог толком рассмотреть, потому что вокруг дрожало пыльное марево, подсвеченное тошнотворным багрянцем. Он зажмуривался, утыкался лицом в подушку и час за часом лежал, вцепившись в диван, словно утопающий - в обломок разбитой мачты. Сон наваливался, но вместо облегчения приносил очередное облако пыли...

И вот теперь всё это наконец прекратилось.

Пол под ногами обрёл восхитительную устойчивость, а мебель уже не грозила перевернуться - два раскладных дивана, трюмо, потёртое кресло и циклопический ископаемый шифоньер, занимавший почти полкомнаты. На окнах - занавески из тюля и коричневатые шторы; и те, и другие раздёрнуты по углам в попытке нацедить с улицы ещё хоть немного света.

Эля, кажется, говорила, что ради экономии снимает однушку вдвоём с подругой, но та недавно обзавелась перспективным хахалем и дома появляется редко. Что ж, огромное ей за это человеческое спасибо.

Неожиданно зачесалась ладонь, и он машинально поглядел на неё. Круг с крестом, нарисованный ручкой несколько дней назад в качестве 'шпаргалки', уже совершенно стёрся, и всё равно возникло странное чувство, что знак - пусть даже незримо - до сих пор остался на коже; надо лишь внимательно присмотреться, и из памяти всплывёт нечто важное...

На кухне лязгнула сковородка, что-то зашипело призывно. Марк уловил чарующий мясной аромат и тут же забыл о каракулях на ладони. Давясь слюной, торопливо натянул джинсы, валявшиеся на кресле. Рубаха, правда, куда-то запропастилась; он даже заглянул под диван, но там обнаружилась лишь опорожненная водочная бутылка - одна из тех, что он притащил с собой.

Запах между тем дразнил всё сильнее. Поколебавшись, сыщик решил, что голое брюхо предпочтительнее пустого, махнул рукой и пошёл на кухню. Собственно, идти было всего ничего - три шага через лилипутскую прихожую-коридорчик.

Эля в шортах и маечке возилась у плиты - переворачивала котлеты. Заслышав его приближение, оглянулась, и на её лице отразилась нечто вроде радостного испуга. Сейчас, без косметики, она смотрелась чуть симпатичнее - не то чтобы превратилась в царевну-лебедь, но уже меньше напоминала бабу-ягу.

- Привет, - он опустился на стул.

- Привет, а я вот... - она смутилась, будто её застали за чем-то малоприличным. - Обедать будешь?

- Не откажусь. Ты сегодня не на работе?

- Сегодня выходной, воскресенье.

'Нехило', - подумал сыщик. Смешение ядов, похоже, аукнулось по полной программе - 'отскок' затянулся аж на три дня. И в памяти ничего почти не осталось, кроме проклятой пыли.

- Я тебя не сильно напряг? Не буйствовал?

- Н-нет, только стонал и бормотал постоянно. Я не поняла ничего - про клинки какие-то, про консервы. И, кажется, что-то про Марс ещё...

Он задумался. Пожалуй, в багряно-пыльном бреду и правда было нечто инопланетное, даже просматривались фигуры в скафандрах. Видимо, так его отравленный мозг пытался упорядочить глюки. Не надо, мол, удивляться, что в этот раз тени такие странные - просто они на Марсе. В отпуск полетели, ага...

- А сегодня, - продолжала она, - ты ночью затих совсем и задышал спокойно, ну я и решила - выздоровел. Сходила утром на рынок, мяса купила...

- Я тебе денег дам.

- Ты и так уже дал, в самый первый день. Сто баксов целой бумажкой - я разменяла, сдача осталась, принесу сейчас...

- Да не волнуйся. Зачем мне сдача? Давай лучше свои котлеты.

- Не спеши только, они горячие.

Орудуя вилкой, он подумал, что у хозяйки несомненный кулинарный талант, который не сгубила даже работа в приснопамятной 'Гравитации'. Котлеты были румяные, сочные и не жёсткие - в самый раз, особенно по контрасту с его стандартно-ублюдочным рационом.

- Ты мою рубашку не видела?

- Я её вчера постирала. Там грязь на пузе была, пятно здоровенное.

- А, ну да, - он припомнил драку с командиром 'пустышек', - это меня недавно по полу поваляли, а куртка была расстёгнута. Спасибо, Эля, ты меня выручаешь по всем фронтам.

- Ой, да ладно, - она хихикнула.

Он глядел на неё и думал - интересно, сколько ей лет? Двадцать, пожалуй, с небольшим хвостиком. То есть жизни до Обнуления она, по сути, не помнит, если не считать детсадовских впечатлений. Живёт себе и совершенно не удивляется, что мир ограничен барьером со всех сторон. Европа, Москва, Сибирь - для неё это лишь абстракции, как Тау Кита или Бетельгейзе.

- Ещё добавки?

- Куда мне, и так объелся.

Она включила газовую колонку и принялась мыть посуду, а он сидел, собираясь с духом: предстояло опять подстегнуть себя подземным токсином, чтобы расследование продвигалось быстрее.

Выйдя в прихожую, он достал из сумки свой арсенал. Прилепил к себе семя и несколько минут метался по комнате, пережидая, пока под кожей утихнет отвратительный жар. Когда сознание прояснилось, переместился в ванную и с наслаждением смысл с себя липкий пот.

'Трейсер' возвращался к работе.

- Уходишь? - спросила Эля, увидев, как он застёгивает рубашку.

- Вернусь ближе к ночи, - сообщил Марк, решив про себя: 'Наглеть - так наглеть'. - Ты ведь не возражаешь?

- А ты опять будешь...

- Не бойся, приду вменяемый и без водки.

38
{"b":"599158","o":1}