ЛитМир - Электронная Библиотека

Тоня в пальтишке, туго перетянутом пояском, и в длинной облегающей юбке, сбежала с крыльца и прильнула к Юре. С соседнего дерева одобрительно зачирикали воробьи.

- Ну, - спросил он, - куда пойдём? Где у вас тут концентрация злачных мест?

- А давай просто прогуляемся? Я после Марса никак природой не налюбуюсь. Тем более, сегодня последний день, когда солнце светит. Слышал прогноз? Завтра, сказали, дожди начнутся. А пока - красотища, правда же?

И в самом деле - тучи, которые утром теснили солнечный диск, к вечеру присмирели и отползли, согласившись на перемирие. Сейчас они смотрелись даже благообразно - перестали косматиться и припудрились позолотой. Небосклон на западе сиял чистотой; солнце садилось, фотографируясь на прощанье в окнах многоэтажек.

- Кстати, про Марс, - сказал Юра, шагая рядом с Тоней по улице, - всё забываю тебя спросить. Как ты объяснила родителям, что посреди семестра плюнула на учёбу и поехала развлекаться?

- Я им сказала, что поездку на факультете выиграла. Приз к празднику за пятёрки.

- И как, поверили?

- Куда они делись бы? Я на них такими честными глазами смотрела! Иногда полезно быть отличницей, вот!

Она продолжала болтать - он слушал и любовался ею, пока жёлто-красный город расстилал перед ними бульвары и переулки. А когда наползли и загустели сумерки, Тоня остановилась и, кивнув на один из домов, сказала:

- Ну вот, пришли. Это мой.

- Жаль, - сказал Юра, - как-то уж слишком быстро.

- Может, в гости зайдёшь?

- Я-то всегда готов, а родичи твои как? Не будут против?

- С чего вдруг? Мама у меня классная!

- Ага, мама классная, зато папа - сразу в табло...

Тоня прыснула:

- Откуда у вас, товарищ Самохин, столь замшелые предрассудки? И вообще, папа в командировку улетел утром. Так что...

Её браслет засветился. Прервавшись на полуслове, она показала Юре жестом - минутку, надо ответить.

- Да, мам, привет. Ага, сейчас поднимусь. Что? - Тоня, чуть улыбнувшись, покосилась на спутника. - Да, тот самый, который на фотографии... Нет, он боится, что папа его побьёт... А? Сказала, конечно, что улетел... Ладно, поняла, передам.

Завершив разговор, похлопала Юру по плечу и сказала:

- Всё, теперь не отвертишься, мама нас засекла с балкона.

- Высоко сидит, далеко глядит?

- А ты думал! Пошли знакомиться.

Товарищ Меньшова-старшая оказалась крайне эффектной худощавой блондинкой. По логике (раз Тоня - младшая дочь), ей было уже за сорок, но выглядела она на тридцатник максимум.

Придя к такому выводу, Юра сам себе удивился. С каких это пор он стал смотреть на дамочек в возрасте оценивающим взглядом? Или в нём опять пытается прорасти чужая натура из зазеркалья? Тамошний сыщик-пропойца - уже старпёр, родился вроде в семьдесят пятом, ему такая тётенька подошла бы вполне...

- Ага, значит, вы и есть вездесущий Юрий?

- Почему 'вездесущий'?

- Ну как же! Дочка из турпоездки привозит фотки, на которых красуется с таинственным незнакомцем. Потом выясняется, что он и живёт под боком, и учится в том же вузе. А теперь вот и домой провожает. Шустрый паренёк, сразу видно.

- Стараюсь, - скромно подтвердил Юра.

- Проходи, старательный, - рассмеялась хозяйка. - Нам тут как раз пригодится суровый мужской подход. Торт в холодильнике дожидается - мы с Тонькой при всем желании не осилим.

Как стало ясно из дальнейшей беседы, родительница трудилась технологом на кондитерской фабрике, а её муж - врачом в Космофлоте; сегодня он отбыл с экипажем в экспедицию на Каллисто.

- На четыре месяца с половиной, - пожаловалась покинутая супруга. - Я, конечно, всё понимаю - наука, почёт, надбавка за дальнее Внеземелье, но эти отлучки уже нервируют. Сейчас - ещё полбеды, а в прошлый раз вообще на год усвистел, в этот их пояс Койпера. Представляешь, Юра?

- Ага, у меня дед как раз в экспедиции. Транснептун.

- Вот! А если звездолёты изобретут? Это ж вообще будет тихий ужас! Я, может, какой-то древней мумией покажусь, но, по-моему, нам лучше пока без этого. Разве на Земле плохо? И вообще, мне мой муж дороже всех братьев по разуму вместе взятых...

В темноте за окном сверкнуло, потом раскатисто бухнуло.

- Ой! - Тоня вздрогнула. - Это что - гроза в ноябре? Такое разве бывает?

Все трое встали и подошли к окну, выключив предварительно свет, чтобы не мешал. Молнии вспыхивали одна за другой; розоватые сполохи ложились тучам на брюхо. Дождь, однако, не начинался - асфальт под фонарями был сух.

- Жутковато, - призналась Тоня.

Мать улыбнулась и обняла её; их лица озарила новая вспышка, и Юра вспомнил, что всё это уже было - подсвеченный небосвод и люди, стоящие в тёмной комнате у окна. Да, было - только не с ним...

- Я, пожалуй, пойду, - сказал он, - поздно уже.

- Даже не думай, - возразила Меньшова-старшая. - Думаешь, мы тебя по такой погоде отпустим? Сейчас ещё, наверно, и ливанёт. И вообще, мы чай не допили.

Она опять включила плафон, и мягкий домашний свет отгородил от них непогоду. Они ещё долго сидели и разговаривали - Тоня рассказывала про универ, мама вспоминала свои студенческие проделки, Юра улыбался и вставлял замечания. Потом перебрались в комнату и досмотрели по телевизору концерт из колонного зала Дома Союзов - нудный, как и все предыдущие.

Гроза утихала, так и не пролившись дождём, но едва Самохин собрался распрощаться-таки с хозяйками, гром грянул с новой силой, будто выскочил из засады. В ушах зазвенело, и даже голова слегка закружилась.

- Юра, - с тревогой сказала Тонина мама, - ты не заболел? У тебя кровь из носа.

- Ерунда, - язык ворочался тяжело, - просто устал немного. Высплюсь, и всё нормально будет...

- Ночуешь у нас, и никаких возражений. Тоня сейчас постелет.

Гость хотел объяснить, что ему надо в кабинет к психологу с хитрой аппаратурой, но глаза буквально слипались, а мысли путались. Поэтому он предпочёл не спорить, а пошёл в соседнюю комнату, где ему отвели диван. И, прежде чем провалиться в дождливый омут, успел включить свой планшет и зафиксировать в памяти спасительную картинку - скрещённые клинки на щите.

ГЛАВА 10. ВОКЗАЛ

- Заснул, что ли, Пинкертон?

Марк поднял голову - рядом стояла Римма и смотрела на него с ироничным недоумением. Он, впрочем, и сам усмехнулся, представив, как выглядит со стороны: чувак, которого десять минут назад едва не убили, мирно прикорнул за столом, будто умаявшийся бухгалтер. Тут напрашиваются два варианта - либо у него железные нервы, либо цыплячьи мозги. Ну или, может, волшебная комбинация того и другого сразу.

- Поехали, - сказала хозяйка клуба, - машина ждёт.

Он встал и вышел вслед за ней в коридор. Труп уже унесли, хмурая тётка-уборщица подтирала кровищу. В зале всё так же звучала музыка, продолжал работать проектор, но в воздухе ощущался отчётливый привкус паники. Посетители, завидев хозяйку, сунулись было с расспросами - охранники их оттёрли, сама же Римма лишь успокаивающе махнула рукой.

Марк, отмечая всё это краем глаза, пытался вспомнить, что ему снилось на этот раз. Сон не то чтобы выветрился бесследно - нет, он присутствовал где-то в памяти, валялся как туго набитый мешок с припасами в прохладной тёмной кладовке, и оставалось только его нашарить. Сыщик чувствовал - ещё буквально пара секунд, последнее усилие, и тогда...

- Залезай, чего встал?

Во дворе уже ждал 'москвич' серо-стального цвета - перестроечная модель, зализанная и вытянутая на буржуйский манер. Охранник, который помогал Римме в клубе, сел за руль, она устроилась рядом. Ещё двое крепышей втиснулись назад вместе с Марком, и машина вырулила на улицу.

'Дворники', как два уродливых метронома, раздражённо дёргались влево-вправо, госпожа Кузнецова молча размышляла о чём-то, здоровяки угрюмо сопели, а вокруг колыхался дождь.

Вокзал показался через десять минут - с натугой выпутался из мороси, ощерил неандертальскую морду с надбровными дугами тяжёлых карнизов. Похмельно тускнели окна, штукатурка отслаивалась тёмными струпьями; у крыльца теснились ларьки. Маршрутная 'газель', чадя и похрюкивая, высаживала клиентов в необъятную лужу.

48
{"b":"599158","o":1}