ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– До скорой встречи, Доусон.

Лифт молниеносно поднял его на четвертый этаж, я же, несколько ошеломленный, остался стоять внизу. До этого я видел Чалмерса только на фотографиях. В действительности он оказался куда крупнее. Он был очень грузным и толстым, как бочонок с пивом, но от него веяло чем-то таким, что принижало людей, находящихся возле него. Он чем-то напоминал мне Муссолини в расцвете его славы. У него была такая же выдающаяся вперед челюсть, такой же смуглый цвет лица и холодные, проницательные глаза. Мне показалось невероятным, что он был отцом такой красивой девушки, как Элен.

Когда в семь часов Карлотти, Гранди и я прошли в роскошный салон отеля «Везувий», который был полностью предоставлен в распоряжение Чалмерса, тот уже успел переодеться, принять душ и побриться. Он сидел в конце длинного стола, стоявшего посередине комнаты, и курил сигару. На его жестком лице было мрачное выражение. Его жена Джун выбрала место у окна. На ней было прелестное шелковое платье небесно-голубого цвета, обтягивающее ее, как перчатка. Она сидела, небрежно закинув одну на другую свои длинные ноги, на которые все время исподтишка посматривал Гранди. Впервые я заметил, как обычно угрюмое лицо полицейского оживилось.

Я представил его и Карлотти, и мы уселись.

Чалмерс некоторое время с беззастенчивым видом разглядывал Карлотти, потом пролаял:

– О'кей. Приступим. Расскажите-ка мне, что известно.

За последние три года я узнал Карлотти достаточно хорошо. До сих пор я не слишком высоко ценил его как профессионала. Я знал, что он добросовестный работник и всегда доводит дело до конца, но никогда не считал его талантом в области криминалистики. Однако то, как он в течение последующих двадцати минут противостоял Чалмерсу, заставило меня переменить свое мнение.

– Факты, синьор Чалмерс, – сказал он спокойно, – будут для вас крайне неприятны, но, поскольку вы их запрашиваете, вы их получите.

Чалмерс сидел неподвижно, сцепив жирные пальцы и уложив их на крышку стола. Он крепко стискивал зубами сигару. Дымок вился у каменного лица. Маленькие глазки цвета дождя цепко следили за Карлотти.

– Не имеет значения, насколько факты неприятны, – сказал Чалмерс. – Дайте мне их.

– Десять дней тому назад ваша дочь на самолете направилась в Неаполь. Оттуда уже на поезде она посетила Сорренто, где зашла в агентство по продаже и сдаче в аренду недвижимости. Там представилась как миссис Дуглас Шеррард, жена американского бизнесмена, находящегося в отпуске в Риме…

Я посмотрел на Чалмерса. Тот оставался совершенно спокойным. По-прежнему сигара была зажата во рту, руки недвижимо лежали на столе. Тогда я посмотрел на Джун, но она, казалось, совершенно не прислушивалась к разговору за столом.

Карлотти продолжал на хорошем английском языке:

– Она искала отдельную виллу в тихом уединенном уголке. Цена ее не интересовала. У агента нашлось как раз то, что она хотела получить. Он показал синьорине виллу, та ей понравилась, и сделка была заключена. Она также попросила в агентстве подыскать женщину, которая занималась бы уборкой. Ей представили крестьянку из ближайшего селения. Эта женщина, Мария Канделло, сказала, что она пришла на виллу 26 августа и встретилась с синьорой, которая приехала туда за несколько часов до этого на машине.

– Машина зарегистрирована на имя Элен? – спросил Чалмерс.

– Да.

Чалмерс стряхнул пепел с сигары и кивнул:

– Продолжайте.

– Синьорина предупредила Марию, что ее муж должен приехать на следующий день. Судя по словам крестьянки, синьорина очень любила человека, которого она называла Дугласом Шеррардом. Она просто не могла дождаться его приезда.

Впервые я заметил волнение Чалмерса. У него сгорбились могучие плечи, пальцы сжались в кулаки.

Карлотти продолжал:

– Утром 29-го Мария пришла на виллу в 8.45. Вымыла посуду и все убрала. Синьорина предупредила, что поедет встречать поезд, приходящий из Неаполя в 15.30, так как на нем должен был приехать ее муж. Мария ушла около 11, а синьорина принялась расставлять букеты в салоне. После этого служанка ее уже не видела.

Джун Чалмерс сменила позицию ног и повернулась в мою сторону. Ее фиолетовые глаза рассматривали меня в упор. Выражение лица было одновременно скептическим и оценивающим. Оно меня встревожило. Я быстро отвел взгляд.

Карлотти ровно продолжал:

– Мы высказали несколько гипотез, что могло произойти между 11 и 20.15 часами вечера. Конечно, совершенно точно сказать ничего нельзя.

Чалмерс почти совсем закрыл глаза и глухо спросил:

– Почему до 20.15?

– Понимаете, при падении у нее разбились часы. Стрелка показывала ровно 8.15.

Я выпрямился и навострил уши. Это явилось для меня новостью. Выходило, что в то время, как я искал ее в доме, она как раз упала со скалы… Еще того лучше. Теперь ни один человек, а в особенности судья, не поверит, что я не замешан в убийстве, если когда-нибудь выяснится, что я был в это время на вилле.

– Мне хотелось бы убедить вас, мистер Чалмерс, что смерть вашей дочери произошла в результате несчастного случая, но в данный момент я не могу этого сделать. Вроде бы ничего иного предположить нельзя, во всяком случае, определенно, она находилась на скале с кинокамерой. А держа в руках такой предмет, да еще наводя его на объект, очень легко незаметно сорваться с края и упасть вниз.

Чалмерс вынул сигару изо рта и положил в пепельницу. Он внимательно посмотрел на Карлотти и со стальными интонациями в голосе спросил:

– Как я вас понял, вы хотите меня убедить, что это был не несчастный случай?

Джун Чалмерс наконец перестала разглядывать меня и склонила голову набок. Теперь, очевидно, она тоже заинтересовалась Карлотти. Тот же, не смущаясь и не опуская глаз, продолжал:

– Решать такие вопросы – дело коронера. Имеются кое-какие осложнения. Многие детали остаются неясными. Существует и второе объяснение смерти вашей дочери: она могла броситься вниз со скалы, чтобы покончить с собой.

Чалмерс еще больше ссутулился, его лицо исказилось от внутренней боли.

– Что дает вам основание высказать эту гипотезу?

Карлотти четко произнес:

– У вашей дочери была восьминедельная беременность.

Наступило тягостное молчание. Я не осмеливался даже взглянуть на Чалмерса. Первой нарушила молчание Джун.

– Я не могу этому поверить!

Тут уж я посмотрел на Чалмерса. Сейчас он походил на плохого актера, играющего роль заправского гангстера. Дрожащим от ярости голосом он бросил, не глядя на жену:

– Придержи язык! – Потом, когда она снова демонстративно отвернулась к окну, спросил у Карлотти: – Это сказал полицейский врач?

– У меня при себе копия акта вскрытия. Если желаете, можете ознакомиться.

– Беременна? Элен? – он вскочил со стула. Вид у него все еще был жестокий и неумолимый, но почему-то я больше не чувствовал себя ничтожным рядом с ним. Он что-то утратил от Большого Человека.

Он начал медленно расхаживать взад и вперед по комнате. Гранди, Карлотти и я как по команде уставились на собственные ботинки. Джун смотрела в окно. Наконец он резко остановился:

– Нет, покончить с собой она не могла. У нее был сильный характер.

В устах Чалмерса это были пустые слова, потому что он вряд ли имел возможность изучить характер Элен. Все молчали. Чалмерс возобновил свое хождение. Снова остановился и задал очередной вопрос:

– Мужчина? Кто он такой?

– Мы не знаем, – покачал головой Карлотти. – Не исключено, что ваша дочь сознательно ввела в заблуждение служащих агентства в Сорренто. Мы проверяли: в Италии нет американца с такой фамилией.

Чалмерс вернулся на свое место у стола.

– Возможно, он пользуется фальшивым именем.

– Возможно. Мы провели следствие в Сорренто. Поездом в 15.30 действительно приехал один американец из Неаполя.

Я почувствовал, как сердце у меня остановилось, и стало трудно дышать.

– Он оставил свой чемодан в камере хранения. К сожалению, противоречивые описания его наружности нас не могут устроить. Понятно, ведь на него никто не обратил внимания. Один автомобилист уверяет, что он как будто видел, как тот шел пешком по шоссе Сорренто – Амальфи. Единственное, в чем сходятся все свидетели, что на нем был надет светло-серый костюм. Служащий на вокзале признал в нем человека высокого роста, а автомобилист – невысокого, возможно, среднего… Видел его еще один мальчик. Он говорит, что американец вообще маленького роста. Вечером около 22 часов этот американец нанял такси за повышенную плату и попросил как можно скорее доставить его в Неаполь, чтобы успеть на поезд в Рим, отходящий в 23.15.

14
{"b":"5996","o":1}