ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Дело секундное, синьоры, – сказал Гранди с видом дантиста, собирающегося удалить коренной зуб.

Открылась дверь, и вошел крепкого вида итальянец. Он оглядел шеренгу, на небритом лице отразилось замешательство. Я не помнил его лица, но по изношенному плащу и кожаным перчаткам с раструбами догадался, что это таксист, с которым я совершил безумную гонку из Сорренто в Неаполь, когда догонял римский поезд.

Он обвел шеренгу взглядом, его глаза остановились на мне. Я облился холодным потом. Он пялился на меня секунды три. Они тянулись целую вечность. Затем он отвернулся и вышел из комнаты, хлопая по бедру перчатками. Я хотел стереть пот с лица, но не осмелился. Гранди в упор глядел на меня. Когда я это заметил, он угрюмо ухмыльнулся.

Ввели другого итальянца. Этого я помнил – то был служащий камеры хранения со станции в Сорренто. Я у него оставлял чемодан, перед тем, как отправиться на виллу. Он обежал взглядом строй, остановился на мне. Секунду мы глядели друг на друга, затем он осмотрел двух других американцев и вышел.

Еще были запущены двое мужчин и женщина. Кто такие – понятия не имею. Они тоже внимательно оглядели ряд, но на мне не задержались. Пристальнее всего они разглядывали одного из американцев, стоявшего на другом конце шеренги. Они пялились на него, он в ответ улыбался. Хорошо людям с чистой совестью! Я заметил, что Гранди хмурится. Наконец они ушли.

Гранди отпустил тех десятерых, заявив, что опознание закончено.

– Спасибо, синьор, – сказал он мне, когда я двинулся вслед за остальными. – Извините, что задержал вас.

– Ничего, переживу, – ответил я, заметив что он выглядит не слишком довольным. Видимо, последние три свидетеля не оправдали его надежд. – Ну и как – нашли этого типа?

Он посмотрел на меня в упор.

– В настоящее время я не готов ответить на этот вопрос, – заявил он, коротко кивнул и вышел из комнаты. Я тоже не стал задерживаться.

Вернувшись к себе в отель, я позвонил в Рим. Джина сообщила, что договорилась со знакомой скупщицей подержанных вещей. Она заберет шмотки Элен, как только будет составлена подробная опись.

– Думаю, я справлюсь к завтрашнему дню.

– Отлично. Максвелл на месте?

– Да.

– Передайте ему трубку, пожалуйста.

– Эд, к нам приходил лейтенант Карлотти и расспрашивал о вас, – сказала Джина.

– Что именно его интересовало?

– Как близко вы были знакомы с Элен Чалмерс, и не говорит ли нам что-нибудь имя Дуглас Шаррард.

– Что же вы ответили?

– Я сказала, что имя миссис Дуглас Шеррард мне ничего не говорит, и что с Элен Чалмерс вы были знакомы.

– Спасибо, Джина.

Наступило неловкое молчание, потом она добавила:

– Они также хотели знать, где вы были 29 числа. Я ответила, что вы были дома и работали над своим романом… А теперь я позову мистера Максвелла.

– Спасибо.

Через несколько минут к телефону подошел Максвелл. Я сообщил ему, что слушание дела отложено на неделю.

– Что так?

– Полиция считает, что это было убийство.

– Ничего себе! А что заставляет их так думать?

– Так они и выложат свои карты. Отправь телеграмму старику, пусть он решит, как нам поступать: публиковать или нет сообщение. Остальные газеты публикуют. Дознание отложено на неделю.

– Больше ничего?

– И этого вполне достаточно.

– Хорошо, я этим займусь. Хотя, вообще-то, это не мое дело. Скажи-ка, это не ты столкнул ее со скалы, друг?

– Что?!

– Шучу, шучу. Черт знает что творится. Недавно приходил этот Карлотти. Напустил на себя таинственность и расспрашивал про тебя. Мне показалось, что он считает тебя главным любовником.

– Свихнулся он, что ли?

– Возможно. Я всегда считал, что все полицейские чокнутые. Пусть себе думает что угодно.

– Правильно. Ты не забудь про телеграмму.

– Не забуду. Пока, и не нарывайся на неприятности.

Я сказал, что постараюсь.

III

В начале десятого я на взятой напрокат «тачке» отправился в Сорренто. Доехав до порта, я оставил машину на стоянке, сам же пошел пешком до пристани. Дойдя до лодочной станции, я спросил, не могу ли найти у них легкую лодку на веслах, так как мне хочется немного размяться.

Лодочник посмотрел на меня, как на психа, но быстро сообразил, что у меня есть, чем платить, стал необычайно любезным и отыскал мне очень симпатичную посудину, даже помог в ней устроиться и оттолкнул от берега. Заломил он пять тысяч лир за три часа.

К этому времени опустилась уже прекрасная темная звездная ночь, и гладь моря была спокойной, как поверхность пруда. Я греб, пока берег не остался далеко позади, после чего сделал передышку и разделся. Плавки я надел еще в отеле.

Я снова налег на весла и безостановочно греб около часа, прежде чем увидел красный фонарь, зажженный на крутом скальном берегу залива, над которым располагалась вилла Миры Зетти. Я бросил весла и всматривался в темный силуэт виллы. В окнах первого этажа горел свет.

Подумав, я пристал к берегу в нескольких сотнях ярдах от места, где нашли тело Элен. До виллы отсюда было три сотни ярдов в другую сторону. Я вытащил лодку на мягкий песок так, чтобы ее не унес прибой, сам же вошел в воду и поплыл в сторону виллы. Море было теплое, я плыл быстро и бесшумно. В залив я заплыл очень осторожно, обогнув круг красного света, отражающегося на водной глади.

У причала слегка покачивались на воде две мощные моторки и небольшая гребная лодка. Я осторожно подплыл к ступеням лестницы, ведущей на виллу. Замер, напряженно вслушиваясь в тишину, стараясь не упустить ни малейшего звука. И не зря – над головой сверкнула яркая точка, описала дугу и с шипением погрузилась в воду – кто-то, стоящий наверху, выбросил окурок. Я тихонько погрузился в воду и замер у стены, держась за причальное кольцо как раз над моей головой.

Напряженно вглядываясь в сторону, откуда прилетел окурок, я постепенно различил во мраке темный силуэт мужчины, сидящего на тумбе. Он, казалось, глядел в море. Минут через пять он поднялся и не спеша пошел вдоль берега. Когда он вошел в круг красного света, я смог его разглядеть. Он был высок, крепкого телосложения, носил черные брюки, белый свитер и сдвинутую на затылок шапочку с козырьком. Он стал, лениво опершись о прибрежную балюстраду, и закурил новую сигарету. Убедившись, что он стоит спиной ко мне, я бесшумно выбрался на ступени лестницы и осторожно двинулся вверх, скрываясь в тени деревьев. Временами я оглядывался на незнакомца, но тот все так же созерцал огни далекого Сорренто.

Достигнув террасы, нависающей над пристанью, я остановился и стал разглядывать виллу, которую теперь от меня отделяло не более 50 футов. Над моей головой сверкал прямоугольник освещенного окна. Никого не было видно, но до меня доносились слабые звуки танцевальной музыки – радио или проигрыватель. По-прежнему скрытый в темноте, я поднялся еще на один пролет. Под освещенным окном росло дерево, бросавшее на землю большую тень. Я скользнул туда, уверенный, что здесь меня никто не обнаружит. Мне же оттуда была видна роскошно обставленная обширная гостиная. За столом посередине комнаты четверо мужчин играли в покер. Позади них на кушетке полулежала Мира Зетти. Она курила, листала журнал и слушала музыку, льющуюся из стоящего рядом приемника. Из четырех играющих трое были типичными гангстерами из фильмов студии Уорнер Бразерс. Они были одеты в дорогие броские костюмы, их загорелые лица были одновременно тупыми и жестокими, галстуки экстравагантными, голоса громкими. Четвертый был вульгарного вида толстяк лет пятидесяти со смуглой физиономией. В свое время я видел достаточно его фотографий в газетах, поэтому сразу же узнал. Можете поздравить себя с удачей, уважаемый мистер Доусон! Вам удалось сделать то, что не могла сделать вся итальянская полиция…

Конечно, я давно уже подозревал, что эта вилла – убежище Фрэнка Зетти, но не смел рассчитывать на то, что увижу его здесь собственными глазами.

Игроки были всецело поглощены покером. Можно было не сомневаться, что выигрывает Зетти. Перед ним возвышалась гора жетонов. У остальных же почти ничего не осталось.

37
{"b":"5996","o":1}