ЛитМир - Электронная Библиотека

Чёрт, какой он красивый.

– Я не собирался тебя обидеть, – крикнул вслед он. Против своей воли я вновь повернула голову и, словно ослеплённая, прищурилась. Нет, конечно, прищурилась-то я от солнца, но можно было вообразить, будто от его внешности. И одет ведь со вкусом. Ему лет двадцать, уверена.

Я ускорила шаг, проклиная себя за то, что вновь взглянула на него. Теперь парень этот точно уверен в своей неотразимости и в моей бесконечной глупости. Странное дело: во всём я была человеком серьезным, почти каменным, но только дело доходило до противоположного пола, как превращалась в какую-то жалкую размазню. Вообще привыкла я только к юношам из сериалов и игр. Обычно они казались симпатичнее обыкновенных особей, да и чувство юмора у них было на порядок выше. Кажется, Костю в шестом я разлюбила именно из-за неудачных шуток.

Поднявшись на свой этаж и отперев дверь, я ввалилась в прихожую и съехала по стене прямо в одежде. В мыслях то и дело всплывало лицо того парня, его ухмылка и блестящие, покрасневшие от холода глаза. «Чёртов ублюдок», – со злобой выругалась я и пнула ногой стену так, что даже гардеробный шкаф зашатался. Это казалось довольно глупым, но нарушить привычный ход моего дня ему удалось. В животе заскулил щенок, и это было сигналом к тому, что нужно поскорее забыть о той минуте и сделать что-нибудь на обед.

Отец вернулся к семи. Я даже не услышала, как хлопнула входная дверь: слишком уж шумело мясо на сковородке. Все шестнадцать лет я была единственной женщиной в этой семье, поэтому уже привыкла, что готовка, уборка и прочие обязанности слабого пола лежат на моих плечах. Выполняла их механически и иногда казалась себе роботом-домработницей, которого в скором времени посулят изобрести всяческие НИИ. Но готовить мне очень нравилось. Втайне от отца я считала, что если образование за стенами школы продолжить не смогу, то непременно уйду в поварское дело. Он, мягко сказать, оказался бы фраппирован.

– Привет, милая, – макушкой я ощутила папино горячее дыхание, а затем поцелуй. – Что готовишь?

– Бефстроганов, – безучастно отозвалась я.

– И охота тебе возиться. Просто пожарила бы.

Я ничего не ответила, лишь краем глаза пронаблюдала, как отец уселся на стул в нетерпеливом ожидании ужина. Я смотрела на его печальные глаза, так рано седеющие тёмные волосы, которые, казалось, будто солью посыпаны, первые морщины у глаз и ссутулившуюся спину. И в такие моменты мне отчего-то было жалко совсем не его, хотя эгоисткой я себя никогда не считала. Иногда мне казалась, что в своем стремлении внушить ему что-то дельное я словно бью кулаками каменную стену. И когда ладони оказались стесаны в кровь, я прекратила попытки. Но это не значило, что мне уже не больно.

Мы поужинали практически в полном молчании, а когда я встала, чтобы помыть посуду, отец поставил греться электрический чайник.

– Чайку, Ева? – натянуто улыбнулся он.

– Нет, спасибо, – покачала головой я, наблюдая за прозрачной струей воды, ударяющейся о край керамической тарелки.

– Как школа?

Полный провал, папа.

– Всё отлично.

– Я не верю тебе, – зачем-то он пошел в наступление. Я знала, что он понимает, когда я лгу.

– Это твоё личное дело, – в попытках сохранить спокойствие отрезала я.

– Знаешь, – я предчувствовала заунывную историю. – А твоя мать никогда не лгала. Даже не пыталась…

– Мне тогда, может, тоже пачку "Феназепама" сожрать, чтобы хоть в чем-то на неё походить? – сорвалась я и едва не выронила скользкую чашку из рук.

– Ева, – без единой капли строгости протянул отец. Его глаза, серые, тусклые, уставшие, давили на меня упреком, – за что ты так со мной? Неужели ты ни капли меня не любишь?

Нет, папа, тебя люблю. Себя вот – не очень. Я предпочла промолчать, а он опять начал выявлять причину моей холодности несмотря на то, что я оставалась партизаном:

– Может быть, я покупаю тебе мало всяких женских штучек? Или у тебя нет того, что есть у остальных подростков?..

Матери у меня нет. Это точно.

– Мне кажется, ты слишком на мне зациклен, – покачала головой я, вытирая мокрые руки о кухонное полотенце. Затем я закрыла кран. – Ты никогда не думал переключить внимание на кого-то другого?

– Что ты имеешь в виду? – папа удивился. На секунду мне показалось, что щёки его порозовели от смущения. Действительно, если задуматься, то за шестнадцать лет я не знала ни об одной его женщине. Они вообще, интересно, были?

– Здесь ты – трудный подросток или я? – мои руки ловко расставляли посуду в сушилку. – Ты понимаешь, о чем я.

– Я вовсе не считаю тебя трудной…

Ну, конечно. А книжка «Как понять трудного подростка» у тебя на столе лежит для красоты?

– Не уходи от темы.

Чайник щёлкнул, и в тот же момент в кармане папиных брюк завибрировал телефон. Вольным жестом родитель наполнил чашку кипятком, бросил туда пакетик с чаем и, покачав головой в мою сторону, удалился в свою комнату. Интересно, книжки об общении с трудными взрослыми у него не завалялось?..

Глава 3. Ева и кофе со вкусом легкого шока

– Ева, тебе чай взять?

Я насупилась, спиной прижавшись к стене. Напротив меня, пожёвывая жвачку и бессмысленно листая ленту «Инстаграма», сидела Рита. Я бы с удовольствием сказала, что румяна кирпичного цвета ей не идут – будто о гараж щеками потёрлась, – но мне было решительно всё равно, как она выглядит. Имело ли смысл сотрясать воздух?

– Да, без сахара, – крикнула я Маше, наблюдая, как локтями та расталкивает младшеклассников.

Через несколько минут брюнетка принесла три стакана, и, отпив из своего, я едва не поперхнулась: горло обжёг приторно-сладкий вкус общепитского пойла, который ещё и чаем называть не брезговали. Мгновенно я откашлялась и отодвинула от себя завтрак.

– Да, Ева, тут не кафе, – пожала плечами Рита, так и не оторвав взгляда от экрана. Затем она извлекла изо рта жвачку и без зазрения совести залепила ее под табурет, на котором сидела.

– В столовых чай один и тот же для всех, – закивала Маша.

– Гадость, – подобрав выражение помягче, заявила я. – Уж лучше остаться голодной, чем завтракать с таким.

– Ты худеешь? – наконец-то окинув меня взглядом, поинтересовалась Рита.

Да, чёрт возьми, эти две булочки я взяла для того, чтобы сбросить парочку лишних килограммов.

– Нет, – отмахнулась я. – Просто нет аппетита.

Мои подружки пожали плечами и приступили к трапезе.

В последнее время меня много чего раздражало. Во-первых, эта школа, которая почти наполовину состояла из биологического мусора: малолетние идиотки, бестактное быдло, парни с лицами наркоманов, пристукнутые учителя. Естественно, от учебного заведения в спальном районе я не ожидала ничего большего, но если сравнивать с закрытым институтом N, то там контингент был мне ещё более омерзителен. Как раз это и было второй вещью, нервировавшей меня до зубного скрежета. Если бы у меня был шанс спокойно пройти мимо того самого здания, с этим можно было бы смириться – просто не смотреть на смазливые лица тамошних студентов. Но нет, Ева Лаврентьева не может не вступить в какое-нибудь дерьмо. Уже третий день подряд меня мучил странный незнакомец, которого я повстречала у того самого чёртова института. И если в первый раз он ограничился всего двумя репликами, то с течением времени становился всё настойчивее. «Эй, может, передумаешь? Рыжие классные», – заявил недавно он, за что получил от меня гневный взгляд. «Заводит, когда так злобно смотришь», – не унимался незнакомец. Кучка парней за его спиной обычно гоготала. Здесь я не стала себя сдерживать и в отместку наградила наглеца факом. Конечно, умей я драться, как настоящий рестлер или типа того, непременно бы набила ему рожу, но ростом парень был выше меня едва ли не вполовину (да ладно, всего-то на полторы головы). В общем, связываться я не хотела, но и терпеть это тоже желанием не горела. На третий день я даже попыталась добраться домой другим путем, но по какой-то причине вышла в странные дворы, где начиналась частная территория и тупик. Пришлось возвращаться. Конечно, он все ещё стоял там: растягивал сигарету и удовольствие поиздеваться надо мной. «Что, передумала?» – с иронией спросил брюнет, видя, как я плетусь мимо. Ублюдок. Какой же ублюдок…

3
{"b":"600503","o":1}