ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Экскурсия в Физтех

В один из первых месяцев нашей учебы для первокурсников была организована экскурсия в Физтех. Желающим нужно было заполнить большую анкету и предоставить паспорт. Странно, что туда водили не только «физиков», но и «механиков», для которых работы там было мало, да еще их ряды были засорены, в отличие от физиков, инвалидами пятой группы.

Ввели нас через главный вход, показали актовый зал – бывшую церковь, провели по некоторым лабораториям. Наибольшее впечатление на нас произвел Семен Ефимович Бреслер. Он рассказал о науке, которую он воссоздавал в Советском Союзе – биофизике и новой – молекулярной биологии, которой он решил заниматься после встречи в Кембридже с нобелиатом Криком. Существенным элементом используемой методики являлось радиационное облучение исследуемых объектов, и он продемонстрировал нам свинцовый фартук, в котором был, объяснив, что тот, кто хочет иметь наследников, должен им пользоваться, по крайней мере, до тех пор, пока это желание не пройдет.

Девушек, насколько я помню, среди экскурсантов не было. Когда на собрании перед учебой первокурсников приветствовал А.П. Кóмар[10] (вместо изгнанного с физмеха и Физтеха А.Ф. Иоффе), одна из первокурсниц спросила, почему на его кафедру и на кафедру физики изотопов не принимают девушек. (Вопрос, почему не принимают евреев, уже не задавали). Он мог бы ответить кратко: «для того, чтобы вы смогли стать женщинами и рожать», но он сказал по сути то же, но не столь лапидарно. Тогда последовало заявление (не помню от кого, может быть от Шушкиной или Салазкиной): «Я обещаю, что замуж не выйду и детей рожать не буду». Все грохнули. Если бы Кóмар действительно был активным участником атомной эпопеи, то он бы знал, что на заводе «Б», выделявшим изотопы из облученного урана для первой атомной бомбы, стали инвалидами и погибли многие сотни девушек, выпускниц химических техникумов и институтов [Граб.01].

Забегая вперед, расскажу о традиционной встрече дипломников физических специализаций (наших знакомых-старшекурсников) и преподавателей, проводившейся за год до защиты ими диплома. Кóмар, подвыпив, поведал, что они с Давиденко вручную сдвигали плутониевые полушария первой бомбы для определения начала цепной реакции. В результате сильно облучились – он показал на свою лысину. Те, которые были «в курсе дела» добавляли, что от него в результате ушла жена – как раз к Давиденко. Рассказанная старшекурсниками история воспринималась как миф, тем более, что никто не мог поверить, что зав. кафедрой металлофизики Н.Н. Давиденков, старше Кóмара на двадцать пять лет и не отличающийся особым здоровьем, способен на такие подвиги. О существовании В.А. Давиденко, выпускника физмеха, внесшего весомый вклад в создание атомного оружия, мы понятия не имели.

На самом деле, если Кóмар и говорил это, то очень отклонялся от истины. Его заслуги в атомном проекте ограничивались надзором в качестве сотрудника НКВД за немецкими специалистами в Сухуми, из которых старались выжать всё возможное при создании параллельных технологий получения урана и плутония, а также измерительной техники. За это он, не работавший на Украине двадцать лет, был вознагражден званием академика АН Украины[11].

Увиденные в Физтехе лаборатории и их установки в памяти не остались. Показали и пульт управления циклотроном – он тоже не произвел особенного впечатления. Зато почему-то запомнились чуть ли не шепотом произнесенные фамилии работавших здесь до войны физмеховцев Харитона и Вальтера (Александра Филипповича, конечно). Удивительно, но Харитона вскоре довелось увидеть, а судьба Вальтера долгое время оставалась нам неизвестной.

Постепенно, как проявляемый негатив, становился все более известным состав довоенных выпусков физмеха, многие выпускники которых стали потом и его преподавателями. О некоторых я узнал, когда стал пенсионером. Не менее значимым был и состав преподавателей, не кончавших физмеха (см. Приложение А. Выпускники и Преподаватели физмеха). Некоторых мы застали в живых и даже учились у них. И физмех и Физтех, ведущие сотрудники которого преподавали на физмехе, были созданы по инициативе и благодаря энергии и ясному пониманию тенденций развития физики и потребностей страны одним человеком, сумевшим заинтересовать этими проектами коллег и власти предержащие. Про него – в следующих главах.

Из биографии А.Ф. Иоффе

Основатель физмеха и его «базы» – Физтеха – Авраам-Израиль Файвиш Иоффе родился в украинском городке Ромны Полтавской губернии. Его отец, после того как пробился в купцы второй гильдии, переменил занятия и стал бухгалтером частной банкирской конторы. Владелец его ценил и платил достойное содержание. Аврааму еще не было восьми лет, когда он поступил в подготовительный класс единственного в городе среднего учебного заведения – реального училища.

Мальчиком Авраам был любознательным и решал в уме задачки, не зная еще всех правил арифметики и алгебраических приемов. Он считал, что это нечестно, сначала объяснять правила, а потом решать задачи на бассейны и времена поездок из пункта А в Б.

До шестого класса он сидел на одной парте со Степаном Тимошенко, который через десять лет стал для него Вергилием в научной и вузовской жизни России. А в шестом классе они расстались – у Абрама обнаружились признаки туберкулеза, и мать повезла его лечиться на южный берег ФранцииК49. После седьмого (дополнительного) класса он поступает в Технологический институт. Раньше университет был закрыт для тех, кто не кончал гимназий, но в это время физмат открыли для реалистов. Иоффе, по-видимому, побоялся туда поступать, так как конкурс даже среди столичных, лучше подготовленных евреев, был велик. Действовала 3 % столичная норма, в отличие от 5 % киевской и 10 % одесской, а менять веру для поступления ему тогда не приходило в голову. Мама мечтала видеть его инженером. Он хотел на химическое отделение, но его «тормознули» на математике (единственная четверка была равноценна провалу – действовала та же норма). Биограф Иоффе Соминский [Сом.64] пишет, что случайно оказалось свободное место на механическом отделении и его туда приняли. Черчения он не любил, и ему пришлось тяжело, но кончил он институт, несмотря на исключения за протестную деятельность за пять лет (тогда учились четыре), в 1902 году. Стремление познакомиться с физикой, которой он интересовался с детства, в институте не осуществилось. Инженером он уже поработал на летних практиках (руководил сборкой небольшого железнодорожного моста и монтажом мастерских цеха отливки и обработки брони Ижорского завода), и эта деятельность, ограничиваемая различными запретами, в том числе и в смысле справедливой оплаты работающих под его руководством, его не устраивала. Несмотря на то, что деньги ему были нужны (после смерти отца в 1898 его содержала мать[12]), и ему предлагали высокооплачиваемую работу, он хотел учиться физике.

Профессор физики и помощник директора «Тех-ноложки» Н.А. Гезехуз, у которого Иоффе напрасно надеялся получить практические навыки в физических экспериментах, посоветовал пройти практику у Рентгена в Мюнхенском университете. Он и президент Палаты мер и весов Н.Г. Егоров снабдили его оттисками своих работ с личными надписями, адресованными Рентгену. Учиться физике в Петербурге, да и в России, по их мнению, было не у кого. Лучшие русские физики учились за границей: П.Н. Лебедев, Л.И. Мандельштам и Н.Д. Папалекси в Страсбурге, Н.Н. Андреев в Базеле. Популярность Страсбурга объяснялась тем, что Германия после отторжения Эльзаса у Франции в 1881 году вкладывала большие средства в Страсбургский университет и стимулировала работу там лучших профессоров, чтобы «утереть нос» французам.

Необходимую финансовую поддержку Абрам Федорович получил от своей тетушки по материнской линии Софьи Абрамовны Шефтель, которая была доктором социальных наук Брюссельского университета и профессором университета в Портхэмтоне (США).

вернуться

10

Уже уволенный с поста директора Физтеха, но еще занимавший созданную Иоффе и переданную им Константинову кафедру экспериментальной ядерной физики.

вернуться

11

В АН Украины были избраны в качестве награды за сотрудничество с НКВД и по его рекомендации К.Д. Синельников, другой Вальтер (А.К.) и А.И. Лейпунский – но они-то хоть работали там. Про Антона Карловича Вальтера в Физтехе предпочитали не вспоминать.

вернуться

12

Мать обеспечивала жизнь еще трех сестер и брата Абрама Иоффе, для чего она стала работать в страховом обществе.

8
{"b":"600653","o":1}