ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поднявшись по трапу на бот, Мануэль снял мешок с плеча, осторожно опустил на палубу, после чего убрал трап. Внимательно осмотрев берег, Мануэль не заметил ничего подозрительного. Тихонько свистнув, предупредил Фуентеса о своем приходе. После чего Торес поднял мешок и вошел в каюту.

В каюте было темно. Мануэль отсутствовал более шести часов. Он предупредил Фуентеса, чтобы тот не зажигал свет. Мануэлю было жаль приятеля, который сидел тут в полной темноте и одиночестве. Но у Фуентеса, в отличие от кубинцев, слонявшихся в порту, была, по крайней мере, еда.

Мануэль закрыл за собой дверь и зажег свет.

Фуентес приподнялся на койке.

– Почему ты так долго? – недовольно проворчал он. – Не очень-то приятно сидеть здесь и ждать.

– Друг мой, – произнес Мануэль, – я не заставляю тебя здесь сидеть и ждать. Ведь ты не в тюрьме. В любой момент можешь уйти отсюда. Если тебе скучно, копы с удовольствием составят тебе компанию.

Мгновенно протрезвев, Фуентес жалобно заныл:

– Я просто устал, Мануэль. Ты, например, мог бы часами сидеть в этой душной каюте? Я знаю, что ты делаешь для меня все возможное, но я весь вымотался. Спасибо тебе…

Мануэль развязал мешок.

– Сегодня у нас неплохой ужин, – сказал он. – Макароны, курица, сыр.

Мрачное выражение лица Мануэля обеспокоило Фуентеса.

– Случилось что-нибудь? – спросил затворник.

– Давай поужинаем. Я проголодался, – ответил Мануэль, завязывая мешок, в котором еще что-то оставалось.

– Что там? – спросил Фуентес, подойдя к столу.

– Бомбы. Но давай сначала поедим.

Мануэль прошел на камбуз, налил воды в кастрюлю, поставил ее на газовую плиту, включил электрическую печь-гриль. Потом принялся открывать банки, насадил курицу на вертел. Движения Мануэля были спокойными, размеренными, но лицо оставалось мрачным.

Фуентес нервничал все больше. Он никогда раньше не видел Мануэля в таком состоянии.

– Какие-нибудь неприятности? – снова спросил он.

– Сначала поужинаем, потом поговорим, – ответил Мануэль, погружая спагетти в кипящую воду.

Фуентес вернулся в каюту, разложил на столе ножи и вилки, сел и стал терпеливо ждать.

Через сорок минут оба приступили к ужину, поедая курицу и спагетти, залитые соусом. Мануэль глотал еду, почти не пережевывая. Лицо его по-прежнему оставалось угрюмым. Фуентес, обеспокоенный поведением приятеля, ел медленно и без особого аппетита. Наконец, он не выдержал:

– Мануэль, что случилось? Бога ради, скажи мне!

– Он умрет, – сообщил Мануэль, отправляя в рот последний кусок курицы.

– Ты про кого? Педро?

– Кого же еще! Я говорил со своим знакомым из больницы. У Педро не осталось никаких шансов. Он может протянуть неделю, две, но не выживет.

Фуентес, думавший только о своей шкуре, успокоился.

– Выходит, нам теперь не нужны бомбы? – Мысль о бомбах бросала Фуентеса в дрожь.

Мануэль воззрился на него своими глазками-маслинами.

– Дружище, ты не соображаешь, о чем говоришь. Или ты забыл, что нам предстоит? Тебе, мне, Аните.

– Это ты забыл! Я-то помню! Мы врываемся в апартаменты, задерживаем эту богатую парочку, требуем пять миллионов, получаем их и сматываемся в Гавану!

– Да, ты точно ничего не соображаешь, – заметил Мануэль, отрезая себе кусок сыра. – Ты, наверное, просто забыл, что Анита обещала провести нас в отель лишь при одном условии. – Мануэль взглянул ему прямо в глаза. – Педро должен уехать с нами в Гавану.

– Но ведь ты сказал, что он умрет, – произнес Фуентес, нервно проведя ладонью по своим длинным сальным волосам.

– Вот теперь ты видишь целиком всю проблему. Педро умрет примерно через неделю. Анита любит его и готова сделать все для своего мужа. – Мануэль отрезал себе еще сыра. – Женщины нуждаются в понимании. И я ее понимаю. Деньги для нее ничего не значат. Смысл ее жизни – Педро. Я дал ей слово, что Педро поедет с нами в Гавану, если она проведет нас в отель. Я сделал все возможное, чтобы выполнить свое обещание. У меня есть две бомбы, но вот Педро…

Мануэль закрыл глаза, демонстрируя, как он страдает.

Напуганный Фуентес смотрел на приятеля со все возрастающим беспокойством.

– Я пообещал Аните, – снова начал Мануэль. – Я дал ей слово освободить Педро, если она проведет нас в апартаменты. Мы заключили договор.

– Да, – сглотнул Фуентес. – Но ведь Педро умрет.

– В этом нет сомнения, – горестно подтвердил Мануэль. – И значит, теперь нет никакого договора между мной и Анитой.

Фуентес схватился руками за голову.

– Ты хочешь сказать, что мы лишимся пяти миллионов только потому, что эта тупая баба откажется нам помочь, если узнает, что ее кретин Педро сдох?!

– Именно это я и имел в виду. Но ты меня не понимаешь. Ты же знаешь, что я держу свое слово, – Мануэль замолчал, уставившись в пустоту, потом проговорил: – Пять миллионов! Я промучился несколько часов, прежде чем принять решение. Пять миллионов! Да с такими деньгами можно открыть любые двери, которые пока для меня закрыты.

– А моя доля? – резко перебил его Фуентес.

Глаза-маслины Мануэля ничего не выражали, когда он спокойно произнес:

– Да, ты получишь один миллион. Итак, четыре миллиона.

– Что ты решил? – спросил Фуентес.

– Я вынужден обмануть ее. Это позор для меня. Я ни разу не обманул ни одного кубинца, – Мануэль сжал кулаки. – Это ты думаешь только о деньгах. Тебя можно понять, ты бедный человек… Эта ложь разорвет мое сердце…

Фуентес с трудом себя сдерживал. Его подмывало наорать на Мануэля, потребовать, чтобы тот прекратил эту болтовню. Кого волнует эта дура Анита? Что она из себя представляет? Абсолютно ничего, как и ее придурковатый Педро!

Но Фуентес не осмелился кричать на Мануэля. Он знал, что всякий, кто повышал на Тореса голос, мгновенно получал кулаком по лицу.

– А бомбы? – спросил Фуентес. – Они нужны?

– Конечно, – ответил Мануэль. – Иначе Анита нам не поверит. Мы должны соблюдать осторожность, обманывая ее.

Торес поднялся.

– Ложись спать, друг. Через полчаса я должен встретиться с Анитой. Нельзя терять ни минуты. Педро может умереть гораздо раньше, чем через неделю. Если Анита узнает об этом, не видать нам наших миллионов. Самое позднее – послезавтра – мы должны проникнуть в отель.

– Нам потребуется оружие.

– Все предусмотрено, друг, все предусмотрено. Кроме Аниты, пожалуй.

Через полчаса Мануэль, прихватив мешок, покинул бот. Он добрался до дома, где Анита снимала квартиру, поднялся по лестнице и постучал в дверь.

Анита рывком открыла. В тусклом свете неяркой лампы она казалась больной и похудевшей. Под глазами у нее были темные круги.

– Хорошие новости, – сказал Мануэль, проходя в комнату.

– Педро? – У Аниты загорелись глаза.

Мануэль поставил мешок на пол. Толстые губы кубинца растянулись в улыбке.

– Я только что из больницы. Мой приятель сказал, что Педро пришел в сознание. Температура у него почти нормальная. Через пару дней его можно будет перевозить.

Анита пристально взглянула на него.

– Я не могу в это поверить, – тихо прошептала она. – Ведь он был в таком тяжелом состоянии… Через пару дней? Но это невозможно!

– Антибиотики творят чудеса, – спокойно возразил Мануэль. – Мой приятель сказал, что полиция уже пыталась допросить Педро. Он отличный парень, Анита! Ты должна гордиться им! Он отказался им вообще что-либо говорить. Они до сих пор не знают, кто он. Это он оберегает тебя, Анита.

Бедная женщина отвернулась и бросилась в маленькую спальню. Слыша ее рыдания, Мануэль закрыл глаза, прикидывая, смогут ли четыре миллиона окупить этот момент. Он ждал Аниту. Его лицо покрылось крохотными капельками пота. Услыхав, что рыдания прекратились, Мануэль заглянул в спальню.

Анита стояла на коленях и, склонив голову, благодарила Бога за чудо. Мануэль отпрянул.

Минут через десять Анита вышла из спальни. Теперь она казалась совершенно другой женщиной – той, которая способна идти до конца. Мануэль понял: именно такой человек ему нужен, чтобы проникнуть в апартаменты Уорентонов.

18
{"b":"6012","o":1}