ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лепски любил поспать. Поэтому каждое утро ему приходилось торопиться, чтобы успеть на службу. Но это его не особо беспокоило, так как он до секунды рассчитал время, чтобы успеть. Но Лепски очень любил и поесть. Три яйца, поджаренный бекон, тосты, джем, кофе. В начале восьмого Кэролл вставала, шла на кухню и готовила ему завтрак. Лепски в это время брился, принимал душ, одевался.

И вот, натянув сорочку и собираясь надеть брюки, Лепски насторожился. Его нос не учуял привычного аромата поджаренного бекона, и вообще на кухне было почему-то тихо.

Озадаченный, Лепски направился на кухню. В дверях его встретила Кэролл, подняв на вилке кусок ветчины.

– А что с моим завтраком? – неуверенно произнес Том.

– Без свежей сорочки не будет и завтрака, – строго ответила жена.

– При чем тут сорочка? – удивился Лепски.

– Но ведь ты не надел свежую сорочку?

Лепски выпучил глаза.

– Какое отношение имеет сорочка к завтраку?!

– Ты надел грязную рубашку! – взвизгнула Кэролл. – Где твоя гордость?

– Какая еще гордость? Где мои завтрак?

– Уже три дня ты не меняешь рубашку! Позор! Надень свежую!

– Днем меньше, днем больше, какая разница? Давай мне завтрак!

– Я не потерплю, чтобы ты, детектив первого класса, ходил, как бродяга! Не наденешь свежую рубашку, не получишь завтрака!

Времени оставалось мало. Взглянув на решительное лицо своей жены, Лепски простонал и сдернул с себя рубашку. Когда он натягивал свежую, Кэролл, удовлетворенно улыбнувшись, отправилась на кухню.

Лепски опоздал на десять минут. Макс Якоби хотел подшутить над ним, но увидев, что Лепски разозлен, сдержался.

– Кубинцы! – возмущенно ворчал Лепски, читая донесение о ночных происшествиях. – Свиньи! Каждую ночь учиняют беспорядки. Из-за них Флорида скоро станет похожа на Чикаго!

– Да, работой они нас обеспечивают, – кивнул Якоби.

На столе Лепски зазвонил телефон. Том схватил трубку и рявкнул:

– Лепски слушает!

– Это Ларри. Грабитель пришел в себя. Доктор сказал, что мы можем побеседовать с ним минуты три. Мне этим заняться или ты сам?

– Сам! – ответил Лепски. – Буду через десять минут!

Он бросил трубку и вскочил.

– Поехали, Макс! Этот убийца очухался!

По дороге в больницу, когда Лепски сосредоточенно машину, Якоби сказал:

– У тебя шикарная рубашка, Том.

Лепски подозрительно скосил глаза.

– Ты находишь?

– Конечно. Ты меня поражаешь. Как тебе удается постоянно ходить в свежих сорочках?

Высокомерно взглянув, Лепски ответил:

– Это вопрос гордости. Я детектив первого класса. И стараюсь выглядеть соответствующим образом. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, твоя рубашка, Макс, просто позор!

– Наверное, ты прав, – вздохнул Якоби. – Но ведь у меня нет жены. А твоя Кэролл просто молодец.

Лепски мрачно взглянул на него.

– Причем здесь она? Кэролл, конечно, стирает мои рубашки, но всякий уважающий себя человек должен менять сорочки каждый день. Тебе следует учесть это.

– Понятно, – снова вздохнул Якоби. – Я учту.

Главный врач клиники доктор Джеральд Скиннер принял их в своем кабинете. Длинный, худой, лысеющий доктор выглядел очень занятым человеком.

– Знаю, господа, что вы желаете допросить этого кубинца, – произнес он. – Есть симптомы, говорящие о том, что пациент скоро придет в сознание. Но не забывайте, что несчастный при смерти. Не уверен, что он сможет четко отвечать на ваши вопросы.

– Он действительно при смерти? – спросил Лепски.

Скиннер пожал плечами.

– Да, но он молод. Возможно, нам и удастся его вытащить. Во всяком случае мы делаем все для этого.

– Он убил двоих, – хмыкнул Лепски. – Кого волнует его жизнь?

Доктор холодно взглянул.

– Нас волнует. Мы здесь для того и работаем, чтобы спасать чужие жизни. Прошу вас, не очень задерживайтесь с допросом.

– О'кей, док.

Скиннер нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошла медсестра.

– Проводите этих господ в шестую палату.

Сестра кивнула.

– Всего вам доброго, – сказал врач и раскрыл регистрационный журнал.

Лепски и Якоби проследовали за медсестрой в шестую палату. У кровати Педро Цертиса дежурил детектив третьего класса Ларри Стивенс. Увидев своих коллег, он поднялся.

– Мерзавец что-то бормочет, – сообщил он. – Не возражаете, если я пойду перекушу?

– Валяй, Ларри, – кивнул Лепски. – Только не задерживайся. Мы пока побеседуем с этим парнем.

Лепски уселся на освободившийся стул. Якоби пододвинул другой стул и сел, на всякий случай приготовившись записывать. Они ждали довольно долго, но Цертис находился в беспамятстве.

Наконец Лепски, потеряв терпение, схватил Педро за ладони и потряс их.

Педро застонал, открыл глаза.

– Как ты себя чувствуешь, сын мой? – вкрадчивым голосом произнес Лепски.

Якоби удивленно вытаращил глаза. Он никогда еще не видел своего коллегу в роли заботливого папаши.

Педро вздохнул и снова зажмурился.

– Кто ты, сын мой? – повторил Лепски. – Как тебя зовут?

Глаза Педро медленно открылись.

– Убирайся… к черту… – выдохнул он.

– Сын мой, я должен тебе кое-что сказать. Ты тяжело ранен. Врач считает, что у тебя нет шансов. Если ты умрешь, не назвав свое имя, ты станешь просто неопознанным трупом. Разве это не имеет для тебя значения?

Педро насторожился.

– Неопознанный труп… – с грустью произнес Лепски. – В этом городе умирает множество бродяг. Вот вчера умер какой-то старый пьяница. У него не было документов. Никто не знал, кто он. Мы пытались разыскать его родственников, но безрезультатно. Знаешь, что делают с неопознанными трупами? Ведь погребение стоит денег. Этого старого пьянчужку завернули в брезент и бросили на съедение акулам. Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой поступили так же? Ведь так, сын мой?

Слушая все это, Якоби поражался. Он хотел было возмутиться, но Лепски одарил его таким свирепым взглядом, что Макс отказался от своего намерения.

– Кому охота стать после смерти кормом для акул? – уныло продолжал Лепски. – Если бы мы знали, кто ты, мы могли бы обратиться к твоим родственникам. Или к твоей жене, если ты женат. Тебя бы достойно похоронили. Ты же не хочешь, чтобы тебя просто бросили в море?

Педро затрясся. Ужас отразился на его лице. Лепски прекрасно знал, что все кубинцы очень религиозны и даже суеверны. Он выждал несколько секунд и торжественно произнес:

– Итак, сын мой, помоги нам достойно тебя похоронить! Скажи, как тебя зовут.

– Акулы… – тяжело выдохнул Педро.

– Да, сын мой. Ты же знаешь, сколько в бухте акул. Они все очень голодны.

Педро вздрогнул.

– Меня зовут Педро Цертис, – наконец, произнес он.

Добрым мягким голосом Лепски спросил:

– А где ты живешь, Педро?

– Фиш-Роуд, двадцать семь, – пробормотал Педро. – В Секомбе.

– Ты женат, Педро? Мы сходим к твоей жене.

– Анита, – выдохнул раненый.

– Где она работает?

– Она работает… – Педро внезапно замолчал, закрыл глаза.

– Позови сестру! – бросил Лепски Якоби. – Кажется, парень отдал концы.

Якоби поднялся и вышел. Через несколько секунд он вернулся с медсестрой.

– Ему плохо, – кивнул Лепски на Педро.

Медсестра, пощупав у больного пульс, сказала:

– Он недолго протянет. Вам пора уходить. Я должна позаботиться о больном.

Полицейские покинули больницу. На выходе Якоби сказал:

– Сказка про акул была довольно жестокой.

– Зато она подействовала, – пожал плечами Лепски. – Давай быстро на Фиш-Роуд.

Через десять минут они уже беседовали с кубинцем, который работал управляющим и следил за порядком в доме, где проживали Педро и Анита. Управляющий был невысокого роста, с черными усиками и маленькими хитрыми глазками.

– Педро Цертис? Да, он живет здесь. Четвертый этаж.

– Его жена дома?

– Нет, она на работе.

– Где она работает?

Управляющему нравилась Анита. До Педро ему не было никакого дела, а вот Анита всегда была с ним приветлива.

22
{"b":"6012","o":1}