ЛитМир - Электронная Библиотека

========== ПРОЛОГ ==========

Вилл долго не хотела засыпать. Тихонько и успокаивающе тикал будильник, уютно обволакивала бархатная темнота – ночь казалась ласковой и совершенно не располагающей к страхам.

“Теперь, – с долей черного юмора подумала сидящая на кровати, обхватив руками колени, Вилл. – я понимаю этих подростков из фильма о Фредди Крюгере! Только бы не заснуть…”

Зеркала напротив кровати больше не было, проем на стене, где оно раньше висело, казался непривычно пустым. Наверное, было не такой уж плохой прислушаться к Хай Лин, рекомендовавшей никогда не спать напротив зеркала? Хай Лин единственную кошмары никогда не мучили…

Голова неуклонно тянула к подушке. Пытаясь не провалиться в сон, как в глубокую пучину, Вилл встала и прошлась туда-обратно по недавно убранной комнате.

“Может быть, я преувеличиваю?” – мелькнула в голове мысль. Больше всего сейчас хотелось забыть обо всем и просто лечь и заснуть. Остановившись перед зеркалом, Вилл уставилась на свой зыбкий силуэт на фоне отчего-то светлого ночного неба за окном.

- Я не засну.

Отражение подернулось зыбкой рябью, словно девочка смотрелась не в зеркало, а в открытый водоем.

- А спать тебе уже и ни к чему.

- Что? – Вилл отшатнулась. Сквозь легкое волнение в зеркале проступил совсем другой образ. Слегка сияла зыбком ночном свете лунно-белая кожа девушки, оттененная водопадом мерцающих темных волос. Старушечья половина лица, словно покрытая вместо кожи сухой древесной корой, терялась в полумраке.

- Сны были только первым этапом кошмара, маленькая Стражница. Теперь ты на следующей ступени и все происходит по-настоящему.

Вилл с вымученной усмешкой помотала головой.

- Даже если я не сплю, все что ты можешь мне показать – иллюзия! Ты сама – иллюзия, понимаешь?!

- А может быть, я существую на самом деле, а иллюзия – ты? – узкая ладонь Нериссы легла на стекло по ту сторону зеркала. – Мы знаем, что между нами эта граница, но кто из нас ЗДЕСЬ, а кто ТАМ… это точно никогда не скажешь.

- Я точно знаю, что ты – мертва. Мертва уже очень давно, хотя и продолжаешь цепляться за жизнь ради глупой мести.

- За жизнь… за жизнь стоит цепляться уже ради самой жизни, как таковой, – Нерисса печально вздохнула. – мысли о мести давали мне силы на протяжении вечности мучений, на которые меня обрек Совет. Они не дали мне умереть. Но ты и твои подружки все равно уничтожили мое тело, вообразив, что таким образом избавитесь от меня навсегда. Месть – это вторично. Я хочу вернуть то, что у меня отняли. Хочу прожить свою жизнь по-настоящему. У меня были свои планы, свои мечты…

- У Кессиди, наверное, тоже.

Полночно-синие глаза Нериссы сверкнули расплавленным золотом.

- Ты ничего не знаешь кроме того, что тебе сочли нужным рассказать! – прошипела бывшая Стражница. – Ты не знаешь ничего ни обо мне, ни о Кессиди, как ты смеешь говорить что-то?!

Резко успокоившись, Нерисса усмехнулась.

- Было такое стихотворение о Дантесе. Ты, конечно, не знаешь, кто это, современная молодежь совершенно не думает о самообразовании! Так вот там была строчка “Но всем плевать, каким он был, чем жил и что любил. Ведь знают люди лишь одно – он Пушкина убил” Или что-то в этом роде. Хоть о Пушкине-то ты слышала?

- Тебе нужно сочувствие? – саркастически подняла брови Вилл.

- Я уже сказала тебе, что мне нужно. Новая жизнь, новое тело и Сердце Кондракара. Не только каждая хранительница оставляет в себе отпечаток Сердца Кондракара навсегда, но и оно запоминает нас, перенимая какую-то частичку сущности и передавая ее дальше по эстафете. Поскольку последней, кто владел им до тебя, была Кессиди, отпечаток ее личности, как могло показаться, достался тебе в наибольшей мере. Но Хранительницей она была без году неделю. Вглядись в себя чуть глубже – и ты найдешь в себе меня. Можешь и дальше не признаваться себе в этом, не имеет значения. Частичка Кессиди становиться для тебя путеводной звездой, когда вокруг смыкаются тени, но МОЯ частичка – это твоя собственная тень, вечно следующая за тобой, даже когда вокруг – свет. Никому не удавалось еще сбежать от собственной тени… Когда вы с подружками убили меня, я воспользовалась этой лазейкой, став не просто твоей тенью, а частью тебя. Капля за каплей, наши сущности переплетались и теперь уже я сама точно не скажу, где заканчивается одна и начинается другая…

Вилл с вскриком села на кровати.

- Нет, нет, не правда… – пробормотала девочка едва слышно.

В полутьме девочка она рассеянный взгляд на зеркало, на мгновение ей показалось, что собственное отражение смотрит на нее каким-то чужим холодным и резким взглядом. Может, стоило прислушаться к Хай Лин, рекомендовавшей никогда не спать напротив зеркала? Хай Лин единственную кошмары не мучили…

Рухнув на подушку, Вилл вызвала Сердце Кондракара, мягкий розовый свет которого действовал успокаивающе, и снова смежила глаза. Кошмары кошмарами, а школу еще никто не отменял и стоило бы выспаться…

Тень на стене шевельнулась, хотя сама девочка оставалась неподвижной, и неощутимо скользнула по кровати, по напряженному лицу со смеженными веками… по мерцающему Сердцу Кондракара. По поверхности Сердца пробежала мелкая рябь, словно по воде – и так же быстро успокоилась.

- Поэтому, наверное, так и говорят «камень на сердце», – прошелестел едва слышный женский голос. – приятных сновидений, дорогая.

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ. СОН ==========

Закованная в кандалы черноволосая девушка, алое платье которой кровавым пятном выделялось на серо-белой палитре облачной крепости, прожигала его взглядом, словно чего-то ожидая. Оракул молчал. Ожесточенно спорили невнятным гулом между собой Старейшины, похожая на фарфоровую куклу блондиночка рыдала в объятьях яркой и чем-то очень разозленной индианки, а миниатюрная азиаточка с мальчишеской стрижкой во все глаза смотрела на подсудимую, словно не желая верить тому, что видит и слышит. А Оракул молчал. Наконец Тибор поднес Оракулу свиток.

Открывшиеся светлые, как вода, глаза, вовсе не были наполнены отрешенной созерцательной мудростью, в них была боль – острая, как лезвие кинжала, отчаянная и слишком человеческая боль. Однако лицо Оракула так и осталось непроницаемой маской, и голос – неживой, словно механический – ровно огласил:

- Совет Старейшин вынес приговор. Ты будешь сослана в недра горы Танос и лишена своей волшебной силы. Ты всегда утверждала, что не нуждаешься ни в ком, так пусть же одиночество станет твоей расплатой за тщеславие, Нерисса.

- Вы не можете! Вы не должны так поступать, – звонко воскликнула Яна, напуганная, кажется, больше самой осужденной. – Нерисса. Пожалуйста, – в темных раскосых глазах стояли слезы. – ты же сама делаешь себе хуже! Скажи им, что раскаиваешься… что сожалеешь… Совет ведь проявит милосердие! Пожалуйста, Нерисса!..

- Мне не в чем раскаиваться! – глухо произнесла брюнетка. – Но ты же, подружка, веришь им, а не мне!

- Тебе предоставлен последний шанс. Ты получишь свободу в день, когда пять стихий соединяться в одном теле. Надеюсь, – взгляд Оракула полоснул, словно отблеск на острие меча, занесенного для удара . – Ты сможешь к тому времени осознать, каково это – пустота и абсолютное одиночество…

- Будь ты проклят! Когда я получу свободу, ТЫ, Оракул, многое должен будешь понять своим Великим Разумом. Я клянусь тебе, ты пожалеешь!!!

Фобос

Ему очень редко снились сны. А такие – сюрреалистичные в буйстве красок и образов – вообще никогда не снились. Не то, чтобы князю недоставало фантазии, но привычка измерять все с точки зрения логики и практичного расчета имеет обыкновение даже на такое явление, как сны, накладывать свой отпечаток. Не было в Фобосе умения поверить в сон или фантазию – даже на долю мгновения. Поэтому редкие сны были какими-то серыми и муторными: перепутавшиеся обрывки воспоминаний, зачастую – скучных и совершенно ничего не значащих, однако засевших в памяти, словно заноза.

1
{"b":"601546","o":1}