ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Некоторое время он смотрел на нее, затем отошел назад. Конрад подошел к стулу и сел.

— Ну, вот так-то, — сказал Форест тихим злым голосом. — Черт возьми! Мое дело против Маурера выпало в окно.

Самолет еще раз пронесся над отелем, затем его неоновое освещение погасло и он снова быстро ушел к морю.

Глава 11

На следующее утро в десять часов Джэк Маурер в сопровождении своего адвоката Эйба Головича и четырех настороженных телохранителей с хмурыми лицами подъехали в голубом «кадиллаке» к городской ратуше.

За полчаса до этого все газеты в городе получили информацию, что Маурер собирается сдаться окружному прокурору. Поэтому его встречала целая толпа репортеров, фотографов, теле — и кинорепортеров и три телекамеры.

Когда Маурер выходил из машины, на его смуглом лице сияла широкая улыбка. Он помахал рукой в сторону телевизионных камер. Маурер был поклонником телевидения и ему нравилось думать, что в этот момент несколько миллионов людей видят его.

Репортеры окружили его, но четверо телохранителей образовали вокруг него стену и оттеснили их в сторону.

— Немного терпения, ребята, — сказал Маурер из-за спин телохранителей. — У меня будет что сказать, когда я выйду. Подождите, пока я поговорю с окружным прокурором.

— Почему вы уверены, что выйдете обратно? — прокричал один из репортеров с красным от гнева лицом.

Маурер снисходительно улыбнулся, затем, окруженный телохранителями, поднялся по ступенькам и исчез в дверях.

— Жирная свинья! — сказал репортер. — На этот раз уж ему не отвертеться. Они прижмут его.

— Да ну? — усмехнулся репортер «Пасифик Геральд». — Не думаешь ли ты, что такая скотина, как Маурер, пошла бы сдаваться, если бы не знала, что отобьется от обвинений? Ставлю десять долларов против дайма, что он выйдет оттуда свободным как воздух.

— Играй сам с собой, сынок, — заметил другой репортер. — Мне хотелось бы знать, что есть у Фореста против нею.

— Разве ты не знаешь, что единственный свидетель, который был у него, выпал из окна прошлой ночью? — спросил репортер «Пасифик Геральд». — Он выскользнул из рук, как смазанная маслом змея. Он никогда не допускал никаких свидетелей и впредь не допустит.

— Это был несчастный случай, — горячо заявил другой репортер. — Я разговаривал с Конрадом. Этот парень знает, что говорит. Она выпала из окна случайно.

— Также как и Вайнер утонул в ванне случайно? Да? Если вы в это верите, то вы — единственный, кроме Конрада.

Они все еще спорили, когда через десять минут вдруг наступила тишина, дверь открылась, из ратуши вышел Маурер, окруженной телохранителями.

Маурер сиял. Он остановился на верхней ступеньке и посмотрел вниз на каменные и недоброжелательные лица репортеров.

Эйб Голович, побледневший и усталый, стоял справа от него. Его жирное лицо ничего не выражало, но глаза его были глазами человека без надежды на будущее.

— Ну, ребята, — сказал запыхавшийся Маурер, — оказывается, все это было ошибкой.

— Обождите минуту, мистер Маурер, — возмущенно закричал телерепортер. — Неужели вы не скажете несколько слов в микрофон? Неужели вы не сделаете заявления?

— Конечно, скажу, — ответил Маурер. — Я ведь обещал вам сделать заявление, и я никогда не отказываюсь от своих обещаний.

Он спустился вниз к микрофонам.

— Я пользуюсь случаем, — сказал он, говоря прямо в микрофон, — чтобы поблагодарить всех моих доброжелателей за их добрую поддержку во время этой абсурдной, но тем не менее чрезвычайно неловкой ситуации, возникшей вследствие недоразумения между полицией и городской прокуратурой. Как вы все знаете, был выдан ордер на мой арест. Меня обвиняли в том, что я якобы убил мисс Джун Арно, которая была для меня одним из самых дорогих друзей. — Маурер с трудом удерживал на лице широкую искреннюю улыбку под испытывающим взглядом циничных глаз репортеров, а особенно репортера «Пасифик Геральд», который протолкался в передний ряд и смотрел на Маурера с нескрываемым презрением.

Маурер сделал в голове пометку, чтобы задать этому юнцу трепку в ближайший и наиболее удобный момент.

— Она была для меня дорогим другом, — повторил он, отводя глаза от репортера. — Окружной прокурор — честный человек. Это человек, которым я восхищаюсь. Он выше повседневной коррупции нынешней администрации. Он искренне верил, что у него достаточно оснований для возбуждения против меня уголовного дела, и я говорю теперь здесь, что он выполнял свой долг, выдавая ордер на мой арест. — Маурер понизил голос, улыбнулся еще шире и, стараясь не встречаться взглядами с корреспондентами, обратил все свое внимание на телевизионные камеры. В конце концов эти камеры вбирали его речь и несли его лицо в дома тысяч паразитов, которые играют за его игральными столами, используют его шлюх, платят в союз, благодаря ему пьют за его счет и выбирают его людей в общественные органы. Для них у него была заготовлена самая лучшая улыбка. — На основании представленных ему данных, он не мог не выдать ордера. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что доказательства, которые имелись у окружного прокурора против меня, были необоснованы. — Он помахал белыми жирными руками. — Не думайте, что окружной прокурор действовал предвзято. Ни в коем случае. Факты были. Если бы я был в городе, а не в море, ордер на мой арест никогда не был бы выдан, потому что я все сразу бы ему объяснил, как это сделал только что. — Он улыбнулся в телевизионные камеры. — Я сказал ему, что Джун Арно была для меня очень близким другом, — продолжал он, — и что я никогда не причинил бы ей никакого вреда. Ее смерть для меня была страшным потрясением. Как только я узнал, что выдан ордер на мой арест, я вернулся, чтобы опровергнуть обвинения. Господа, окружной прокypop отменяет этот ордер. Он даже принес мне извинения за неудобства, которые я испытал…

Репортер «Геральда» грубо оборвал его:

— А может быть дело, которое возбудил против вас окружной прокурор, провалилось только потому, что два свидетеля очень кстати умерли в результате несчастного случая?

Маурер с сожалением посмотрел на него. «Этот придурок окажется замурованным в блоке цемента на дне моря, так и не повзрослев», — подумал он и покачал головой.

— Мистер Форест не сообщил мне ни о каких свидетелях. Я не знаю о них ничего, кроме того, что прочитал в газетах сегодня утром. Мне сказали, что принадлежащий мне золотой карандаш был найден возле плавательного бассейна Джун Арно. На карандаше были мои отпечатки пальцев и пятно крови. Оказалось, что кровь той же группы, что и у мисс Арно, и полиция пришла к поспешному заключению, что раз не найдено крови в том месте, где был карандаш, то именно я — убийца мисс Арно. На этом нелепом доказательстве полиция и построила все дело. На самом же деле, когда я был у мисс Арно накануне ее смерти, я поранил палец и кровь попала на карандаш. Я уронил этот карандаш в сток. Вам известно, что я — человек не бедный, и всегда могу купить себе другой, поэтому я оставил его в стоке. — Он сделал паузу, и затем добавил с улыбкой, которая выглядела как угрожающий оскал. — Что я могу поделать, если моя группа крови оказалась той же, что и у мисс Арно?

Маурер подал знак и четверо телохранителей немедленно двинулись вперед, расталкивая репортеров в стороны. Маурер быстро спустился по ступенькам и нырнул в машина.

Голович пробрался вслед за ним, пока телохранители сдерживали репортеров. Машина рванулась с места.

Как только они отъехали от изумленной толпы, Маурер откинул голову и издал короткий лающий смешок.

— Забавно, Эйб. За все деньги этого города стоило посмотреть, каким стало лицо у этого негодяя Фореста, когда ты за него взялся. — Он хлопнул Головича по жирному плечу. — Теперь я могу выйти из дела. Послушай, Эйб, вот что я хочу, чтобы ты сделал. Составь полный список моих денег: вкладов и наличных. Мне нужен также список акций и облигаций и их текущая стоимость.

Голович быстро с подозрением посмотрел на него.

52
{"b":"6021","o":1}