ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но она не могла больше блуждать по улицам. Становилось уже поздно. Она бродила уже больше двух часов, и ноги у нее начали болеть. Она знала, что, если вернется в свою «меблировку», вдали от шума и движения улицы, от реклам, от рокота толпы, она обязательно снова начнет думать. В эту ночь такое состояние было для нее невыносимым. А это как раз и ожидало ее, если она вернется туда. Она знала, что ей придется рано или поздно решиться, но хотелось как можно дольше оттянуть предстоящие мучения. Она устала.

Человек, который заговорил с ней, шел следом на небольшом расстоянии. У него была странная походка. Можно было подумать, что одна нога у него короче другой. Сьюзен не нужно было оглядываться, чтобы убедиться, что он идет сзади. Но она не боялась. Ей было неприятно, что он принимает ее за уличную девку.

Она вышла на Глей-Джуаз-стрит. Это оказалось ошибкой, потому что улица была темной и часто служила местом свиданий. Человек по-прежнему шел почти рядом. Она ускорила шаг, недовольная собой, потому что покинула безопасную Пиккадилли. В нескольких шагах от нее показался бар. Не раздумывая, она вошла внутрь и хлопнула дверью перед самым носом преследовавшего ее типа. Она не обернулась, но чувствовала его взгляд, устремленный ей в спину.

В баре царила тяжелая, удушливая атмосфера. Было очень много посетителей, все столики оказались заняты. Сьюзен осмотрелась вокруг. Она видела, что посетители разглядывают ее: кто просто из любопытства, а кто и с интересом. Она все же нашла себе место и села. Столик был занят, но ее сосед не обратил на нее внимания. Этот человек читал газету, почти совсем спрятавшись за ней. Перед глазами Сьюзен был лишь развернутый лист газеты и руки в шоферских перчатках, которые ее держали.

Официантка сказала:

– Мы закрываемся.

Сьюзен посмотрела на нее и неожиданно осознала всю тяжесть своего положения. Яркое освещение и прокуренный воздух, казалось, лишили ее последних сил. Ноги у нее болели, все тело ныло от усталости.

– О! Я думала… Я бы очень хотела чашечку кофе, – попросила она.

Официантка была неумолима.

– Мы закрываемся, – твердо повторила она.

Сьюзен задумалась. Она должна хоть немного отдохнуть, она не могла сейчас вернуться на улицу. Этот тип обязательно станет преследовать ее. Но она заметила, что люди смотрят на нее, и боялась официантки, у которой был усталый и сердитый вид. Сьюзен с отчаянием подумала: «Она устроит мне сцену, если я сейчас же не уйду». Она взяла свою сумочку и отодвинула стул.

– Вы закроетесь через двадцать минут, – вдруг раздался из-за газеты мягкий голос. – Принесите ей кофе.

Сьюзен и официантка одновременно посмотрели на мужчину, сидящего за этим столом. Он опустил газету и смотрел на них мрачными серыми глазами. Официантка открыла рот, чтобы повторить, что кафе закрывается, но не осмелилась. Что-то в этом бледном лице испугало ее. Может быть, она почувствовала, что его воля сильнее ее. Ей показалось, что, если она сейчас же не принесет кофе, он, чего доброго, останется здесь на всю ночь. Она молча направилась к бару, принесла кофе. Потом ушла. Все это время, держа газету развернутой, мужчина наблюдал за официанткой. После ее ухода он что-то проворчал и снова погрузился в чтение.

Сьюзен сидела перед дымящейся чашкой кофе. У нее было ощущение, будто все смотрят на нее, и она колебалась, следует ли поблагодарить человека, пришедшего ей на помощь. По всей вероятности, он не испытывал к ней никакого интереса, потому что ни разу не взглянул на нее. Пока он наблюдал за официанткой, Сьюзен рассмотрела его, хотя козырек его кепи был надвинут на глаза. Он был в костюме шофера, очень хорошо сшитом и даже элегантном. Он был молод. Она бы дала ему лет двадцать. У него были правильные черты лица. Кожа его была очень светлой. Черные брови и ресницы резко контрастировали с его белой кожей. Особенно привлекли внимание Сьюзен серые глаза под загнутыми кверху ресницами. Это были жесткие глаза очень уверенного в себе человека. Они вселяли страх.

Она помешала ложечкой кофе, и ей захотелось, чтобы он опустил свою газету. Так просто было сразу поблагодарить его и забыть об этом. Но ставшая ширмой газета делала это невозможным или, во всяком случае, трудным. Сьюзен решила ничего не говорить. Она открыла свою сумочку и вынула письмо. Смотрела на него и вспоминала другие письма, полученные ею ранее. Предыдущие письма дышали влюбленностью, и она с грустью сказала себе, что это письмо было последним, полученным от него. Он пытался быть добрым и расстаться максимально безболезненно, но достиг лишь того, что оказался фальшивым и грубым. Естественно, она знала, что он любит свою мать, но почему он раньше не думал об этом? «Я полагаю, что это будет нехорошо по отношению к маме, – писал он ей. – Сейчас весь вопрос в том, чтобы дождаться того времени, когда я буду больше зарабатывать, а это может случиться не скоро. Было бы нехорошо просить тебя, чтобы ты ждала столько времени».

Она больше не могла читать. Неожиданно буквы расплылись перед ее глазами. Она старательно сложила письмо и спрятала его в сумочку. Скупая слеза скатилась по щеке и упала в кофе. Она вытерла глаза носовым платком и посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что никто не видел ее слез. Теперь, когда ее обслужили, она перестала привлекать к себе внимание остальных посетителей. Она закусила губу и сунула платок за отворот рукава. «Бесполезно плакать, – подумала она. – Со временем я привыкну к этому». Тот факт, что она вынуждена находиться здесь, угнетал ее. С какой радостью она собиралась покинуть комнату на Ланденхолл-стрит и переехать к любимому мужчине. А теперь она без работы и без дома. Ситуация трагическая.

Она снова обнаружила присутствие шофера. Прислонившись к стене, он опустил газету и смотрел на нее.

– Слезы ни к чему не приведут, – проговорил он. – Это еще никому не помогало.

Сьюзен почувствовала, что краснеет, и в одно ужасное мгновение ей показалось, что она сейчас разрыдается.

– Вы совершенно безвольны, – продолжал шофер, серые и мрачные глаза которого не отрывались от ее лица. – Я полагаю, что вы плакали из-за мужчины. Не делайте этого, вам это не поможет.

– Занимайтесь своими делами! – неожиданно для себя проговорила Сьюзен и повернула голову, чтобы больше не видеть своего соседа.

– Вот это уже значительно лучше, – прозвучало в ответ. – Это доказывает, что вы женщина с характером.

– Пожалуйста, не могли бы вы помолчать, – сказала она, глотая слезы.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне, – ответил он. – Это очень важно.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Чего вам от меня надо?.. – начала она, закипая.

– Дайте мне договорить. – Он сделал нетерпеливый жест. – Я знаю женщин. Вы приличная женщина, которая получила тяжелый удар, но это несерьезно, вы быстро придете в себя.

– Я ухожу, – сказала она и взяла свою сумочку. – У меня нет обыкновения разговаривать с незнакомыми людьми.

– Но ведь это же я заставил официантку принести вам кофе, не правда ли? – возразил мужчина, глядя на нее. – Разве вы не могли бы, в свою очередь, оказать мне небольшую услугу?

Сьюзен ощущала на себе его пристальный взгляд. Она вдруг почувствовала себя совсем слабой.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Тогда помолчите и дайте мне возможность все вам объяснить. Здесь есть один человек, который сидит за столиком слева в глубине зала. На нем черная рубашка и белый галстук. Он все еще там?

Она посмотрела поверх его плеча. В глубине зала, слева, сидел мужчина. Он действительно был в черной рубашке и белом галстуке. Он сдвинул свою черную шляпу на затылок и чем-то напоминал Хэмфри Богара.

– Да, действительно, он там, – ответила она. – Что все это значит?

Шофер закусил губу.

– Этот человек следит за мной, – признался он после некоторого колебания. – Если вы когда-либо вздумаете за кем-нибудь следить, не надевайте заметной одежды. Уже полчаса назад этот галстук привлек мое внимание, и с того момента этот тип не выпускал меня из вида.

5
{"b":"6024","o":1}