ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я поняла, что копанием в прошлом ничего не исправить. — Она с неприязнью посмотрела на него и глотнула вина. — Ты не получишь от меня помощи, Джеральд.

Он спокойно поставил свой стакан.

— Я никогда за всю жизнь не получал от тебя помощи, хотя делал все, что ты хотела. Оставался в бизнесе, когда ты планировала Джейсону парламентскую карьеру и дочку графа в жены, и после того как он уехал, остался в бизнесе. Остался с Дианой и вынужден был на ней жениться, потому что ты не нашла для меня ничего лучшего. Я даже терпел ее измены — хоть это было нестерпимо.

— Она никогда не была неверной женой, — выпалила вдова. — Ты сделал ее несчастной, хотя она держалась даже после того, как я ей сказала, что не надо этого делать.

— Да уж, держалась. Подарила мне Джейсонова убл…

— Никогда не поверю! — Леди Брентмор тряхнула головой. — Я с трудом научилась ни в чем тебе не верить. В своих бедах ты всегда обвиняешь других. Теперь будешь винить меня в том, что случилось двадцать пять лет назад?

Сын подошел и наклонился над столом.

— Это ты ворошишь прошлое, а не я. Привязываешь к себе Джейсонову девчонку, хотя ока принадлежит мужу.

— Он не может ее содержать. У него нет ни пенни.

— И ты оставишь его в таком состоянии? Посмотрим, как тебе это удастся. Не говори, что Персиваль им не сказал про шахматы. Он узнал о завещании Дианы раньше, чем я, не сомневаюсь. У нее не было от него секретов. Кроме одного, — с горечью добавил он.

— Иденмонт не знает про шахматы, и так оно и будет. — В ее глазах вспыхнуло предупреждение. — Незачем говорить ему о том, что не принесет ему пользы.

— Конечно. — Сэр Джеральд выпрямился. — Как не принесет пользы и мне, с потерянной фигурой. — Он развалился в кресле возле шахматного стола. — А может, пусть берет? По крайней мере я не буду в ответе за эту проклятую штуку.

— Ты ничего не сделаешь! Я сама разберусь.

Он отвернулся, чтобы она не увидела триумф на его лице. Она сказала ему все, что он хотел знать. Она решила оставить девчонку себе и не отдаст Иденмонту ее приданое, в котором он так отчаянно нуждается. Потому что зачем бы иначе карга стала беспокоиться, если без фигуры шахматы не имеют ценности? «А она беспокоится, — сказал он себе, — потому что знает, что фигура не потеряна». Она у нее, или же карга знает, где она. Вот почему она до сих пор не потребовала отдать ей шахматы. Вот почему она не отдает их Эсме. Эгоистичная, безжалостная старая стерва.

— Я знаю, чего ты хочешь, — сказал он. — Водить нас всех на веревочке, как марионеток. Но со мной это больше не пройдет, дражайшая мама. Я разбит. Мне нечего терять.

Она прищурилась:

— Не угрожай мне.

Сэр Джеральд взял в руки заместительницу черной королевы.

— Я думаю, моя племянница должна знать правду.

— Ты имеешь в виду твою искаженную версию. Она тебе не поверит.

— Может быть. — Он улыбнулся, глядя на фигуру. — Это не имеет значения. Как я сказал, мне нечего терять.

Леди Брентмор поставила стакан и сложила руки на столе.

— Я поняла, тебе что-то надо. Сколько ты хочешь?

Хотя они говорили негромко, Эсме услышала все, что ей требовалось: это бабушка не отдает ей приданое, а все ее предупреждения против сэра Джеральда — ложь. Причина очевидна: Эсме вышла замуж за человека, которого леди Брентмор не одобряет. Поскольку старуха не могла расстроить брак, она сделала то, что в ее силах. Наверное, в надежде, что Вариан сопьется или найдет безвременный конец, к которому так склонны мужчины, прожигающие жизнь. Должно быть, вдову очень разозлили его усилия по восстановлению наследного имения.

К счастью, Персиваль ничего не слышал. Он удовольствовался кратким отчетом Эсме и ее мнимым разочарованием.

— Он просто хотел денег, — сказала она, — и бабушка ему наконец-то их дала.

— Ей надо было сразу так сделать. — Потирая плечо, Персиваль проковылял к узкой террасе и скрючился на скамейке.

Эсме села рядом и стала массировать ему натруженное плечо.

— Интересно, почему она раньше не хотела его подкупить? Она говорила, что он очень нуждается в деньгах. Наверное, подкуп не в ее принципах.

Персиваль нахмурился:

— Я так не думаю — хотя с бабушкой никогда не знаешь… или с папой. — Он встревоженно посмотрел Эсме в глаза. — И никто из них не упомянул про шахматы? Они там стояли, прямо у них под носом. Я видел, когда лакей входил с вином.

— Может быть, эту тему они обсудили до того, как я подобралась к окну, — спокойно ответила Эсме. Ей хотелось уйти и подумать. Но она подозревала, что Персиваль знает больше секретов взрослых, чем ему положено. Он выглядел очень неуверенным с тех пор, как они приехали в Лондон.

— Хотя это не важно, — сказал он. — Бабушка никогда бы не отдала ему черную королеву. Потому что как только она окажется у папы, он сразу продаст шахматы.

— Его не остановит то, что они по закону принадлежат мне?

— Только не за такую цену. Он может продать и сказать, что их украли… — Персиваль покраснел и торопливо добавил: — Но у него нет королевы, так что шахматы в безопасности, а бабушка ему не скажет, что она у нее, пока не убедится, что он не может тронуть весь набор.

Рука Эсме замерла.

— Да, я думаю, она хорошо ее спрятала. Где-нибудь в загородном доме.

— Да, да, конечно! Это за много миль отсюда. В безопасности от папы, — поспешно добавил он.

Слишком поспешно. Вредный ребенок знал, что фигура здесь. Теперь и Эсме это знала. Она встала, и ее лицо выражало только симпатию к кузену.

— Тогда нам не о чем волноваться, — сказала она. Персиваль упорно смотрел на свои ботинки.

— Конечно, не о чем. Совершенно не о чем беспокоиться.

Глава 29

— Кухарка расстроится, — сказал сэр Джеральд племяннице. — Ты съела всего ложку ее знаменитых взбитых сливок с вином. Может, ты находишь, что они слишком жирные? Я тоже так думаю, к тому же никогда не любил сладкого.

С того момента, как Эсме вошла в его лондонский дом, он был заискивающе-радушным, особенно после разговора с матерью. «Наверное, она ему заплатила за радушие», — подумала Эсме.

Она сказала с извиняющейся улыбкой:

— Я очень люблю взбитые сливки, дядя, и надеюсь, вы передадите своей кухарке, что ничего вкуснее я в жизни не пробовала. Каждое блюдо было великолепно. Но у меня болит голова. Завтра я буду здорова и осчастливлю кухарку.

Персиваль тоскливо посмотрел на ее десерт.

— Нечего таращиться, как щенок-попрошайка. Можешь и это за нее съесть, как доел все остальное.

Персиваль и вправду ел так, как будто завтра утром его повесят. Он ел по две порции каждого блюда, потом перекладывал себе все, что оставалось на тарелке у Эсме. Она и раньше замечала, что у него аппетит растет пропорционально беспокойству, сознание не может его подавить. А должно бы.

«Сэр Джеральд кинул одобрительный, отеческий взгляд на сына:

— В конце концов, мальчик растет.

На такое проявление отцовской любви растущий мальчик смущенно поморгал, потом схватил десерт Эсме и быстро его уничтожил.

Добрый взгляд сэра Джеральда вернулся к Эсме.

— Мне жаль тебя. Головные боли иногда бывают ужасны. Я сам от них страдаю. Может, выпьешь лауданум?

Эсме согласилась с его предложением и вскоре после этого извинилась и ушла.

Когда все собрались в гостиной на чай, она пошла наверх и произвела быстрый осмотр спальни бабушки. Она уже все обдумала и не теряла времени даром. Если шахматная фигура сейчас не в кармане у бабушки, то она спрятана там, гдена нее не могут случайно наткнуться слуги. То есть не там, где ежедневно протирают пыль. И не в запертых ящиках, потому что целенаправленный искатель может подобрать ключ. И не в таком очевидном месте, как под матрасом.

Эсме понадобилось всего несколько минут, чтобы отыскать коробочку, засунутую в угол под кроватью. Она только убедилась, что шахматная фигура там, и положила коробочку на место. Она не осмелилась взять ее, потому что вдова могла перед сном проверить. Достаточно было знать, где она.

70
{"b":"6026","o":1}