ЛитМир - Электронная Библиотека

Эсме выскользнула в коридор и оказалась в своей комнате за две минуты до того, как пришла Молли с кувшином лимонада и пузырьком лауданума.

Горничная была такая медлительная и тупая, что Эсме подумала, уж не пьяна ли она. Но ей было все равно. Она была счастлива видеть, как полусонная горничная уходит, приготовив госпоже кровать.

Только она ушла, Эсме вылила весь лимонад и немного лауданума в ночной горшок. Если кто-то захочет проверить, будет казаться, что она выпила лекарство и легла спать, как послушная девочка. Она приоткрыла дверь, залезла под одеяло и приготовилась к долгому ожиданию.

Ей казалось, что прошли часы, прежде чем она услышала, как Персиваль что-то бубнит сопровождавшей его служанке. Потом мимо двери с ворчанием прошла леди Брентмор. Немного времени спустя Эсме услышала голос дяди. Видимо, он пришел пожелать матери спокойной ночи, потому что вскоре его шаги затихли в направлении к собственной комнате. К счастью, она была на другой стороне дома.

Эсме продолжала ждать, хотя дом погрузился в тишину. Казалось, прошло много времени, но когда в холле пробили часы, она с удивлением насчитала десять ударов.

Странно, что в доме тихо в такой ранний час. За городом старуха редко отправлялась спать раньше полуночи, а слуги всегда ложились после нее.

Потом Эсме вспомнила, что лакей, прислуживавший за столом, был такой же медлительный, как Молли. Сэр Джеральд заказал праздничный обед, — как он сказал, чтобы отметить приезд племянницы. Очевидно, слуги тоже отметили. Эсме подумала, что им не потребовалось напиваться, если они ели те взбитые сливки с вином. Вина в них было очень много, Эсме никогда такого десерта не пробовала. Наверное, Персиваль опьянел после трех порций сливок, к тому же отец разрешил ему выпить за обедом бокал неразбавленного вина.

Тем лучше. Эсме слезла с кровати и сняла нарядное платье. Семья будет крепче спать, после того как позволила себе лишнего. Это не только облегчало задачу, но позволяло раньше к ней приступить.

Она открыла дверь и прислушалась. Все было тихо.

Эсме на цыпочках прошла по коридору и начала с комнаты Персиваля. С кровати доносилось ровное дыхание. При свете луны она увидела брюки и рубашку, аккуратно сложенные на стуле возле окна. Она на секунду задумалась, потом шмыгнула в комнату, взяла одежду и выскользнула, бесшумно закрыв за собой дверь.

В комнате вдовы было так же мирно, как у Персиваля. От кровати доносилось похрапывание. Эсме на четвереньках подползла к кровати, быстро выхватила контейнер, вынула из него черную королеву и засунула коробочку на место.

Меньше чем через минуту она была у себя в комнате. Она закрыла узкую щель под дверью подушкамии зажгла свечу. Собирать ей было не много, но она не хотела тыкаться в темноте.

Твердыми руками она заплела косу и свернула ее в кольцо, приколов шпильками. Потом надела рубашку и брюки Персиваля, пожалев, что не взяла свои. Его были ей маловаты и слишком плотно облегали ноги. Все же это лучше, чем платье. В Англии одинокая женщина раздражает взгляд прохожего.

Сборы были недолгими. Одежду она скатала и завязала в узел из шали. Королеву и несколько шпилек завернула в платок и сунула за пазуху. Потом из подушек соорудила подобие фигуры спящего человека и погасила свечу. Через миг она уже спускалась по лестнице, держа в одной руке туфли, а в другой — узелок.

Несмотря на темноту и незнакомый дом, отыскать кабинет было нетрудно. Это была единственная комната, которую Эсме ожидала найти запертой. Персиваль говорил, что кабинеты в доме Брентмора сделаны как склепы, со стенами и дверями двойной толщины. Когда они с Персивалем пробовали подслушивать, до них доносился только гул, даже если они прижимали уши к двери или к стене в смежной комнате. Не будь приоткрыто окно кабинета, Эсме так и не узнала бы правды о своей эгоистичной, вредной бабке.

Присев перед дверью кабинета, Эсме не испытывала ни малейших угрызений совести. Шахматы по праву принадлежат ей. Вскоре она вручит их Вариану. Потом она узнает, действительно ли только нищета разделяет ее с мужем. Если правда окажется болезненной, она это вытерпит. Всегда лучше знать истинное положение вещей.

Замок наконец поддался. Эсме открыла дверь… и замерла, держась за ручку двери.

Беглый взгляд убедил ее, что в комнате никого нет. Просто забыли погасить свечу. Неудивительно, если слуги все напились.

Эсме осмотрела дверь и закрыла ее. Да, дом такой же, как загородный: дверь плотно прижимается к порогу. Вот почему она не увидела свет. Все же какая беспечность — оставлять зажженную свечу в запертой комнате. Дом мог сгореть… разве что он собирается сюда вернуться.

Она твердо сказала себе, что услышит, если он придет. Он крупный мужчина и тяжело ступает. Она оставила дверь приоткрытой и занялась шахматами.

Развязав шаль, она стала обматывать фигурки одеждой, которую взяла с собой. Она не хотела повредить по дороге ни одной. Уже собираясь завязывать шаль, она вспомнила о черной королеве, которую спрятала за пазухой вместе со шпильками.

Когда она стала ее разворачивать, один из драгоценных камней зацепился за нитку. Эсме осторожно освободила его, но, наверное, все-таки повредила фигуру, потому что донышко болталось.

Мысленно выругавшись, она поднесла королеву ближе к свету. Постояла, хмуро глядя на нечто вроде полоски металла, и повернула донышко. Оно легко отвинчивалось.

Понятно. Она не догадывалась, что королева сделана из двух частей. Удивляясь, кому это надо, она перевернула королеву вверх ногами. Она была полой. Или была бы полой, если бы не свернутая бумажка, засунутая внутрь.

И хотя Эсме говорила себе, что для любопытства нет времени, она вынула и разгладила клочок бумаги. И в замешательстве уставилась на четыре строчки.

«Этого не может быть, — сказала она себе. — А если даже и возможно, в этом нет смысла».

Она подняла голову и прислушалась. Было тихо, как в склепе, а ей нужно всего одну-две минуты, если ее предположение верно.

Присев к столу, она взяла карандаш и бумагу и стала быстро замещать буквы в обратном порядке, как когда-то ее научил Джейсон. Кодирование было одной из его игр, чтобы сделать интереснее уроки латыни. Он перенял эту игру у своего воспитателя в детстве.

Это был тот самый код, потому что буквы сложились в слова на малограмотном латинском языке:

Navis oneraria Regina media nox Novus November Prevesa Teli incendere M

Торговый корабль… Королева… полночь. Новый ноябрь… но «Превеза» — не латинское слово. Это порт в южной Албании. «Teli» — это дротики, копья, словом, какое-то оружие. «Incendere» значит «жечь». Сжечь тысячу оружия?

Она нетерпеливо цокнула языком. Но тут в голове что-то щелкнуло. В Корфу она слышала, что в октябре то ли в ноябре британские власти задержали несколько кораблей, шедших в Албанию. Корабли были нагружены ворованным британским оружием.

Это тот заговор, о котором говорил Персиваль. Заговор Исмала. Последняя строчка относилась к огнестрельному оружию. Тысяча ружей или пушек.

Но Исмал не мог сам достать столько оружия. Ему должны были помочь. Эсме достаточно было взглянуть на бумаги, разбросанные на столе сэра Джеральда, чтобы по почерку понять, кто был помощником.

«От Джеральда воняло, когда он приезжал».

Неужели вдова знала? Может — да, а может — нет. Но Персиваль должен был знать.

Эсме засунула послание на место, завинтила королеву и обернула вместе с другими фигурами. У нее будет много времени, чтобы обдумать это по дороге домой.

Листок, на котором она расшифровывала послание, она поднесла к свече и держала, пока от него не остался только пепел. Она погасила свечу и вышла из кабинета.

Когда в кабинете погас свет, Исмал нахмурился:

— Он подает сигнал беды, хотя ее не должно быть. Остальные комнаты темные.

— Может, это хитрость, — ответил Ристо.

— Не такой он дурак, чтобы попытаться меня предать. Стой здесь и наблюдай. Я поговорю с Мехметом.

71
{"b":"6026","o":1}