ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нет, — сказала она. — В этом моя позиция осталась прежней. Изменилось только мое мнение о лорде Гордморе.

— Наверное, вы представляете его себе одним из тех ненасытных поборников индустриализации, которые выселяли бедных овцеводов из их хижин, чтобы воздвигать дымящие фабрики на землях, которые некогда были пастбищем? — спросил Алистер.

— Нет, я представляла его себе человеком весьма предприимчивым, — ответила она. — Если решение, которое я нашла, оказывается неосуществимым, я ищу другое. Однако лорд Гордмор, когда ему не удалось заинтересовать нас строительством канала, не пожелал, судя по всему, напрячь свое воображение, а упрямо продолжает настаивать на своем первоначальном решении. Разница лишь в том, что на сей раз он послал тяжелую артиллерию, чтобы заставить нас подчиниться.

Алистер сразу же сообразил бы, что она имеет в виду, если бы не отвлекался.

Коса, уложенная в прическу, не только съехала набок, но и расплелась. И хотя Алистер не слышал звука падающих шпилек, он был, однако, уверен, что на столе, покрытом картой, их стало значительно больше. С минуты на минуту прическа должна была окончательно развалиться, и он с трудом сдержался, чтобы не поправить ее.

— Тяжелая артиллерия? — переспросил он. — Неужели вы думаете, что мы перебросим сюда технику и отряды строителей, чтобы запугать вас и силой заставить подчиниться? Надеюсь, вам известно, что мы не можем начать строительство канала без парламентского акта, а парламент не одобрит предложение о строительстве канала, если землевладельцы выступят против него.

— Тяжелая артиллерия — это вы, — сказала она. — В этой части Дербишира герцог Харгейт имеет не меньший вес, чем герцог Девонширский. Двое ваших братьев являются образцами добродетели, а вы — прославленный герой. Лорд Гордмор весьма мудро выбрал себе партнера, а также вовремя заболел гриппом,

Алистер сначала не поверил своим ушам, а сообразив, о чем речь, пришел в ярость.

— Прошу вас, поправьте меня, если я не так понял, мисс Олдридж, — сказал он с леденящей душу вежливостью. — Вы, кажется, считаете, что лорд Гордмор или я — или, возможно, мы оба — решили воспользоваться положением моей семьи или известностью, чтобы уничтожить оппозицию? Вы полагаете, что я за этим приехал? Чтобы внушить благоговейный страх мужланам? Может быть, даже тронуть их сердца доказательством своей огромной жертвы, принесенной во имя короля и страны? — В его голосе прозвучали нотки горечи.

— У лорда Гордмора нет и доли того влияния на местное общественное мнение, — заявила она. — Он не дербиширец. Титул его недавнего происхождения и получен всего лишь в последнее столетие. К тому же он не знаменит. — Она вздернула подбородок. — Не понимаю, что вас обидело. Я всего лишь изложила простейшие факты, которые очевидны каждому, хотя, наверное, никто другой не скажет вам этого в лицо.

— Вы ничего не знаете о лорде Гордморе, — быстро сказал он. — А если бы знали, то никогда не подумали бы, что он способен совершить бесчестный поступок и использовать меня или мое положение, чтобы навязать кому-нибудь негодный проект.

Он не мог долго стоять в одном положении, испытывая нестерпимую боль в ноге, и отошел от стола.

— Я ни слова не сказала о навязывании негодных проектов, — возразила она. — Вы, видимо, склонны все драматизировать, мистер Карсингтон. — Мирабель наморщила лоб. — Или вы говорите это ради красного словца? «Внушить благоговейный страх мужланам» — это удачное выражение, но «ненасытный поборник индустриализации» и «негодный проект» никуда не годится. Я не считаю ваш канал негодным проектом. Если поклоннику отказывают, это не значит, что он негодный, а просто кому-то он подходит, а кому-то нет. Нога у вас болит?

— Ничуть, — сказал он как раз в тот момент, когда почувствовал болезненный спазм в бедре.

Она тоже отошла от стола.

— Мне следовало бы сделать вид, будто я ничего не замечаю, но это не в моих правилах. Ваши движения стали более напряженными, чем прежде. И я подумала, что это из-за боли в ноге. Может быть, вы хотите пройтись? Или присесть? Или положить ногу повыше? Я не должна задерживать вас, вы человек занятой.

У Алистера и впрямь было дел невпроворот. Но она привела все его планы в полный беспорядок, как и собственную прическу, и он не мог заставить себя уйти.

— Мисс Олдридж, вам хорошо известно, что главнейшим из моих дел являетесь вы. — Он тут же пожалел о сказанном. О Господи, где его обходительность? Где хваленые манеры?

Он прошелся разок-другой до окна и обратно. Нога возмущенно отреагировала на его поведение несколькими болевыми спазмами.

Она наблюдала за ним с озабоченным видом.

— Продолжительное путешествие под ледяным дождем прошлой ночью не могло не сказаться на вашей ране. Я об этом только сейчас подумала. Нынче утром я больше всего боялась найти вас с переломанными костями в какой-нибудь канаве. Я уже настроилась собирать вас по кусочкам. Так почему же я являюсь для вас главнейшим делом?

Пока Алистер слушал ее рассказ о том, как она искала его тело с переломанными костями, он забыл, что собирался сказать ей. Он вспомнил, как она, покинув теплый, уютный дом, поехала в темноте под холодным дождем, чтобы вернуть его. Вряд ли другая женщина была бы способна на это, разве что его мать. Но ведь мисс Олдридж в отличие от других женщин несла ответственность за семью, возглавляла ее.

Именно от нее зависела прокладка канала, напомнил он себе.

Он не должен упустить представившуюся возможность.

Он привел в порядок свои мысли.

— Никто другой не станет говорить со мной открыто. Вы сами это сказали. А мне необходимо понять, почему вы возражаете против строительства канала.

— Не все ли равно? Вы приехали, и все возражения растают, словно снег под горячими лучами солнца.

— Но я не хочу злоупотреблять своим положением!

— В таком случае вам не следовало приезжать, — скептически взглянув на него, сказала мисс Олдридж.

Алистер отвернулся и невидящим взглядом уставился в окно, считая до десяти.

— Мисс Олдридж, должен вам прямо сказать, что из-за вас мне хочется рвать на себе волосы.

— А я-то думала, в чем тут дело. Алистер круто повернулся к ней.

— Какое дело?

— Я думала, обстановка накалена из-за плохой погоды. А оказывается, это из-за вас. Вы удивительно сильная личность, мистер Карсингтон, Но почему из-за меня вам хочется рвать на себе волосы?

Алистер смущенно посмотрел на нее. Коса выскользнула из прически и находилась теперь над ухом.

Он решительно направился к столу, сгреб с поверхности пригоршню шпилек и подошел к ней.

— Вы потеряли большую часть шпилек, — сказал он.

— Ой, спасибо. — Она протянула руку. Проигнорировав этот жест, он взял непослушную косу, свернул и уложил на место, заколов шпильками.

Она стояла, не двигаясь, уставившись на его галстук.

Волосы у нее были шелковистые, мягкие. Очень хотелось зарыться в них пальцами.

Водворив косу на место, он отступил на шаг.

— Так-то лучше.

Она какое-то время молчала. На лице ее было такое же напряженное выражение, какое бывало у его кузины, когда она разбирала египетские иероглифы.

— Они меня отвлекали. Ваши волосы, выскользнувшие из прически. — Выражение ее лица не изменилось. — Это мешает думать, — совсем не кстати добавил он.

Но разве это оправдание? Джентльмен может позволить себе подобную вольность только с близкой родственницей или любовницей. Ему не верилось, что он сделал это. Но он не мог удержаться и теперь лихорадочно придумывал подходящее извинение.

Она заговорила, опередив его:

— Так вот что вас так расстроило. Что ж, мне не следовало удивляться. Человек, способный пуститься в путь на ночь глядя, под ледяным дождем из-за того лишь, что у него нет сменного белья, живет в соответствии с какими-то нормами в отношении одежды, недоступными для понимания остальным людям. — Она отвернулась и принялась свертывать карты.

— Хотите верьте, хотите — нет, мисс Олдридж, но у меня тоже есть принципы. Я хотел бы убедить землевладельцев в том, что строительство канала, предложенное лордом Гордмором, имеет свои преимущества. Мне хотелось бы удалить из плана все, что вызывает возражения, и, если это возможно, прийти к приемлемому компромиссу.

11
{"b":"6027","o":1}