ЛитМир - Электронная Библиотека

— У него растянута лодыжка и шишка на голове, — объяснил капитан. — Вы просто наивны, если думаете, что это может лишить дееспособности в принципе здорового молодого аристократа. Я могу объяснить вам, каковы моральные устои у таких мужчин.

— Его моральные устои не имеют значения, — возразила миссис Энтуисл. — Но вы, возможно, намекаете, что Мирабель настолько слабовольна — или так сильно изголодалась по любви, — что забудет о собственных моральных принципах? Прошу вас, садитесь. Иначе я сверну себе шею, чтобы взглянуть на вас.

Он выбрал кресло в дальнем углу и присел на краешек.

— Вам, наверное, кажется, что я сую нос не в свое дело? — сказал он.

— Не знаю, что и подумать, — промолвила она. — Может быть, вы ревнуете?

Он уставился на нее в полном недоумении. Потом разразился хохотом.

Она даже не улыбалась.

— Неужели вы и впрямь так думаете? — спросил он. — Ну что ж, как бы то ни было, но факт остается фактом, мадам. Пошли сплетни. Людей хлебом не корми, дай только почесать языки. Вообще-то соседи любят мисс Олдридж и с пониманием относятся к ее ситуации, но ничто человеческое им не чуждо, и может разразиться скандал.

— Абсурдно предполагать, что Мирабель может нарушить приличия, — холодно промолвила леди.

Терпение капитана лопнуло.

— Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы думать, будто она слишком стара для этого. Мисс Олдридж, конечно, старая дева, но иссохшей старухой ее не назовешь. К тому же, если говорить прямо, она еще достаточно молода, чтобы рожать детей. А это означает, что она достаточно молода, чтобы ее соблазнили или чтобы окружающие заподозрили ее в этом и начали молоть языками.

Леди сердито взглянула на него.

— Я напишу письмо и тактично намекну на правила приличия, — сказала она наконец. — Если Мирабель пригласит меня, поеду. Не могу же я сама себя пригласить.

— Что за вздор! — воскликнул капитан. — Я вас приглашаю.

— Олдридж-Холл не ваш дом. Хотя вы там свой человек.

— Какая же вы зануда! — проговорил он в сердцах. — Это влияние Энтуисла? Когда-то вы были такой жизнерадостной. И мисс Олдридж тоже, когда вы жили у них. Вы были именно тем, что требовалось девочке. Я всегда это говорил. Я тогда подолгу отсутствовал. И кому, как не мне, заметить разницу, когда я вернулся домой, после смерти миссис Олдридж. Миссис Энтуисл вскочила с кресла.

— Хоть бы вы изменились! — воскликнула она. — Вы как были олухом, так им и остались. Мирабель тридцать один год. Красивый молодой мужчина практически свалился ей в руки, а вы беспокоитесь о том, чтобы защитить ее добродетель. А как насчет ее счастья?

Капитан был так ошеломлен, что не сразу встал, забыв о манерах.

— Послушай, Флора… извините, миссис Энтуисл, уж не сватовством ли вы занимаетесь?

Она вздернула подбородок.

— Скажем так: не следует мешать природе делать свое дело.

— Знаю по опыту, что на природу нельзя полагаться. Иначе кораблям не потребовались бы ни паруса, ни руль, не так ли?

Капитан был прав, беспокоясь о том, что могут пойти сплетни — у мисс Олдридж были враги.

Примерно в двадцати милях отсюда, в долине на другом конце Лонгледж-Хилла в прошлое воскресенье Калеб Финч всячески побуждал деревенских жителей думать о ней самое худшее.

Несколько дней назад он приехал из Нортумберленда якобы потому, что заподозрил кое-какие погрешности в управлении угольными шахтами, принадлежащими его хозяину, лорду Гордмору. Разумеется, Калеб мог судить об этом лучше, чем кто-либо другой, поскольку сам был мошенником. Но главной целью его приезда было навредить мисс Олдридж.

Он присутствовал на службе в церкви, что отчасти объяснялось желанием произвести на местных жителей впечатление своим благочестием, а отчасти тем, что это давало возможность восстановить против мисс Олдридж большое число людей при наименьшей затрате усилий. Высокий, худощавый, в строгом черном костюме, с зализанными назад жидкими седеющими волосами, он выглядел вполне респектабельным.

Каким-то непостижимым образом его обман, мошенничество и прочие уловки всегда имели логическое моральное обоснование. Поскольку Калеб не был гигантом мысли, его обоснование сводилось к простейшей формуле: «У этого есть что-то, чего у меня нет, а это несправедливо. Потому если я отберу это у него — не важно, каким способом, — то восстановлю справедливость».

Одиннадцать лет назад мисс Олдридж совершила ужасное преступление, заставив его прекратить восстанавливать справедливость в своих интересах за счет ее отца. Она уволила его без рекомендации, обвинив в некомпетентности. После этого на многие мили вокруг никто не нанимал его на работу. И ему пришлось податься в другие края.

Будь он умнее, считал бы, что легко отделался. Мисс Олдридж могла бы обвинить его в целом ряде преступлений против собственности. Заставить отчитаться перед магистратом за плохой бухгалтерский учет, пропавший при загадочных обстоятельствах скот, а также сельскохозяйственные продукты, лесоматериалы и многое другое. Но она лишь поставила под сомнение его компетентность.

Однако Калеб не извлек из этого урок. Он лишь озлобился и не упускал случая навредить ей.

Так, например, ему пришелся по душе план его хозяина о строительстве канала, потому что канал должен был пройти по земле Олдриджей, а следовательно, стал бы источником постоянных страданий для мисс Олдридж.

Поэтому после службы в церкви, едва услышав о несчастном случае, произошедшем с мистером Карсингтоном, он поспешил выставить мисс Олдридж в самом неприглядном свете. Напустив на себя благочестивый вид, он заявил, что надеется, что это был несчастный случай. Когда его спросили, что он хочет этим сказать, Калеб с готовностью объяснил. «Было бы интересно узнать, — сказал он, — что они делали так высоко на холме в подобную погоду. Лондонский джентльмен, конечно, мог ничего не подозревать. Но о чем думала леди, когда тащила его туда? И где все это время находился грум?»

Не прошло и нескольких минут, как эти и другие подобные замечания облетели толпу прихожан, большая часть которых ему не поверила. «Откуда у этого человека такие мысли?» — сказал кто-то. «Наверное, проповедь священника в одно ухо ему вошла и из другого вышла», — говорили другие.

Но были среди прихожан и такие, кому доставляло удовольствие оскандалить других, особенно если эти другие были красивее и богаче, чем они. Такие люди были рады вообразить самое худшее.

Они приняли предложенную Калебом версию случившегося, приукрасили ее и стали распространять.

Ко второй половине воскресного дня новость облетела весь Лонгледж-Хилл и достигла прихода, где проживала мисс Олдридж.

Капитан Хьюз доставил миссис Энтуисл после полудня.

К тому времени Кру, прибывший на рассвете, уже разложил по местам вещи, необходимые Алистеру на несколько дней.

Если верить капитану Хьюзу, который нанес больному короткий визит, этих предметов первой необходимости хватило бы, чтобы экипировать экипаж корабля с семьюдесятью четырьмя пушками на борту.

Однако, по его словам, у слуги все аккуратно разложено по местам, а мистер Карсингтон, судя по всему, чувствует себя лучше, чем прежде.

И правда, когда мисс Олдридж некоторое время спустя вошла в комнату, ее гость выглядел в высшей степени элегантно. Однако все, что рассказал капитан, не подготовило ее в полной мере к тому впечатлению, которое произвел на нее внешний вид мистера Карсингтона.

Ее гость расположился в мягком кресле перед камином. На нем был великолепный шелковый халат, надетый поверх сорочки из тончайшего батиста с завязанным сложным узлом галстуком. Свободные белые брюки облегали длинные ноги. На голых ногах красовались турецкие шлепанцы.

Она сказала себе, что, наверное, было разумно не пытаться надеть носки, хотя лодыжка распухла не сильно. Больная нога была приподнята вверх в точном соответствии с предписаниями доктора.

Но Мирабель не могла сосредоточиться, хотя ее гость был прикрыт одеждой значительно больше, чем когда она видела его в последний раз, прошлой ночью, когда ей не следовало здесь находиться.

27
{"b":"6027","o":1}