ЛитМир - Электронная Библиотека

Ведь она считала его врагом из-за канала, который собирался строить Горди. Он должен об этом помнить.

От строительства этого канала зависело будущее не только его лучшего друга, но и его, Алистера, братьев, и это был его последний шанс оправдать себя в глазах отца.

— Я приехал сюда не для того, чтобы завоевывать Скалистый край и подчинить себе его население, — заявил он. — Я вам не враг. Так что напрасно вы сравниваете меня с Бонапартом. Вы хоть знаете, что надел на себя этот человек для церемонии коронации? Тогу!

Она улыбнулась и покачала головой:

— Уж лучше бы вы напоминали чудовище. Были бы противным или хотя бы нудным.

Ему хотелось спросить, насколько не похожим на чудовище и не противным она его считает. Понять, что нужно сделать, чтобы она не возненавидела его. Но он уже сказал так много, и столько чувств его одолевало. Он зашел гораздо дальше, чем позволяли эти проклятые обстоятельства.

Если бы только…

Нет. Все эти бесполезные мысли надо выбросить из головы.

— Будь у меня выбор, я бы предпочел, чтобы меня считали отвратительным, — произнес он. — Это лучше, чем быть нудным. Хуже этого может быть разве что плохо накрахмаленный галстук. Ботфорты, которые носят с бриджами. Расстегнутый жилет с простой сорочкой.

Она тихо рассмеялась и поднялась.

— Разве можно ненавидеть человека, который не воспринимает себя всерьез?

Она не испытывает к нему ненависти. У него отлегло от сердца, но он доиграл до конца свою роль. Ошеломленно взглянув на нее, он произнес:

— Мисс Олдридж, поверьте, никогда еще я не был так серьезен, тем более что речь идет о расстегнутом жилете, надетом на простую сорочку, или о застегнутом на все пуговицы жилете, надетом поверх сорочки, отделанной рюшем.

Но только не в том случае, если бы эти пуговицы расстегнула она, хотелось ему добавить. Тогда бы ему было безразлично, какая на нем надета сорочка.

Он вспомнил учащенное биение ее сердца возле его груди и тяжелые удары собственного сердца.

Вспомнил тепло и аромат ее кожи.

Он должен забыть об этом. Иначе наделает еще ошибок, совершит что-нибудь непоправимо глупое.

«Вспомни лучше о Горди, — сказал он себе. — Не в пример остальным он не поверил, что тебя нет в живых, и разыскал на грязном, зловонном поле боя».

Алистер вспомнил о своих младших братьях, которых оберут, чтобы поддержать существование их безответственного братца.

Вспомнил об отце, которого постоянно разочаровывал.

Прервав эти мучительные размышления, он обнаружил, что его искусительница пристально вглядывается в его лицо. Интересно, сколько времени он молчал, борясь с собой?

— Я заставила вас слишком долго разговаривать, — сказала она. — И если вы заболеете, виновата в этом буду я, и Кру перестанет мне доверять. Я торжественно поклялась ему не причинять вам зла.

— Вы не причинили мне зла, — возразил Алистер. — Скорее, наоборот. Я благодарен вам за то, что спасли меня от этого кошмара. — И, не удержавшись, добавил: — А также за то, что прыгнули на меня.

— Не стоит благодарности, — сказала она, направляясь к двери. — Я сделала это с удовольствием, мистер Карсингтон,

Всего лишь несколько недоброжелателей поверили тому, что Мирабель столкнула в ручей Брайар-Бук сына лорда Харгейта. Однако это не означало, что остальные не обменивались другими домыслами, то есть все происходило именно так, как предсказывал капитан Хьюз, когда говорил, что людей хлебом не корми, дай посплетничать.

Супруга викария, миссис Даннет, в понедельник нанесла визит Мирабель и за чаем с пирожными очень деликатно сообщила ей и миссис Энтуисл о местных настроениях, о которых ей удалось узнать из вчерашних разговоров в церкви, а также во время визитов, которые она нанесла нынче утром.

— Мистер Даннет не раз упоминал в своих проповедях о празднословии и лжесвидетельстве, — промолвила супруга викария. — Но прихожане пропустили его слова мимо ушей.

— Мне кажется, что болтовня отражает скорее досаду и раздражение, чем настоящую злобу, — предположила миссис Энтуисл. — Не следует также забывать о дружках Калеба Финча. Они не простили Мирабель его увольнения.

При упоминании о бывшем управляющем Мирабель подошла к застекленной двери. День выдался пасмурный, небо заволокло тучами. Они, как Калеб Финч, нависли над ней. Их дороги много лет не пересекались.

Она сама виновата.

Надо было предъявить ему обвинения в судебном порядке. Но в то время ей было всего двадцать с небольшим, и она опасалась, что улик недостаточно, к тому же не имела опыта в таких вопросах.

А тут как назло приехал Уильям, и она стала ему объяснять, что следует отложить свадьбу, потому что она не может уехать с ним в тот момент, когда поместье близко к полному разорению.

— Дорогая?

Обернувшись на звук голоса своей бывшей гувернантки, Мирабель заставила себя улыбнуться.

— Как бы мне хотелось забыть о Калебе Финче. Говорят, он снова вернулся?

Жаль, что несколько лет назад у нее не хватило смелости привлечь его к суду. Возможно, его выслали бы из страны вместе с дружками, помогавшими ему обворовывать ее отца.

— В Лонгледж-Хилле его нет, — сообщила миссис Энтуисл.

— Едва ли ему захочется показать здесь свою физиономию, — заметила миссис Даннет. — Даже его дружки избегают упоминать о нем публично.

— Сторонники Калеба Финча меня мало интересуют, — произнесла миссис Энтуисл. — Чего не скажешь о респектабельных жителях Лонгледж-Хилла. Если не урезонить их, твоя репутация сильно пострадает.

Мирабель не могла допустить, чтобы было опорочено ее доброе имя. Ведь тогда она потеряет свое влияние, приобретенное с таким трудом, и никто не обратит и внимания на ее возражения против строительства канала.

— Не знаю, каким образом прекратить эти слухи. Опровергая их, только подольешь масла в огонь, — проговорила она.

— Необходимо выяснить, почему они появились, — сказала миссис Энтуисл. — Думаю, все дело в зависти.

— Зависти? — удивилась Мирабель, зная, что миссис Энтуисл прекрасно разбирается в человеческой природе.

— Под твоей крышей находится прославленная личность, — объяснила миссис Энтуисл. — Но в настоящее время твоим соседям запрещено навестить его. Естественно, каждому хочется стать исключением из правил. Они видят, что для капитана Хьюза и для меня сделано исключение, и не понимают, почему такое исключение не сделано для них.

— Не стану же я прогонять капитана Хьюза или тебя только для того, чтобы никого не обидеть, — заявила Мирабель. — Они все равно найдут к чему придраться.

— Не надо никого прогонять, — сказала миссис Энтуисл. — Прекратить такие разговоры совсем нетрудно.

Миссис Даннет рассмеялась:

— Но и не легко. Чего только я не делала, все тщетно.

— Люди просто изголодались по чему-то волнующему, — предположила миссис Энтуисл. — Хотят узнать, не появляются ли у мистера Карсингтона ежедневно новые травмы загадочного происхождения, нет ли у него симптомов отравления и вообще жив ли он. — Глаза вдовы поблескивали. — Оно и понятно: сейчас февраль, община здесь маленькая, единственное развлечение — почесать языки. На твоем месте, Мирабель, я бы их развлекла.

— Надеюсь, ты не предлагаешь мне отравить гостя, чтобы позабавить соседей? — спросила Мирабель.

— Я предлагаю тебе изменить твой распорядок дня на сегодня, — ответила ее бывшая гувернантка. — Отложи дела и потрать время на визиты к соседям. Не забудь рассказать им в мельчайших подробностях все о своем благородном госте. А также — и это главное, Мирабель, — попроси у них совета относительно его лечения.

Супруга викария бросила восхищенный взгляд на полненькую вдову, одетую в платье, украшенное воланчиками и рюшечками.

— До чего же вы проницательны! — воскликнула миссис Даннет. — Это заменит сотню проповедей, только ничего не говорите мистеру Даннету.

Пятнадцать лет назад леди Клотильда, тетушка Мирабель, прислала миссис Энтуисл в Олдридж-Холл. Предполагалось, что она станет скорее компаньонкой, чем учительницей, для оставшейся без матери девочки, поскольку к тому времени образование Мирабель было в основном завершено. Хозяйство тогда пришло в упадок, а обитатели поместья были деморализованы смертью обожаемой хозяйки. Гувернантка взялась за дело и, по выражению капитана Хьюза, очень быстро привела все в полный боевой порядок.

32
{"b":"6027","o":1}