ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ваш отец очень любил ее, — произнес он. Она кивнула. Глаза у нее заблестели.

— Если вы хоть немного похожи на нее, неудивительно, что после ее смерти ваш отец превратился почти в отшельника. Всего несколько дней я не видел вас, но они показались мне вечностью.

Она порывисто встала.

— Не надо со мной любезничать, — резко сказала она. — Мне не следовало приводить вас сюда. Надо было ограничиться первым живописным ландшафтом, как я и намеревалась. Похоже, я все время делаю то, чего делать не следует.

Алистер тоже поднялся, хотя и не с такой легкостью. Камень был холодный, а нога еще не простила ему пребывания в холодном и сыром павильоне у минерального источника.

— Любовь толкает человека на самые неожиданные поступки, — сказал он.

— Я в вас не влюблена, — резко ответила она. — Это увлечение. Нечто подобное случается с престарелыми девицами. Это своего рода форма помешательства.

— Вы не престарелая и не помешанная, — сказал он. — Возможно, вы просто увлечены мной, что же касается меня, то я по уши в вас влюблен, Мирабель.

Она отвернулась.

— Советую вам преодолеть страсть, — произнесла она ледяным тоном, — потому что ничего из этого не получится.

Такого Алистер не ожидал.

Она повернулась и пошла прочь, а он стоял, словно его окатили ушатом холодной воды, глядя ей вслед.

На тот случай, если ее холодность не отбила у него охоту последовать за ней, Мирабель юркнула в сторону и спустилась вниз по едва приметной боковой тропинке.

Она не станет плакать. Через несколько минут она окажется на главной улице, и никто не должен видеть следы слез на ее лице. А если увидят, то весть об этом через час распространится по всему Мэтлоку, а через два перевалит через окружающие холмы.

Впереди у нее сколько угодно времени, чтобы вдоволь наплакаться.

Ведь Алистер Карсингтон скоро уедет. И они никогда больше не увидятся.

Если бы одиннадцать лет назад она решительно порвала в Лондоне с Уильямом Пойнтоном, он не последовал бы за ней сюда, не пытался бы переубедить ее и не сделал бы ее, сам того не желая, еще более несчастной, да и сам не впал бы в отчаяние.

Вот к чему приводит стремление сделать разрыв менее болезненным. Оно лишь усугубляет страдания.

Нет, лучше уж порвать отношения так, как это сделала она. Правда, немного опоздала. Мистер Карсингтон успел признаться ей в своих чувствах. Она проявила слабость, ей захотелось, прежде чем расстаться навсегда, побыть с ним еще немного.

И все же она причинила ему боль. Но он тоже ее ранил. «Я по уши влюблен в вас, Мирабель».

Кто бы мог подумать, что эти слова могут причинить такую сильную боль?

Тем не менее она знала, что оба они исцелятся. Со временем.

А сейчас на карту поставлено нечто более важное, чем ее сердце.

У нее нет выбора. Она должна была отделаться от него.

Алистеру потребовалась примерно минута, чтобы оправиться от удара и последовать за ней, но именно на эту минуту он опоздал. Он потерял из виду Мирабель, хотя шел так быстро, как позволяла нога.

Увидел ее лишь, когда вышел на главную улицу возле гостиницы. Вернее, увидел ее спину, удаляющуюся на двуколке с низеньким грумом, устроившимся на запятках.

Он поспешил в гостиницу, чтобы приказать подать ему лошадь, и едва не столкнулся со слугой, выходящим из дверей.

— А-а, вот и вы, сэр, — сказал слуга. — К вам…

— Мне нужна лошадь, — прервал его Алистер. — Умоляю, поторопитесь.

— Да, сэр, но…

— Лошадь под седлом, и быстро, — оборвал его Алистер. — Если это вас не слишком затруднит.

Слуга выскочил во двор.

— Куда ты так спешишь, Кар, позволь тебя сопроводить? Алистер повернулся, услышав знакомый голос.

В дверях, ведущих в частные апартаменты, стоял лорд Гордмор. Плащ его был забрызган грязью, а сапоги выглядели так, словно побывали в болоте и были изжеваны крокодилом.

Алистер быстро взял себя в руки. Он уже привык к потрясениям.

— Ты выглядишь как черт знает что, — сказал он другу. — Я спросил бы, что привело тебя сюда, но очень спешу. Почему бы тебе не принять ванну или не заняться чем-нибудь еще? А поговорить мы успеем, когда я вернусь.

— Э-э, нет, приятель. Думаю, нам надо поговорить прямо сейчас.

— Позднее, — бросил Алистер. — У меня неотложное дело.

— Кар, я проехал сто пятьдесят миль в почтовом дилижансе, — сказал его друг. — Пьяный идиот, который правил четверкой лошадей, вечером в субботу перевернул нас в канаву в десяти милях от какого-нибудь жилья. Большую часть следующего дня мы потратили на то, чтобы отыскать кого-нибудь, кто, нарушив священный день отдохновения, починил бы нашу повозку. Я не спал ни минуты с тех пор, как пришла экспресс-почта от Олдриджа, — кстати, письмо, судя по всему, было написано его дочерью. Оно разбудило меня в субботу ни свет ни заря.

Услышав последнюю фразу, Алистер остановился как вкопанный.

Письма, о которых упоминала мисс Олдридж, были отправлены экспресс-почтой более недели назад.

— Экспресс-почтой? Из Олдридж-Холла? — удивился он. — В прошлую субботу? Всего три дня назад?

— Совершенно верно, — сказал Горди. — Я рад, что мозговая травма не лишила тебя способности производить простейшие арифметические действия.

— Мозговая травма. — Алистеру не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два. — Понятно, — спокойно произнес он, хотя тон его понизился на целую октаву. — Какие еще интересные подробности любезно сообщила тебе мисс Олдридж?

Двое мужчин удалились в частную гостиную Алистера. Там Горди передал ему срочное послание, полученное из Олдридж-Холла.

Пока его сиятельство поглощал завтрак, Алистер читал письмо.

Хотя письма было подписаны мистером Олдриджем, изобилующий завитками почерк, как и стиль письма, принадлежали явно не ему, а мисс Олдридж. Если судить по почерку, можно предположить, что автор обладает живым воображением и так же легкомыслен и непослушен, как и его волосы.

В то же время мисс Олдридж никогда не лукавила, ее искренность не вызывала сомнений, она не витала в облаках, обладая острым умом.

Диагноз доктора Вудфри «нервное переутомление» она истолковала как «нервный срыв», шишку на голове как «мозговую травму». Говоря о ввалившихся глазах Алистера, она намекала, что он тяжело болен и состояние его ухудшается. Она сравнивала его бессонницу с лунатизмом леди Макбет и беспокойством Гамлета, намекая, что Алистеру грозит безумие. Она согласилась с Алистером, назвавшим доктора Вудфри невежественным деревенским шарлатаном. Настаивала на том, чтобы мистера Карсингтона осмотрел в Лондоне «практикующий врач, психиатр».

Она скромно призналась, что может ошибаться, поскольку не является специалистом в подобного рода заболеваниях, и сочувствует лорду Гордмору, доверившему свой бизнес человеку, у которого с головой не все в порядке.

Еще долго после того, как он дважды прочел это — сначала с яростным возмущением, а потом со сдержанным восхищением, — Алистер сидел, уставившись на испещренную завитками страницу. Будь он один, обвел бы эти завитки пальцем. Но он в достаточной степени владел собой, чтобы не сделать этого, но, вместо того чтобы вернуть письмо Горди, аккуратно сложил его и засунул в потайной карман жилета — поближе к сердцу.

Горди вопросительно посмотрел на него.

— Не сомневаюсь, что Олдридж — или его дочь — преувеличивают опасность, — сказал его сиятельство. — И все же тебе надо показаться компетентному лондонскому врачу. Падение в горный ручей не могло улучшить твоего состояния, а ведь для нас с тобой не секрет, что твой мозг после Ватерлоо основательно пострадал.

— У меня тогда был жар, — возразил Алистер, — и я бредил.

— Но когда жар прошел, ты не мог вспомнить, что происходило на поле боя и каким образом ты был ранен. Ты не поверил бы мне, если бы я не привел к тебе тех парней, которые рассказали о твоих подвигах.

47
{"b":"6027","o":1}