ЛитМир - Электронная Библиотека

Однако она подвергла его гонениям, и в этом тоже виноват старик, который позволял ей делать все, что заблагорассудится.

Так думал Калеб, и ему совсем не хотелось тащиться в Нортумберленд и нянчиться там со слабоумным стариком, словно он был членом королевской семьи.

Вот если бы Джексон уехал, как это предполагалось, Калеб мог бы влить в глотку старика еще немного сердечных капель, а потом столкнуть его в ближайшую заброшенную шахту. Склоны холма были испещрены старыми шахтными стволами и штольнями. И там то и дело происходили несчастные случаи. Люди подумали бы, что мистер О. споткнулся и упал, и это никого не удивило бы, потому что он бродит по холмам в любую погоду.

Но Джексон не желал уезжать, и теперь они втроем оказались в этой закопченной тесной хижине, причем мистеру О., как джентльмену, была предоставлена единственная кровать, самые лучшие продукты и даже — представьте себе — вино!

Наступил четверг, воздействие сердечных капель несколько поослабло, и старичок попытался от них удрать. После этого они стали давать ему дозу лауданума, который оказался у Калеба, как он объяснил, на всякий случай — мало ли что может произойти на шахте.

Но дозы отмерял собственноручно Джексон, и делал это очень осторожно — ровно столько, чтобы мистер О. улыбался, был немного сонным и сидел на одном месте, часами созерцая какую-нибудь веточку или птичье перышко.

Прошло утро, настал день, и у Калеба кончилось терпение.

— День почти прошел, а к Нортумберленду мы не приблизились, — сказал он Джексону.

— Я попробую нанять экипаж, — сказал Джексон. — Вернусь, как только управлюсь.

Он отбыл, прихватив их единственную лошадь и, к недовольству Калеба, пузырек с лауданумом.

Алистер добрался до Олдридж-Холла лишь на исходе дня. В доме почти никого не осталось, потому что почти все слуги отправились на поиски мистера Олдриджа.

Три поисковые группы прочесывали обычные маршруты прогулок ботаника. Группа, организованная сэром Роджером, обыскивала район Мэтлока и Мэтлок-Бата. Капитан Хьюз со своими людьми — юго-восточную часть Лонгледж-Хилла. Мирабель со слугами — территорию самого поместья.

Миссис Энтуисл оставалась в Олдридж-Холле в качестве координатора поисков и обеспечивала связь между поисковыми группами. Когда Алистера проводили в библиотеку, она сидела там за письменным столом.

Не теряя времени на обмен светскими любезностями, она сразу же ввела его в курс событий.

Она напомнила ему, что мистер Олдридж никогда не пропускал ужин. И когда в среду вечером он не появился дома, Бентон сразу заподозрил неладное и отправил гонца к мисс Олдридж, рассудив, что если мистер Олдридж за это время появится, то можно будет послать еще одного гонца, который перехватит по дороге возвращающуюся мисс Олдридж.

Однако мистер Олдридж так и не появился. И, судя по всему, не остался поужинать в каком-либо месте.

— Остается лишь надеяться, что ничего страшного не произошло, — сказала миссис Энтуисл.

Алистер вспомнил, как свалился в ручей Брайар-Бук, подвернув лодыжку. Отделался небольшим сотрясением мозга. А мог бы и шею сломать.

— Мистер Олдридж бродил по этой местности большую часть своей жизни. Он более ловкий, чем я. Знает все эти холмы и долины как свои пять пальцев. Наверное, ничего особо страшного не случилось. А поскольку на его поиски отрядили столько людей, его непременно найдут еще до конца дня. Скажите, чем я могу помочь?

— Вам лучше отправиться к Мирабель, — посоветовала леди. — Она, конечно, делает все, что нужно, но моральная поддержка ей не помешает. — Миссис Энтуисл испытующе посмотрела на него.

— Разумеется, мэм, я сделаю все, что в моих силах. Почти час спустя он нашел Мирабель на том самом месте, откуда открывался хороший вид на окрестности и где, насколько он понимал, впервые начало меняться его восприятие Лонгледжа. Она сидела верхом на невозмутимом мерине, а не на своей нервной Софи, но была без сопровождения, хотя уже почти стемнело.

Он в мгновение ока оказался рядом.

Услышав его приближение, она повернулась к нему.

— Ты беспокоишься за меня, — сказала она, взглянув на его встревоженное лицо.

— Разумеется, — ответил он. — Ты одна, земля скользкая после ночного ливня, и, насколько мне известно, ты почти не спала.

— Ты приехал присматривать за мной? — поинтересовалась она.

— Я твой жених, а не нянька, — ответил он. — Я приехал, чтобы помочь отыскать твоего отца. Тебе следовало бы предупредить меня о своем отъезде нынче утром. Но ты, наверное, была слишком расстроена, чтобы подумать об этом. Крепись. Не падай духом. Мы найдем его.

— Мне не хотелось тебя так рано будить, — объяснила она. — Ты постоянно не высыпаешься. Возможно, папа договорился поужинать с кем-нибудь из соседей, но, как всегда, забыл предупредить об этом. По пути домой я все время ожидала встретить гонца, который сообщит, что отец ужинал у Даннетов, например, и из-за бури был вынужден заночевать у них. И я говорила себе: «Пройдет минута-другая, и я поверну назад и поеду в Лондон, к мистеру Карсинггону». — У нее дрогнул голос. — Я хотела сказать — Алистеру. Я еще не привыкла называть тебя по имени.

— Называй меня как угодно, — сказал он, — только уйди с этого места. Оно невероятно романтично, но в настоящий момент нагоняет тоску. Здесь хорошо мечтать, а не думать о том, как отыскать пропавшего родителя.

Она оторвалась от созерцания вересковых пустошей и поехала с ним вместе по тропе.

— Не может быть, чтобы ему угрожала опасность, — сказал Алистер. — Он слишком хорошо знает эти места — все мхи и лишайники, все, что растет здесь. Тебе не следует волноваться.

— Да, он, несомненно, находится сейчас где-нибудь в безопасном месте, — согласилась Мирабель. — Возможно, он зашел в какой-нибудь шахтерский поселок. Он любит их посещать. Сидит себе сейчас у кого-нибудь в гостиной или в местной гостинице и рассказывает о деревьях с Суматры, доводя слушателей до оцепенения.

Между тем мистеру Олдриджу грозила опасность, и нешуточная.

Солнце садилось, действие лауданума проходило, а старик читал Калебу Финчу лекцию о египтянах и опийном маке.

Он начал лекцию по-гречески, но Калеб не понял ни слова, да и не видел надобности понимать, потому что, как он сказал, язык этот варварский и был придуман для поклонения языческим богам.

— В восточных районах, — сказал, вызывая его раздражение, пленник, — это язык христианской церкви и, так же как латынь, не считается языческим.

— Католицизм ничуть не лучше язычества, — заявил Финч. Мистер Олдридж произнес со вздохом:

— В своем великом произведении «Одиссея» Гомер рассказывает о том, как Елена, дочь Зевса, подмешала средство, дающее забвение, в вино, которое мужчины пили на празднике, чтобы заставить их забыть все плохое. Готовить это зелье ее научила одна египтянка, у нее на родине плодородная почва, и там произрастает множество целебных трав, и полезных, и опасных. Мужчины на празднике горевали по своим друзьям и родственникам, погибшим во время Троянской войны, и опиумная микстура, которую она подливала в вино, позволяла им на время забыться. Именно это я имел в виду, — сказал он скорее сам себе, чем Финчу. — Я подумал, что это даст бедному мальчику возможность спать крепче. О свойствах опийного мака писал и Вергилий, а также Плиний Старший.

— Хотел бы я, чтобы у меня сейчас было немного сердечных капель Годфри, — пробормотал себе под нос Калеб. — А также бутылочка, которую унес с собой Джексон. Уж они помогли бы тебе забыть обо всем.

Он подошел к двери — хижина была без окон — и выглянул наружу. Как только стемнеет, пообещал он себе, он выведет из хижины старика. А там — удар по голове, падение в ствол шахты — и он больше не будет хвастать своей образованностью и тем, что знает латынь и греческий. И перестанет болтать о мхах, опийном маке и язычниках.

Вот тогда его наглая рыжая доченька пожалеет! А со временем пожалеет еще сильнее. Скоро канал лорда Гордмора будет прорыт сквозь ее драгоценные луга, пастбища и рощи. И всю оставшуюся жизнь ей придется любоваться этим каналом.

59
{"b":"6027","o":1}