ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мужчинам все это не нравится, — сказала она. — Мы должны найти другой способ выведать секреты мистера Аназа.

— Безусловно, — согласился Руперт. — Я выбью их из него, если пожелаете. — Странный пронизывающий взгляд бесследно исчез, и он снова превратился в веселого тупицу, каким она представляла его поначалу.

Дафна немного расслабилась. Она привыкла, что на нее не обращали внимания или если и обращали, то только когда она вызывала у некоего мужчины неодобрение или разочарование. Она научилась не принимать это близко к сердцу. Такие вещи больше не задевали ее. Руперт же слушал ее и вызывал в душе целую бурю эмоций.

Дафна опустила вуаль:

— Нам пора идти. — Она повернулась к стоявшей в дверях Лине, которая смотрела на нее с неодобрением и разочарованием. — Если кто-нибудь спросит, — сказала ей Дафна, — мы пошли покупать ковер.

Ванни Аназ когда-то был наемником, но никто точно не знал его происхождения: был ли он армянином, албанцем, сирийцем или греком. Но всем было известно, что он давно поселился в Египте, где успешно торговал коврами, наркотиками и древностями. По дороге Дафна рассказала мистеру Карсингтону, что его лавка больше похожа на европейскую, чем на обычные, размером со шкаф, «Духаны», расположенные в главных торговых кварталах.

В типичной лавке, в лучшем случае размером семи футов высотой и тремя или четырьмя шириной, могли помещаться не более трех покупателей сразу. Они сидели, курили и торговались полдня из-за куска ткани или медного горшка. Пол в лавке был приподнят на два или три фута над уровнем мостовой, и такой же высоты были казенные скамьи, установленные перед лавкой, мешавшие прохожему протиснуться в узкой каирской улице. Эти каменные или кирпичные препятствия назывались «мастабами», объясняла Дафна, и именно на них совершались сделки.

Лавка Аназа больше походила на жилой дом. Покупатель входил внутрь, чтобы выбрать ковер, и торговался с хозяином, сидя на диване.

Когда они вошли, то не увидели там собранных Аназом предметов древности, которые он и его люди награбили в гробницах.

— Его считают уважаемым купцом, — шепотом сообщила Дафна, пока они ждали появления торговца коврами. — Но слово «уважаемый» в Египте имеет более широкое значение, чем в Англии. Я не думаю, что сочинение сказок об иероглифах, которые показывают дорогу к сокровищам фараона, заслуживает большого уважения.

— Вы говорили, что на папирусе есть царские символы, — сказал мистер Карсингтон. — По крайней мере какой-то фараон там упомянут, если я правильно понял.

Она кивнула:

— Имя фараона заключено в овал, называемый картушем. На папирусе Майлса их два. Более простой включает в себя круг, скарабея, три коротких вертикальных черты и плоскую вазу или корзину.

Она сердито посмотрела на дощатую дверь, ведущую во внутренние помещения.

— Этот человек когда-нибудь выйдет? Пока он там прохлаждается, воры могут вынести половину его лавки.

— Может быть, он там с женщиной? — предположил мистер Карсингтон.

— Вы когда-нибудь думаете о чем-то другом? — прошипела Дафна.

— Я пытаюсь поставить себя на его место. Я спрашиваю себя, что бы я делал. Или что бы мог делать.

Он пристально посмотрел ей прямо в глаза, и этот темный как ночь взгляд взволновал Дафну. Ей стало трудно дышать, ноги у нее подкосились. Дафна протянула руку и чуть не ухватилась за Карсингтона.

Шум за дверью разрушил наваждение.

Руперт повернулся в сторону звука, Дафна в смятении тоже. Тихий язвительный внутренний голос насмехался над ней: «Ты пропала, тебе не излечиться от наваждения».

— Мистер Аназ, — окликнул торговца Карсингтон.

Он произнес это негромко, но его звучный голос, казалось, заполнил всю лавку. Такой голос, подумала Дафна, мог бы командовать армиями или мгновенно усмирять пьяные толпы, собиравшиеся в римском Колизее. Он вернул ее к действительности и заставил насторожиться.

Однако не заставил хозяина выбежать к ним. На лице мистера Карсингтона появилось суровое выражение. Он шагнул к двери и рывком распахнул ее.

— Будь оно проклято, — произнес он и предупреждающе поднял руку, — не двигайтесь.

Дафна не обратила внимания на предупреждение и подбежала к двери. Руперт протянул руку, но она оттолкнула ее и взглянула на то, что он пытался от нее скрыть.

Ван ни Аназ лежал на полу, глядя на них широко раскрытыми глазами. Красная полоса пересекала его горло, и лужа крови растеклась под его головой.

Руперт не стал выяснять, упала она в обморок или нет, а выхватил свой кинжал и бросился в глубь помещения. Он заметил, когда вошел, как заколыхалась дверная занавеска. Убийца не мог уйти далеко.

Руперт не слышал прячущегося человека, но ощущал его присутствие, это ощущение укрепилось, когда он приблизился к закрытой занавеской двери. Руперт отдернул ее в сторону и тотчас же отступил. Огромная каменная фигура рухнула на пол как раз на то место, где он должен был стоять, если бы инстинкт подвел его.

Увидев удаляющуюся фигуру, Руперт бросился вслед за ней. Он проигнорировал крик Дафны: «Не надо! — и набросился на неизвестного. Убегавший упал, но вывернулся из рук Руперта и попытался подняться. Он ударил ногой Руперта, державшего его за ступню, пытаясь сбросить его. Сильным рывком Руперт повалил беглеца. Человек пытался откатиться в сторону, отбиваясь руками и ногами. Руперт успокоил его, ударив локтем по голове, и скоро он лежал, придавленный коленом, упершимся ему в спину.

— Берегитесь! — крикнула миссис Пембрук.

Руперт нагнулся, и удар пришелся ниже виска. Звезды посыпались из его глаз. Он тоже увидел второго негодяя, с поднятым ножом приближавшегося к нему. Руперт бросился на него. Они, сцепившись, свалились на пол и боролись среди осколков сыпавшейся с полок глиняной посуды.

Откуда-то появилась еще одна фигура, и чей-то голос что-то выкрикнул по-арабски. Пока Руперт расправлялся с одним врагом, краем глаза он заметил, как миссис Пембрук подняла что-то с пола и вмешалась в драку.

Он не мог определить, что это было, у него не было времени. Но он услышал вопль, и один из нападавших, пошатываясь, пошел в сторону, на голове его не было тюрбана, и он держался за голову. Высоко держа тяжелый предмет, она бросилась за ним, и он побежал. Затем что-то ударило Руперта в затылок. Он погрузился в темноту, где ярко вспыхивали и гасли огни. Земля разверзлась под его ногами, и он полетел вниз. Огни погасли.

Свет медленно возвращался. Руперт чувствовал запах ладана и амбры и чего-то еще, что ассоциировалось с понятием «она». Его голова лежала на чем-то мягком, пахнувшем женщиной. Он мгновенно понял, что это женская грудь. Его щеку приятно поглаживала нежная гладкая женская рука. Ее рука. Экзотическое благоухание принадлежало тоже ей. Ладан. Аромат богини!

— Мистер Карсингтон, вы должны поговорить со мной, — сказала она.

Руперт предпочел бы помолчать. Оставаться все в том же положении, положив голову на ее грудь, и вдыхать ее аромат, в то время как она нежно поглаживает его по щеке.

— Мистер Карсингтон. — Рука уже не поглаживала, а с нарастающим нетерпением похлопывала его по щеке.

Помня о вспыльчивом характере леди, он понимал, что вскоре похлопывание превратится в пощечины. Он открыл глаза и встретил взгляд ее зеленых глаз, в котором беспокойство сменялось раздражением.

— Где я? — спросил он, хотя ответ ему был хорошо известен. Руперт тянул время. Ее грудь была идеальной подушкой. Ему не хотелось покидать ее.

— На полу в кладовой Аназа, — сказала она. — Кажется, у вас обморок.

— Обморок? — недоверчиво повторил он. — Меня ударили по голове. Мне следовало быть внимательнее, это случается довольно часто.

— Это многое объясняет. — Дафна собралась подняться. Сознавая, что она без угрызений совести позволит его бедной разбитой голове стукнуться об пол, он поспешил сесть.

Руперт огляделся. Пол был усеян осколками и маленькими человеческими фигурками. Неподалеку лежал каменный сокол приблизительно в фут высотой. Он подобрал его и взвесил на руке. Сокол был сделан из тяжелого полированного черного камня. Вот с ним-то она и напала На бандита.

18
{"b":"6028","o":1}