ЛитМир - Электронная Библиотека

— Этот сокол — олицетворение бога Гора, — объяснила Дафна. — Хорошо, он оказался у меня под рукой. Эти маленькие фигурки очень милы, но для защиты не годятся.

Раскрашенные деревянные фигурки были похожи на тех, что стояли на полке у нее дома. Руперт поднял одну.

— Что это такое? Куклы? Священные идолы?

— Никто не знает. Их, как и разбитые сосуды и мумии, обычно находят в гробницах. Грабители сбежали с сокровищами давным-давно.

— Как много тайн, — заметил он. Спрятав одну фигурку в нагрудный карман, Карсингтон встал. — Кажется, Ванни Аназ будет хранить свои тайны до Судного дня.

— Отнюдь, — возразила миссис Пембрук. — Пока вы безрассудно набросились на бандитов, не зная, сколько их там, я остановилась посмотреть, жив ли он. Вернее, был еще жив. Перед смертью он успел сказать: «Ищите Рамзеса». — В ее голосе слышалось раздражение.

И только тогда Руперт заметил темные пятна на ее накидке. Вероятно, она встала на колени, чтобы помочь умирающему, впоследствии помогла ему самому. Она не упала в обморок, не закричала, не убежала. Дафна ворвалась в кладовую, схватила оружие и дралась с убийцами рядом с ним.

Она оказалась храброй до глупости.

Странные вещи происходили в его душе — неожиданная вспышка чувства, которому Руперт не знал названия. В нем, естественно, было и плотское желание, поскольку он был мужчиной, и требовалось нечто большее, чем несколько пятен крови на ее одежде, чтобы заглушить его. Однако страсть была с ним неразлучна, как старый друг, естественна как дыхание. То чувство, которое присоединилось к ней, казалось таким же загадочным, как и деревянная фигурка, спрятанная в карманы.

Руперт не понимал этого чувства и даже не пытался понять. Он видел, что Дафна расстроена. И причин для этого было предостаточно.

— Прошла всего парадней, а уже куча покойников, — сказал он, направляясь к ней.

Она предостерегающе подняла руку. Рука только чуть дрожала, и он не заметил бы этой дрожи, если бы смотрел на Дафну не так внимательно.

— Не надо, — сказала она. — И не вздумайте успокаивать меня.

Руперт действовал инстинктивно, что было на него не похоже. Он знал, как обнять женщину, и, сцепив зубы, позволить ей выплакаться на своем плече. Он ненавидел слезы, но мог это вытерпеть. Не то чтобы ему было неприятно обнимать ее, но он предпочел бы обойтись без рыданий.

— У вас был шок. Вы ведь не каждый день находите людей с перерезанным горлом?

— Мне не нужны утешения, — ответила Дафна, — мне нужны ванна и чашка чая. Но сначала… — Она закрыла глаза, покачала головой и снова открыла. — Мы должны сообщить властям.

— Вы с ума сошли? У вас на одежде кровь. Вспомните, вы говорили мне, как невероятно глупы здесь полицейские. Они решат, что это мы убили торговца коврами.

— Сбежать было бы намного подозрительнее, — возразила она.

Руперту тоже требовалась ванна и глоток чего-нибудь покрепче чая. Ему не хотелось снова идти в полицейский участок и смотреть, как она спорит с безмозглыми грубиянами. Он не мог утихомирить кого-либо или юмором разрядить обстановку, потому что не знал языка. И уж конечно, он не хотел провести еще одну ночь в тюрьме отдельно от миссис Пембрук и не в состоянии защитить ее.

Он не хотел, чтобы снова освобождать их явился Бичи и решил, что поручать заботу о сестре Майлса Арчдейла Руперту Карсингтону было большой ошибкой. И Руперт не хотел, чтобы секретарь предложил мистеру Солту доверить лорду Ноксли опеку миссис Пембрук. А мистера Карсинггона отправить в пустыню, где, если повезет, на него свалится многотонный обелиск.

Руперт не собирался посвящать Дафну в ход своих размышлений.

На его лице появилось благородное выражение.

— Как пожелаете, мадам. Думать — это ваша обязанность, — сказал он, изображая идиота.

Не прошло и часа, как мистер Бичи, полицейские, местный шейх и переводчик собрались в лавке Аназа. Сейчас они толпились в первой комнате. В ней, если не считать пятен крови на полу, все было в порядке. Однако кладовые, расположенные за ней, были разграблены. Вероятно, как предположил Руперт, в то время, когда один из грабителей отвлекал Аназа разговором в передней комнате.

— Может быть, Аназ услышал шум, — рассуждал он, — и направился посмотреть, в чем дело, в этот момент первый грабитель и перерезал ему горло.

Когда это перевели шейху, тот нахмурился и пошел осмотреть тело. После осмотра труп унесли.

Тем временем Бичи тихо дал понять Руперту, что положение становится крайне неприятным. Ванни Аназ не был одним из сотен ничтожных египетских торговцев. Он был важным иностранцем, оказывавшим многочисленные услуги Мухаммеду Али, и вследствие этого пользовался расположением паши. Более того, он оказался третьим человеком, убитым поблизости от миссис Пембрук и мистера Карсинггона в течение последних двух дней.

К счастью, шейх Салим оказался более умным и логично мыслящим человеком, чем полицейские. Осмотрев тело, он обследовал кладовые и расспросил торговцев из соседних лавок. Он вернулся и рассказал, что соседи видели людей, выбегавших через заднюю дверь, один из них был без головного убора. Взрослый мужчина, если он не европеец, появившийся на улицах Каира без тюрбана, был таким же редким и странным явлением, как и взрослый мужчина в тюрбане на улицах Лондона.

Шейх пришел к заключению, что все совпадает с объяснениями «ученого джентльмена», под которым подразумевался Руперт!

Объяснения давал не он, а миссис Пембрук, чтобы не произошло ошибки при переводе. Но когда она говорила, шейх смотрел не на нее, а на Руперта и отвечал Руперту, а не ей. Как будто ее и не было, она с таким же успехом могла бы находиться в Нортумберленде.

Руперт был уверен, что это возмущало ее, даже он находил это вызывающим, но что бы она ни чувствовала, Дафна хорошо это скрывала. Или, возможно, она просто слишком устала или была слишком потрясена случившимся, чтобы обращать внимание на подобную неучтивость.

И все же шейх оказался внимательным. Он сказал им, что они свободны и могут идти. А он заставит полицейских прочесать город и найти человека без тюрбана и с большой шишкой на голове.

— Скажите им, чтобы они искали человека с признаками сотрясения мозга, — сказал Руперт. — Миссис Пембрук сильно ударила его по голове, а статуя была из крепкого камня.

Бичи бросил на него мрачный взгляд, но ничего не сказал, что сделал позднее, когда они отправились домой. Уже Давно наступила ночь, и они ехали следом за эскортом из полицейских и слуг, сопровождавшим миссис Пембрук.

Секретарь приостановился и сказал:

— По-моему, я ясно объяснил, что миссис Пембрук следует всеми силами оберегать от неприятностей и огорчений.

— Она не любит, когда ее оберегают. Она бурно протестует, она не хочет, чтобы с ней обращались как с ребенком.

— Это не оправдывает вашего отношения к ней, как к одному из ваших отчаянных приятелей, — сказал секретарь. — Вам не приходило в голову, что поблизости могли прятаться другие негодяи, и вы должны были немедленно позвать на помощь? Прежде чем ввязываться в драку вам следовало подумать, что на нее могут напасть, ее могли убить или еще хуже.

Руперт резко остановился.

— Что, по-вашему, могло быть хуже ее гибели?

— Я полагал, что передал вам мнение и пожелания мистера Солта относительно исчезновения мистера Арчдейла, — сказал Бичи. — Думаю, я выражался достаточно понятно.

— Да, — ответил Руперт. — Я рассказал об этом миссис Пембрук.

— Вы рассказали… — После паузы, сдерживая возмущение, Бичи продолжил: — Вы не могли передать ей наши подозрения о… э… местах сомнительной репутации. Это одна из ваших шуток, полагаю?

— Она заявила, что ее брат не может находиться в борделе или опиумном притоне и что я ни в коем случае не должен его искать в таких местах. Я подчинился, как и был обязан сделать. Вы же мне сказали, что я не должен расстраивать ее, разве не так?

Последовало гневное молчание, так хорошо знакомое Руперту.

19
{"b":"6028","o":1}