ЛитМир - Электронная Библиотека

Он не в первый раз заставлял собеседника замолчать, и этот не будет последним. Далее они шли молча, и Руперт думал, сколько еще у него остается времени до того, как Солт отошлет его в пустыню.

Несмотря на то что леди хорошо охраняли, Руперт следовал за кортежем всю дорогу до ее дома.

Он задержался, наблюдая, как охранники занимали сторожевые посты вокруг дома, затем распрощался с Бичи и дальше пошел один.

Было темно, и Руперт знал, что разумные люди не выходят на улицу после наступления темноты, но безопасный путь никогда не привлекал его.

Он шел той же дорогой, по которой они с миссис Пембрук проезжали два дня назад. Даже ночью он без труда нашел дом лорда Ноксли, ему лишь пришлось останавливаться несколько раз, чтобы успокоить подозрительных полицейских, армейских часовых и бдительных привратников.

Улицу перегораживали ворота, но он запомнил пароль. Сторож сказал что-то непонятное, на что Руперт ответил: «Ла илаха ила ла».

Все же следовало бы заняться изучением языка, подумал он. В этом он видел и светлую сторону — учиться арабскому у миссис Пембрук было бы приятнее, чем греческому и латинскому у занудных учителей.

Наконец после того, как он несколько раз старательно произнес «послание от мистера Солта» и «британский консул», его впустили в дом его милости. Это было нарушением правил, как позднее понял Руперт. Однако ему повезло — его появление совпало с бурной вспышкой гнева ревнивой молодой женщины.

Смуглую красавицу, которую он заметил во время первого посещения, звали Джуман. Она бушевала на галерее, когда услышала, как он зовет привратника. Она впустила Руперта и вскоре на ломаном английском языке, сопровождаемом выразительными жестами, поведала ему свою историю.

Лорд Ноксли купил ее у работорговца на рынке. Желая угодить красивому иностранцу, спасшему ее от жизни с более старым и менее привлекательным хозяином, она усердно учила английский язык. Поскольку Джуман к тому же была чрезвычайно красива, его милость позволил ей угождать ему. В результате у нее появилась надежда — как это нередко случается с женщинами — на прочные отношения, предпочтительно скрепленные брачными узами.

Ее надежды рухнули вчера, когда его милость покинул Каир и отправился на поиски брата английской леди.

Покинутая Джуман все еще сердилась. Вот почему она сказала привратнику, что он должен впустить в дом человека из консульства. Вот почему она рассказала Руперту о всех личных делах своего господина. И вот почему она предложила продемонстрировать ему и другие таланты, которыми она обладает, кроме умения подслушивать. Джуман была чрезвычайно настойчива. Руперту потребовалось вся его решимость, чтобы избавиться от нее.

Он еще долго удивлялся своей неуступчивости. В конце концов, смуглые красавицы не падают в буквальном смысле вам на колени каждый день. Когда с неба сваливаются такие дары, только грубый невежа откажется от них. Хотя Руперту вполне хватало недостатков, грубости среди них не было.

«Дурной признак», — сказал он себе. Затем повернулся на бок и уснул. Ему снились разгневанные зеленоглазые богини в тюрбанах.

В то время когда Руперт видел сны, Гази со своими людьми собирался отправиться в Восточную пустыню.

Они нашли двоих людей, ограбивших Ванни Аназа, отобрали у них папирусы и другие произведения древнего искусства, которые те украли, и избивали их до тех пор, пока они не рассказали им, что произошло в доме торговца.

Как скоро понял Гази, они были обыкновенными ворами, которых наняли, чтобы отвести подозрения от Дюваля и чтобы предыдущая кража папируса казалась одним звеном в цепи обычных преступлений. Поскольку воры почти ничего не знали, Гази мог бы сохранить им жизнь. Но они допустили страшную ошибку — убили Ванни Аназа, полезного и ценного человека. Гази удавил их.

Основываясь на том, что узнал от них, Гази вскоре получил сведения от других людей. В течение нескольких часов он узнал все, что хотел узнать.

Похитители со своим пленником плыли на какой-то лодке. Папирус везли отдельно, по суше. Встреча была назначена в деревне к югу от Миньи, более чем в ста пятидесяти милях вверх по реке.

Гази соответственно разделил своих людей: одна группа будет преследовать похитителей, другая — следовать за папирусом. Эту он возглавлял сам. Похитители явно были не самыми умными и предприимчивыми из наемников Дюваля. С другой стороны, Фарук, охранявший папирус, отличался проницательностью, хладнокровием и остротой ума.

Гази с нетерпением ждал встречи с достойным противником.

Глава 7

Пятница, 6 апреля

— Уехал?! — Миссис Пембрук вскочила с дивана, взмахнув черными шелками и чуть не столкнув со столика серебряный поднос, на котором стоял ее завтрак.

Кофе заплескался в чашках, а фатирах начал сползать с тарелки, но Руперт вовремя удержал поднос и спас его Драгоценное содержимое.

Она направилась к полке с деревянными фигурками, а Руперт взял кусок сдобного хлеба и, щедро намазав его медом, с легким вздохом наслаждения вонзил в него зубы. С недавнего времени фатира стала его любимым египетским лакомством. Но не только в этом заключалось наслаждение данным моментом.

Миссис Пембрук гневалась. И каждое ее резкое движение позволяло ему видеть стройные, обтянутые чулками ноги и изумительные лодыжки.

— Из всех самонадеянных… — начала она. — Я едва ли могу верить… — Она замолчала, и он перевел взгляд с ее ног на ее лицо и увидел, как она пытается сдержать гнев… и это ей не удается. Слава Богу!

Мало что возбуждало его так, как миссис Пембрук в гневе. В ее глазах, устремленных на крохотные фигурки египтян, пылало зеленое пламя. Ее прекрасная грудь, идеальные формы которой не мог полностью скрыть унылый траур, вздымалась как морские волны в бурю.

— Полагаю, у Мерзавца Нокса не хватило времени для нежного прощания, — сказал Руперт. — Ему надо было выманить злодея из норы.

— Он знал, кто это, — сдержанно заметила Дафна.

— Я только сказал, что его слуга упомянул француза по имени Дюваль. — Руперт рассказал ей о своем ночном посещении дома Мерзавца Нокса, но без излишних подробностей. Под слугой не подразумевалась полуодетая смуглая красавица.

— Сегодня утром я говорил о нем с Солтом и Бичи, — продолжал он. — Их описание подходит к портрету негодяя. Дюваль — один из ближайших друзей французского консула. Он презирает англичан. Солт говорит, что он все еще не может простить англичанам Розеттский камень. Кажется, он искренне убежден, что камень по праву принадлежит Франции.

— Дюваль, — повторила Дафна. Она металась по комнате, и шелк шуршал, касаясь ее ног. — Я однажды видела его на обеде в шведском консульстве. Среднего роста, темноволосый, элегантный или, скорее, скользкий тип, хотя, надо отдать ему должное, с утонченными манерами.

— Солт и Бичи говорят, что Дюваля вообще считают прожженным типом. Но недавно он потерпел ряд крупных неудач.

— Неудачи уродуют некоторых людей. — Дафна повернулась к Руперту, ее лицо помрачнело. — Они озлобляются и становятся беспокойными, подозрительными. Они замыкаются в себе, теряют всякое представление о реальности. Они не переносят удачливости других.

Руперт кивнул. По ее обеспокоенному выражению, как и по словам и серьезному тону, он догадался, что она знает это по собственному опыту. Он уже давно догадался, что она далеко не так глубоко скорбит по своему мужу, как это показывает ее траур.

Дафна снова подошла к дивану:

— В таком состоянии трудно размышлять здраво.

— Между тем Дюваль пронюхал о вашем брате и папирусе. Он не доверяет англичанам и легко приходит к мысли, что английский ученый знает больше, чем говорит.

Она села на диван на этот раз на расстоянии вытянутой руки от него.

— Три человека уже мертвы, об этом мы знаем. Все они невинные свидетели. Этот человек, должно быть, безумен.

— В любом случае он опасен, — сказал Руперт. — Я думаю, поэтому Мерзавец Нокс не терял времени. Он отплыл вчера утром на своем судне. «Мемнон» большое судно, внушительное и хорошо известное, как мне сказали. Он постарался, чтобы все в порту узнали, что он отправляется искать вашего брата. Без сомнения, он намеревался испугать француза. У него получилось. По дороге сюда я остановился у дома Дюваля. Кажется, он неожиданно покинул Каир вчера после полудня.

20
{"b":"6028","o":1}