ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца

— Я думаю, нам лучше…

Том вскрикнул и показал на юг. Руперт посмотрел туда. Огромный вал желтого тумана стеной закрывал горизонт. Позади кто-то еще крикнул, и Руперт оглянулся. Охранники галопом мчались прочь.

— Хадид яа машум! — крикнул Юсуф.

— Аллах акбар! — вторил ему Том.

Руперт знал, что значат эти слова: «Аллах велик». Это было заклинание, охранявшее от сил зла. В Минье он узнал, что египтяне верят, что с песчаными бурями прилетают джинны. Определенно наилучшим выходом было найти укрытие.

— Вперед! — крикнул он мальчикам. — Следом за охранниками! Миссис Пембрук! — окликнул он. И услышал рев приближающейся бури.

— Да, я… — Она вскрикнула — ее ослик поднялся на дыбы и помчался совсем в другую сторону. Руперт погнал свое животное следом за ней. Руперт еще не успел догнать их, как ее ослик неожиданно остановился, резко развернулся и упал. Руперт спрыгнул на землю и побежал к упавшей наезднице и ее ослу. Но тот уже пытался встать на ноги.

Руперт попытался ухватить его за узду, но животное, освободившись от груза, убежало. Руперт успел поймать своего осла, чтобы тот не последовал за беглецом.

Дафна тоже попыталась подняться, но снова упала.

— Моя нога, — охнула она, когда Руперт опустился на колени рядом с ней. — Глупый осел придавил ее.

Раздуваемый песок вихрями вздымался вверх, как перевернутые водовороты. Они, сливаясь в громадные вертящиеся столбы, неслись прямо на них. Руперт одной рукой обхватил ее за талию и поднял, а другой все еще удерживал за узду своего напуганного осла. Он поволок их обоих к каменистым склонам горного некрополя. Песок хлестал его по лицу, колол глаза, забивался в нос. Вращающийся столб почти накрывал их.

Руперт втащил женщину и животное в ближайшую расщелину. Он снял с нее плащ и опустился на землю, увлекая за собой Дафну. Он посадил ее между согнутых коленей и накрыл их обоих плащом. Ослик прижался к людям.

Песчаная буря с визгом и ревом обрушилась на них.

Люди, преследовавшие их, резко изменили направление и поспешили обратно в Ассиут. Они пережидали самум в кофейне неподалеку от юго-западных ворот на краю города, граничащих с захоронениями. В этой кофейне можно было получить «белый» или «черный» кофе — первый был с запрещенным бренди. Эти люди пили белый кофе. Они были наемниками, работавшими на француза по имени Дюваль. У них был приказ захватить рыжую англичанку, за которой они с недавнего времени следили. Сегодня представился удобный случай. Женщина оставила большую часть своих людей на судне. Она отправилась к гробницам всего лишь с несколькими слугами и парой охранников, и можно было рассчитывать, что они сбегут при первых же признаках опасности. Большой англичанин, сопровождавший ее, не вызывал у них беспокойства. Одному мужчине не справиться с десятком опытных убийц.

Однако после нескольких чашек белого кофе у них завязался спор по поводу этого англичанина. Они все слышали, что он был сыном важного лорда, чьи богатства превосходили богатства самого Мухаммеда Али. И теперь не которые говорили, что он будет стоить дороже живой, чем мертвый. С каждой последующей чашкой спор становился все громче. Они разбудили дремавшего неподалеку стража ворот, который покинул свой пост, чтобы потребовать тишины. Один из банды, Хариф, извинился и проводил стража из кофейни. Как только они оказались одни, без свидетелей, Хариф всадил нож между ребер стражника. Он посадил труп на его обычное место, где он и оставался, не привлекая внимания, пока на следующее утро не пришел его сменщик, а все прохожие думали, что сторож, как обычно, спит. Харифу это казалось ужасно смешным, и, думая об этом, он время от времени принимался хохотать.

Руперт не мог определить, сколько времени продолжалась буря. Казалось, целую вечность. Ветер завывал, а песок бросался на них как разъяренное чудовище. Неудивительно, что египтяне верили, будто джинны прилетают на песчаных бурях.

Под плащом было жарко и темно. К тому же он пропитался ослиным потом. Но скалы укрывали их от самых сильных порывов ветра, а плотная ткань не пропускала самые колючие песчинки.

Дафна молча прижималась к нему. Он чувствовал на своей ключице, там, где рубашка была распахнута, ее учащенное дыхание. Он остро ощущал, как поднимается и опускается у его груди ее грудь, и ее тело мягко давит на его бедро и пах.

Руперт наклонился и, пытаясь успокоить, поцеловал Дафну в макушку. Ее волосы, такие шелковистые, падали ей на плечи волнами, как перекатывающийся песок пустыни.

Он заметил, что она потеряла свою вуаль, ту отвратительную вуаль, которую он ненавидел, хотя и понимал, что она защищает не только от египетского солнца, но и от любопытных взглядов мужчин. Вуаль не была черной, но он не мог вспомнить ее цвет. Но вспомнил, что миссис Пембрук не носила траура уже несколько дней. После Миньи?

— Все будет хорошо, — сказал он. Сквозь свист и завывание ветра Руперт едва слышал собственный голос. Он не знал, ответила она или нет. Но он знал, что она крепко обхватила его за талию, как будто боялась, что буря оторвет его от нее и унесет куда-нибудь.

Были минуты, когда Руперт верил, что это может произойти. Такого ветра он никогда прежде не встречал на суше. У него создалось впечатление, что они попали в шторм в океане, только бушующие волны здесь были песчаными. Пару раз ему казалось, что ветер выхватит их из расщелины и поднимет на несколько миль вверх, а затем сбросит кучу переломанных костей на Ливийские горы.

Но если так суждено, пусть забирает их обоих или ни одного. Он не отдаст ее ни мужчине, ни силе природы, как бы велика она ни была. Руперт еще крепче прижал Дафну к себе и старался удержать плащ, не переставая молиться, чтобы буря закончилась поскорее, пока они не задохнулись.

Он больше не тратил дыхания на ободряющие слова, которые она все равно не слышала. Он только снова и снова прижимался губами к ее волосам, надеясь, что она поймет: он охраняет ее. Пока он жив, с ней не случится ничего плохого.

Спустя целую вечность буря начала затихать. Ветер все еще был силен и по-прежнему швырял на них песок, но уже утратил прежнюю свирепость. Вертящиеся столбы песка удалялись, унося свою разрушительную силу куда-то дальше.

Руперт поднял голову, осторожно освободил край плаща и выглянул наружу.

— Думаю, нам можно дышать, — сказал он. Дафна шумно выдохнула и закашлялась.

— Простите, — сказал он и поцеловал ее в висок. — Простите, я не собирался ломать вам ребра.

Он убрал руки с ее талии. Она подняла голову, затем немного сползла с его бедра. Ему хотелось удержать ее. Хотелось сжать в объятиях, чувствовать, как ее мягкие волосы щекочут его подбородок. Дафна отползла от него подальше и выплюнула песок.

— С вами все в порядке? — спросил он. — Как ваша нога?

Она попробовала пошевелить ею.

— Кажется, в порядке, — сказала она. — В башмаках и в шароварах у меня полно песка, надо отдышаться.

Она, подтянув колени, обхватила их руками и положила на них голову.

Руперт огляделся. Ветер намел огромную кучу песка у входа в расщелину. Карсингтон осторожно поднялся и посмотрел на юг. Там нарастала новая желтая волна.

— Хм, — произнес он.

— Да, через минутку встану.

— Не уверен, что у нас есть эта минутка, — сказал он. — И я не желаю быть похороненным здесь. — Руперт рывком поставил Дафну на ноги и потащил ее и ослика за собой вверх на гору.

После того как ее резко поставили на ноги и потащили по склону горы, Дафна снова стала задыхаться. У нее не было сил разговаривать. Руперт все равно не стал бы ее слушать. Как она скоро поняла, он правильно оценил ситуацию.

Оглянувшись, Дафна увидела, почему Руперт так поспешно покинул их убежище. Песок почти наполовину засыпал его, а приближался еще один смерч.

К счастью, для подъема к гробницам по склону горы были протоптаны или высечены в камнях тропинки. Опираясь на Руперта, Дафна двигалась достаточно быстро. Она радовалась, что надела турецкие шаровары, не сковывавшие движения. Ослик вообще не испытывал никаких трудностей и послушно трусил вслед за ними.

43
{"b":"6028","o":1}