ЛитМир - Электронная Библиотека

— Кто-то в это верит, — сказал мистер Карсингтон. — Кто-то приложил немало усилий, чтобы украсть данный папирус.

— Но что это им даст? — с раздражением спросила Дафна. — Они не смогут прочитать его.

— Мой старший брат Бенедикт интересуется преступлениями. Он говорит, что обычный преступник — это личность подлая и хитрая, с невысоким интеллектом.

— Они верят, что Майлс может прочитать его, — сказала Дафна. — Боже мой! Они, должно быть, совершенно безграмотны… или страшно наивны… или…

— Французы, — подсказал мистер Карсингтон.

— Французы? — переспросила она.

— Я надеюсь, что это французы. Мой брат Алистер был в битве под Ватерлоо.

— Его убили?

— Нет, хотя и очень старались. — Руперт сжал кулаки. — Он остался на всю жизнь хромым. Я все ждал случая отплатить им, оказать такую же любезность.

В другом уголке Каира, находящемся не так далеко от них, у окна, выходившего во двор его дома, стоял элегантный человек средних лет. Он смотрел не сквозь решетку окна, а вниз, на предмет, который с благоговением держал в руках.

Жан-Клод Дюваль прибыл в Египет с наполеоновской армией в 1798 году. Вместе с солдатами пришла еще одна армия — ученые, исследователи и художники. Это они создали монументальный труд «Описание Египта». Для месье Дюваля эта армия эрудитов была доказательством превосходства французов: в отличие от варваров-англичан его соотечественники стремились к обогащению своих знаний так же, как и к военной победе.

Он находился в Египте, когда они нашли Розеттский камень и, как более высокоразвитая нация, сразу же поняли его ценность. Он был здесь и в 1801 году, когда англичане разбили французов под Александрией и отобрали камень, заявив, что это честно приобретенный военный трофей.

Дюваль все еще оставался здесь и двадцать лет сводил счеты с англичанами.

Однако несмотря на то, что он отправил во Францию огромное количество произведений египетского искусства, он не нашел ничего, что по значению приближалось бы к Розеттскому камню.

До данного момента.

Жан-Клод осторожно развернул папирус. Не целиком. Лишь настолько, чтобы убедиться, что это именно тот документ, который он разыскивал. Его люди уже не один раз ошибались. Но на этот раз ошибки не было, его главного агента Фарука не обманешь, и месье Дюваль снова свернул документ с той же осторожностью и немалой долей разочарования.

Впервые увидев этот папирус, он сразу понял, что в руки ему попалось нечто необычное. Но Дюваль не поверил в историю, рассказанную Ванни Аназом, чтобы оправдать немыслимо высокую цену, которую тот запросил. Все знали, что никто не может прочитать иероглифы, следовательно, никто не мог сказать, о чем говорится в этом папирусе. Но это был очень редкий экземпляр, и Дюваль преисполнился решимости завладеть им.

Но он не успел организовать кражу. Майлс Арчдейл, один из выдающихся, известных всему миру лингвистов, зашел в лавку Аназа, внимательно выслушал сказку о спрятанном давным-давно сокровище и забытом фараоне и, не говоря ни слова, заплатил баснословную цену.

И не надо быть гениальным лингвистом, чтобы понять почему: Арчдейл нашел ключ к дешифровке иероглифов. Он хранил свое достижение в секрете, ибо оно обещало великие открытия, и он хотел, чтобы честь и слава принадлежали ему одному.

Майлс Арчдейл предвидел, что этот папирус приведет к величайшим открытиям, далеко превосходящим все, чего достиг Бельцони, и по меньшей мере по значению равным Розеттскому камню — к неразграбленной гробнице фараона, полной сокровищ.

Дюваль развернул бумажную копию папируса. На ее полях были многочисленные заметки на английском, греческом и латинском языках, а также странные символы и знаки. Все это было выше его понимания.

— Но он объяснит нам, — прошептал Дюваль, — каждое слово на этом папирусе, значение каждого знака.

И как только Арчдейл выдаст все свои секреты, он умрет, и никто никогда не найдет его тело. Пустыня превосходно хранит свои тайны. Шакалы, стервятники, солнце и песок заставляют трупы исчезать с поразительной быстротой.

Но тем временем Дюваль должен был устранить препятствие, приводившее его в ярость.

— Эти люди должны немедленно покинуть Каир, — сказал он. — Но я вынужден остаться по крайней мере на время.

Человек, принесший папирус и бумаги, выступил из тени. Хотя он называл себя Фаруком, он был поляком, который получил образование и выделялся умом среди многочисленных наемников и преступников, нашедших в Египте широкое поле для выгодного применения своих талантов.

Дюваль жалел, что не послал Фарука на захват Арчдейла. Но как он мог предполагать, что ему потребуется главный агент, чтобы совершить простое похищение?

Люди, посланные им, не сумели пленить Арчдейла в Гизе. У него была слишком сильная охрана. Они не смогли похитить его, пока он не отпустил свою охрану в Старом Каире. В момент захвата они избили его слугу и бросили, не убедившись, что он мертв. Слуга каким-то образом дополз до его сестры, которая немедленно сообщила о случившемся в консульство. Завтра об этом станет известно всему Каиру. Местные власти не беспокоили Дюваля. Они были медлительны, некомпетентны и продажны. Единственным человеком, вызывавшим у него тревогу, был англичанин, известный как Золотой Дьявол.

В прошлом году он стал для Дюваля посланцем Немезиды. Мало того, что он был хитер, безжалостен и жаждал славы для Англии не меньше, чем Дюваль для Франции, Золотой Дьявол был еще слегка не в своем уме. Дюваль ненавидел сумасшедших. Они были слишком непредсказуемы.

— Сестра попытается найти брата, — сказал Дюваль. — Ее легко направить по ложному следу. Золотой Дьявол — проблема потруднее. Ты должен отправиться вперед и присоединиться к остальным у Миньи, как мы и договаривались. Папирус ты должен взять с собой. Что бы ни случилось, он не должен попасть к нему в руки.

Дюваль говорил спокойно, но готов был разрыдаться от досады. Все мечтали найти нетронутую царскую гробницу. Ключ был в его руках, в этом папирусе. Человек, наконец раскрывший тайны иероглифов, стал пленником Дюваля, и их разделял всего лишь день пути.

Но Дюваль должен оставаться в Каире, чтобы отвести от себя подозрения. Если он уедет, его грозный и ненавистный соперник сразу же догадается, кто стоит за похищением и кражей. Если Дюваль останется, он станет всего лишь одним из возможных подозреваемых. Если он сумеет все правильно устроить, то вскоре подозрение падет на кого-нибудь другого.

И поэтому месье Дюваль положил оба документа в старую потрепанную дорожную сумку, на которую не позарятся грабители, и, отдавая ее Фаруку, сказал, где и когда они встретятся.

От внимания Руперта не ускользнуло, что его замечание о французах помешало миссис Пембрук задать неизбежный вопрос: «А что они сделают с моим братом, когда узнают, что он не может прочитать папирус?»

На этот вопрос Руперт предпочел бы не отвечать. Он не дал бы за жизнь Арчдейла и ломаного гроша после того, как негодяи поймут свою ошибку. Он сомневался, что жизнь брата миссис Пембрук стоила бы больше, даже если бы он смог прочитать папирус.

Но все же оставался шанс. На месте Арчдейла Руперт бы притворялся и изворачивался, пытаясь как можно дольше оттянуть момент, когда все раскроется. А тем временем попытался бы сбежать.

Если же бандиты узнают правду раньше подходящего для побега момента, то можно убедить их потребовать выкуп. Таким образом, заверил бы он их, они не останутся с пустыми руками.

Руперт держал эти мысли при себе и старался отвлечь мысли миссис Пембрук от печальных размышлений о несчастной судьбе брата.

К счастью, Руперт Карсингтон был одарен талантом отвлекать других от размышлений.

Поскольку она так рассердилась, когда он назвал мальчика Томом, то первое, что сделал Руперт, когда они взобрались на ослов, это он назвал своего осла Клеопатрой.

— У него другое имя, — сказала Дафна и назвала арабское имя.

— Я не могу его произнести, — пожаловался Руперт.

9
{"b":"6028","o":1}