ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Персональный демон
Ложь
Живой текст. Как создавать глубокую и правдоподобную прозу
Округ Форд (сборник)
Демоническая академия Рейвана
64
Трамп и эпоха постправды
#Имя для Лис
Самый одинокий человек
A
A

Казалось, граф Ронсли обдумывает услышанное.

Гвендолин молча ждала, борясь с желанием помолиться.

Нет, лучше не искушать судьбу.

Поэтому она лишь внимательно оглядела человека, за которого собралась замуж. Дождь смыл грязь с его лица, и девушка увидела благородный профиль.

Граф был на удивление красив.

Этого Гвендолин тоже не ожидала. Она всегда готовилась к худшему и не рассчитывала найти лорда Ронсли столь привлекательным. Она лихорадочно приводила свои мысли в порядок, когда тот снова заговорил:

– Я приехал сюда, чтобы закончить дни в мире, надеялся, что, если жить отшельником в этом изолированном месте, никто не станет меня беспокоить.

– Но тут явились мы, – закончила Гвендолин. – Могу представить, как это раздражает.

– Ведь Абонвиль не отступится от своего плана?

– Я приложу все усилия, чтобы он прислушался к вашему мнению, – осторожно сказала Гвендолин.

Она не могла обещать, что Абонвиль уедет, но ей не хотелось использовать присутствие герцога как повод для шантажа. Ронсли не должен чувствовать себя ничтожеством, прячущимся за женской юбкой. Беспомощность и полная зависимость от других являются одной из самых неприятных сторон тяжелой болезни.

– Если я выполню его просьбу и женюсь на тебе, он оставит меня в покое. Хотя бы на время, – рассуждал Дориан. – Но беда в том, что рядом будешь ты. И все же… – Его взгляд скользнул к ее ногам, потом долго изучал ее лицо. Наконец граф отвернулся. – У меня почти год не было женщины. Я решил отказаться от любовных утех, хотя подобное воздержание чуждо моему характеру, а год – слишком небольшой срок, чтобы к этому привыкнуть. Мне бы потребовались десятки лет, – горько добавил он.

Гвендолин и не ждала от будущего мужа целомудрия.

Она была готова лечь с ним в постель и по возможности скорее забеременеть независимо от его характера или внешности. Если это и раньше не казалось ей ужасным, то вряд ли вызовет неприязнь теперь, когда она хорошо разглядела графа. Раз долгое воздержание (а год для мужчины равен вечности) и мимолетный взгляд на ее ноги уже поколебали решимость графа, она будет только рада.

– Если вы находите меня привлекательной, то мне очень приятно.

– Ты даже не представляешь, что я за человек, – рявкнул он.

– Учитывая конечные результаты этого брака, было бы глупо и неблагодарно осуждать ваши недостатки, – сказала Гвендолин. – Я сама далека от совершенства.

Мною движет корысть, и, как вы уже заметили, я строптива и язвительна. Меня вряд ли назовешь красавицей, к тому же я очень упряма. Может настать время, когда вы сочтете потерю рассудка благом.

– Мисс… мисс… черт, не помню. Конечно, не Трент…

– Меня зовут Адамс. Гвендолин Адамс.

– Мисс Адамс, вы пытаетесь склонить меня к женитьбе или к самоубийству?

– Я просто хочу подчеркнуть, как бессмысленно в наших обстоятельствах говорить о недостатках будущих супругов. И я хочу быть с вами честной.

Но какая-то недостойная часть ее души не желала быть честной. Граф отчаянно боролся с собой, поскольку на его решение влияли мужские инстинкты, а эта ее недостойная часть не только надеялась на победу инстинктов, она уговаривала Гвендолин подстегнуть их с помощью женских уловок.

Это будет несправедливо!

Они свернули к конюшне. Даже за шумом дождя Гвендолин слышала удары своего сердца. Она не собиралась проигрывать, но и выигрывать недостойными методами тоже не хотела.

Так как задранные юбки, выставляющие на обозрение ее ноги (пусть даже из-за отсутствия женского седла и спешки), явно относились к недостойным методам, Гвендолин решила спешиться без посторонней помощи. Но граф опередил ее. Быстро соскочив на землю, он через мгновение был уже рядом, а еще через секунду обхватил ее за талию.

Его руки оказались теплыми, сильными и уверенными. Глядя на мышцы, перекатывающиеся под мокрой одеждой, Гвендолин чувствовала, как тепло этих рук передается ее телу.

Не из боязни, а подчиняясь древнему инстинкту, она обеими руками ухватилась за его широкие плечи.

Граф легко поставил ее на траву, но не отпустил, глядя на нее сверху вниз своими янтарными глазами.

– Придет время, когда я буду не властен над тобой, – хрипло сказал он, – когда мой разум откажется служить мне и я отдамся на твою милость. Что ты сделаешь со мной тогда, маленькая ведьма?

Итак, Гвендолин получила ответ на один из своих невысказанных вопросов: Ронсли понимал грозящую ему опасность, следовательно, был пока в здравом уме.

– Могу догадаться, но это не имеет значения, потому что я остался таким, как прежде. Смертный приговор ничего не меняет. – Руки Дориана Камойза больно сжали ее талию. – Ты должна была оставить меня в зыбучих песках. Отвратительная смерть… Но провидение не всем дарит безболезненную и легкую кончину, хотя я готов был умереть. А ты вытащила меня, и теперь… – Он замолчал и шагнул назад. – Слишком поздно.

Гвендолин поняла, что если он зол на себя и не доверяет своему разуму, то вряд ли поверит ее словам. Он решит, что она лишь успокаивает его, как ребенка.

Поэтому Гвендолин ограничилась деловым кивком:

– По-моему, я услышала «да», хотя вы явно этого не желаете.

– Да, черт побери тебя и всех вас. Я согласен! – прорычал граф.

– Рада слышать.

– Конечно, рада. Тебе нужна больница, и Бог услышал девичьи молитвы. – Дориан отвернулся. – После годичного воздержания я бы согласился жениться и на твоей бабушке.

Он быстро зашагал к дому.

Глава 3

Дориан шел в библиотеку, а рыжеволосая ведьма не отставала от него ни на шаг. Он рывком открыл дверь.

Абонвиль нервно вышагивал перед камином, Женевьева читала книгу, а Берги строил карточный домик.

Услышав, как хлопнула дверь, Абонвиль поднял голову, Женевьева отложила книгу, а Берти вскочил со стула, рассыпав карты.

– Боже всемогущий! – воскликнул он. – Что случилось, Кот?

– Твоя кузина загнала меня в болото, – сухо ответил Дориан, – а потом выудила оттуда. Мы решили пожениться. Сегодня же. Ты можешь быть шафером, Берти.

Ни Абонвиль, ни Женевьева даже бровью не повели.

Только Берти открыл рот, закрыл его и нахмурился.

Дориан перевел взгляд на мисс Адамс, которая встала рядом с ним:

– Есть возражения, мисс Адамс? Или дополнения?

– Разумеется, нет. Церемония пройдет тогда, когда вы пожелаете.

– Как я понял, все уже готово. Если у вас есть поблизости священник, мы можем заключить брачный договор немедленно.

Они считают его помешанным, да он так и выглядит.

Дождь размыл покрывавшую его грязь, и черная вода стекала с одежды на ковер.

Никто не произнес ни слова. Никто не двинулся с места.

За исключением маленькой ведьмы, которая обращала на своих родственников не больше внимания, чем на скульптуры в саду.

– Вам станет лучше, если вы примете ванну, – уверенно заявила она. – Потом еда и сон. Я знаю, вы до смерти устали.

У Дориана болел каждый мускул. Он еле держался на ногах, но упрямо сказал, глядя на притихшую троицу:

– Скоро мне станет лучше. Я хочу жениться. Немедленно.

– Я бы тоже помылась и переоделась. – Гвендолин тронула его за грязный рукав. – Потребуется несколько часов, пока горничная доставит мое платье. Она со священником и адвокатами ждет в гостинице. Вы же понимаете, что адвокаты должны присутствовать, чтобы подписать нужные бумаги. А вы не захотите быть все это время в мокрой одежде.

Дориана охватила паника.

Адвокаты хотят удостовериться, что он дееспособен.

Недавно четырнадцатилетний брак графа Портсмута аннулировали на том основании, что он был невменяем, когда женился. Мисс Адамс явно не собирается рисковать и не желает лишиться прав на его состояние и титул.

Но если они сочтут его сумасшедшим… Дориан вздрогнул от ужаса.

– Посмотрите на себя! – вдруг рассердилась Гвендолин. – У вас зуб на зуб не попадает. Берти, прекрати таращить глаза, как выброшенная на берег рыба, и помоги своему упрямому другу. Отведи его наверх, пока он не потерял сознание, да вели слугам приготовить ему ванну и что-нибудь поесть. Бабушка, пошли в гостиницу за всем необходимым. Абонвиль, я хочу поговорить с вами.

8
{"b":"6030","o":1}