ЛитМир - Электронная Библиотека

Лейла заплакала от стыда, сознавая, что так легко оступилась и тем самым разочаровала своего опекуна. Но Эндрю объяснил ей, что она не виновата; что все это случилось лишь по молодости и потому, что ее некому было защищать и направлять. Фрэнсис Боумонт не должен был злоупотребить ее доверием, но таковы мужчины: если их только немного поощрить, они непременно пользуются предоставленной возможностью.

Тогда Лейла заплакала еще сильнее. Она поняла, что каким-то образом, должно быть, дала повод и предоставила Боумонту эту возможность. Ведь она его не избегала. Наоборот, она увлеклась этим красивым опытным мужчиной, который уделял столько времени бедной, одинокой молодой девушке.

«Надеюсь, все к лучшему, — утешал ее Эндрю. — У тебя по крайней мере будет муж, который станет о тебе заботиться. И теперь ты поняла, как легко оступиться, и будешь более осторожна».

Лейла клятвенно обещала, что будет осмотрительна. Она понимала, что очень легко могла оказаться на панели — такое случается со многими девушками, попавшими в беду. Но она выйдет замуж за Фрэнсиса и больше никогда не позволит себе ошибиться. Лейла непременно докажет, что она не такая, каким был ее отец.

До сих пор ей это удавалось.

Но лишь до сих пор.

— Все это было очень давно, — сказал Эндрю, словно увидел по глазам Лейлы, что она вспомнила о прошлом. — Не будем больше об этом говорить, хотя смерть всегда пробуждает в нашем сознании прошлое. — Эриар встал. — Что нам сейчас нужно, так это выпить горячего чаю и поболтать с леди Кэррол, чтобы поднять настроение. Я дам тебе несколько необходимых юридических советов, а Фиона, я не сомневаюсь, предложит сто способов, как свести с ума коронера[2].

Благодаря Исмалу расследование причин смерти Фрэнсиса Боумонта было одним из самых великолепно организованных зрелищ в недавней истории Англии.

Он сам лично отобрал медицинских экспертов, проанализировал результаты вскрытия, изучил многочисленные письменные показания и определил, в каком порядке будут вызваны свидетели. Хотя ни коронер, ни присяжные заседатели об этом не догадывались, расследование закончилось, как только первый свидетель — граф Эсмонд — дал показания.

Поскольку в трупе Фрэнсиса — естественно — не было найдено ни капли синильной кислоты, Исмалу оставалось лишь опровергнуть домыслы миссис Демптон, и с той минуты смерть от несчастного случая стала единственной версией смерти Боумонта.

Особого труда это не составило. Исмал оценил слабые стороны показаний экономки, когда слушал, как она отвечала на вопросы Квентина. Все, что было нужно, — это сделать несколько загадочных намеков во время дачи собственных показаний и тем самым направить в нужное русло последовавшие за этим вопросы коронера к миссис Демптон.

Сразу же после того, как его допросили, Исмал исчез и скоро вернулся переодетым в захудалого констебля как раз в тот момент, когда миссис Демптон рассказывала, каким святым человеком был ее хозяин, а хозяйка — орудием в руках сатаны. Экономка упорно отрицала то, что было известно всему свету — включая коронера: что Боумонт почти все время спал под действием наркотиков, что он вообще принимал наркотики и почти все свое время проводил в борделях, игорных домах и притонах курильщиков опиума.

Следующим допрашивали мистера Демптона. Но он не добавил ничего существенного, кроме того, что миссис Боумонт послала за доктором и своим поверенным.

Квентин, который давал показания после мистера Демптона, заметил, что поскольку мистер Эриар был опекуном миссис Боумонт, она, естественно, обратилась к нему в трудную минуту.

Соседи ничего не видели и не слышали.

Затем показания один за другим — а их было шестеро — давали медики. Исмал знал, что они не обнаружили в организме Боумонта синильной кислоты, потому что это практически было невозможно даже при более благоприятных обстоятельствах. В случае же с Боумонтом потребовалась бы минимальная доза: симптомы отравления синильной кислотой и опиумом были схожи, а внутренние органы Фрэнсиса уже были непоправимо поражены алкоголем и наркотиками. Именно этим, а также частыми головными болями, которые испытывал Боумонт, эксперты-медики объясняли нехарактерное расширение зрачков. Двое врачей даже утверждали, что Боумонт умер естественной смертью. Доза опийной настойки не оказалась бы фатальной, если бы не плачевное состояние органов пищеварения.

«Да-а, мадам правильно выбрала яд», — подумал Исмал. Чего он не мог понять, так это того, что она не рассчитала время. Очевидно, она действовала в состоянии аффекта. А ведь отравление, особенно такое, какое выбрала она, требовало более тщательной подготовки.

Боумонта нашли спустя несколько часов после того, как он умер. Это означало, что мадам, верно, отравила его сразу после ссоры. Но как ей удалось так быстро найти синильную кислоту? Может быть, она прятала ее в студии? Тогда это свидетельствовало бы о том, что она планировала убийство заранее, а значит, выбрала не самое подходящее время. Зачем, в самом деле, затевать перед убийством шумную ссору.

Именно время убийства беспокоило Исмала. Том Демптон, находившийся на первом этаже, услышал шум и грохот в комнате хозяина в то же самое время, когда его услышала и мадам — через несколько минут после того, как хозяин вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Но как же тогда она, черт возьми, это сделала? И она ли это сделала? А как же чернила?

Все же что-то не сходилось.

Все семь дней Исмала мучили эти мысли. Но воля и гордость не позволяли ему пойти к мадам Боумонт и начать задавать ей вопросы или манипулировать ею, пустив в ход весь свой обширный запас трюков, чтобы вырвать у нее ее секрет. Поступить так было равносильно признанию того, что его загнали в тупик. Но за десять лет он ни разу не сталкивался с проблемой, которую не мог бы решить. И сейчас он присутствовал на процессе, исход которого был предопределен только для того, чтобы изучать Лейлу и увидеть, не выдаст ли она себя жестом или какой-нибудь фразой, тем самым давая ключ к разгадке. Скоро наступит очередь ее показаний. И тогда-то Исмал и получит ответ.

Исмал очнулся от своих размышлений, потому что почувствовал, что атмосфера в зале изменилась. Он взглянул на дверь как раз в тот момент, когда Лейла Боумонт, одетая во все черное, переступила порог.

Она прошла по узкому проходу между скамьями и в гробовой тишине зала было слышно, как шуршат ее юбки. Когда мадам Боумонт дошла до своего места, она подняла вуаль, окинула презрительным взглядом притихший зал и посмотрела на коронера.

Мужчины вокруг Исмала снова заволновались. Даже у него на секунду прервалось дыхание.

«Клянусь Аллахом, — подумал Исмал, — она великолепна. Лед и пламя одновременно».

«Она моя», — прорычал живший внутри его дикарь.

«Со временем, — поправило его цивилизованное эго. — Запасись терпением».

Лейла ожидала, что ее появление в зале вызовет ажиотаж. Она специально для этого соответствующим образом оделась. Не желая вызвать к себе жалости, Лейла выбрала такой элегантный наряд, какой только мог позволить черный цвет траура.

На ней была огромная украшенная широкими шелковыми лентами бархатная шляпа, надетая немного набок, как того требовала мода, и черное шелковое платье с подложенными плечами и широкими рукавами, оканчивающееся почти у самого пола двумя воланами.

Лейла не знала, что говорили свидетели до нее — ее держали в другой комнате. Но судя по выражению лица Эндрю, дела обстояли не так уж плохо. Ее поверенный был раздражен, но не обеспокоен.

Эсмонда в зале не было. Лейла не видела его с того дня, как умер Фрэнсис. Она не знала наверняка, считает ли граф ее виноватой, хотя его отсутствие говорило скорее о последнем. Без сомнения, он не хотел компрометировать себя знакомством с убийцей. Скорее всего он вообще не давал показаний, а использовал свое влияние, чтобы остаться в стороне.

Естественно, никто не говорил Лейле, кто будет вызван в качестве свидетелей. Вопреки тому, что в соответствии с законом человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана, и что сейчас был не суд, а лишь предварительное слушание, с Лейлой обращались так, как обычно обращаются с подозреваемым, то есть держали в неведении того, что происходило в зале.

вернуться

2

Следователь, производящий дознание в случаях насильственной или скоропостижной смерти.

13
{"b":"6031","o":1}