ЛитМир - Электронная Библиотека

Лейла покинула Венецию в том, в чем была. Однако ей было известно, что деньги на ее содержание и обучение поступали от какого-то парижского банкира. Именно через этого банкира Боумонт — не без труда — узнал имя того человека, которому было поручено вести дела Лейлы Бриджбертон, и послал за ним. Это был Эндрю Эриар.

И опять Исмал не усмотрел никаких прегрешений в поведении Боумонта. Лейла была в его власти, а Боумонт честно и добросовестно действовал в ее интересах. Самым убедительным было то, что он обратил внимание Эриара на трудное положение, в котором оказалась Лейла. Исмал, скрупулезно изучив все, что касалось Эриара, понял, что поверенный всегда был неподкупен. Видимо, с рождения. В общем — святой.

Если бы Боумонт изначально замышлял что-то плохое, он не передал бы свою власть над одинокой девушкой в руки святого. Однако все эти действия не вязались с тем Боумонтом, которого знал Исмал. Неужели человек мог так измениться за десять лет?

— Ваш отец, несомненно, поступил мудро, выбрав мистера Эриара вашим опекуном, — осторожно вставил Исмал.

— Надеюсь, что хотя бы это зачтется моему отцу. Он был негодяем и вместе с тем чрезвычайно заботливым отцом. Ради меня он добился знакомства с несколькими приличными людьми — например с парижским банкиром и Эндрю. У всех, кому было поручено вести мои дела, была безупречная репутация, и отец позаботился о том, чтобы они ничего не узнали, какими делами он в действительности занимается. О них Эндрю узнал только в полиции, когда они его допрашивали, потому что в своем завещании отец назначил его моим опекуном. Лейла немного помолчала.

— Вы можете себе представить, какой я была проблемой для Эндрю. Он безупречно честный человек. Но узнав правду — что я жива и что это может оказаться для меня фатальным, — решил, что будет несправедливо, если я пострадаю за преступления моего отца. И тогда Лейла Бриджбертон умерла, а вместо нее появилась Лейла Дюпон.

— И несомненно, это Эриар решил, что Париж более безопасное место для вас, чем Лондон? В Париже вы меньше рисковали быть узнанной какой-нибудь школьной подругой или знакомыми семьи.

Лейла не ответила, она все так же не отрывала взгляда от альбома.

Исмал сел на табурет рядом с нею.

— Прошлое меня не касается, — сказал он. — Вы просто хотели объяснить, почему считаете себя в какой-то степени обязанной своему мужу. Я это понимаю и прошу прощения за то, что высмеял ваше желание быть справедливой.

— Я влюбилась в Фрэнсиса, — тихо сказала Лейла. — Он разговаривал со мной. Слушал. Он давал мне почувствовать, что я красива. Что я особенная. Он фактически угрозами заставил одного из лучших художников Парижа взять меня своей ученицей. К тому времени, когда появился Эндрю, ничто не могло заставить меня уехать из Парижа, потому что там жил Фрэнсис. Эндрю думал — и я поддерживала его в этом мнении, — что я не хочу прерывать своих занятий живописью, чтобы завоевать место в той профессии, к которой у меня есть талант. Но шансы для женщины-художницы пробиться и занять в этой профессии достойное место очень невелики. У меня не хватило бы смелости пытаться и дальше, если бы не Фрэнсис. Он был мне нужен.

Лейла подняла на Исмала глаза.

— До сих пор я не до конца понимаю, почему Фрэнсис обо мне заботился. Он был красив, обаятелен и… о, он мог бы иметь любую женщину, какую бы только захотел. Не знаю, почему он женился на мне?

Исмал тоже не совсем это понимал. Впрочем, только до этого момента. Он заглянул в глаза Лейлы и в их золотистой глубине увидел то, что видел Боумонт. И сердцем почувствовал то же, что чувствовал он.

Исмал скучал по ней, мечтал услышать ее голос, ощутить ее аромат, как наркоман мечтает о наркотике. А для Боумонта таким наркотиком, без сомнения, было вожделение. Он увлекся Лейлой с самого начала, и его увлечение продолжалось еще многие годы. Лейла сказала, что тоже сначала любила Боумонта и он был ей нужен, и она, должно быть, любила со всей страстью своей натуры. Если бы Исмал оказался на месте Боумонта в те далекие годы, он тоже был бы околдован ею. Он сделал бы все, только бы заполучить ее… и удержать.

Нетрудно догадаться, что сделал Боумонт. Так легко соблазнить молодую неопытную девушку, почти подростка, и не оставить ей другого выбора, как выйти замуж. Исмал поступил бы так же. Он всегда презирал Боумонта, но то, что он тогда не оказался на его месте, сейчас приводило его в отчаяние. Более того, он ненавидел и ревновал Боумонта.

— Вы так хорошо разбираетесь в людях, — стараясь не выдать своих чувств, сказал Исмал. — Вы чувствуете, какие они на самом деле, и эта правда видна на ваших портретах. А себя вы не видите. Поэтому вы не понимаете, что чувствовал ваш муж, почему женился на вас и почему не бросил даже после того, когда вы отказали ему в своей постели. Он был вашей первой любовью — принцем, которого ждет любая девушка. Потом вы переросли его и разлюбили. Но он, который был намного старше и опытнее вас… — Исмал отвернулся. — Его судьба была решена, приговор вынесен. Он любил вас и, как ни пытался, не мог перестать любить.

Пусть это послужит хоть каким-то утешением, подумал Исмал. Боумонт наверняка страдал. Он попался в собственную ловушку. Как того и заслуживал.

— Вас послушать, так это какая-то мелодрама. Я вам уже давно сказала, что Фрэнсис излечился от своей так называемой любви очень быстро.

Исмал пожал плечами.

— Конечно, однолюбом он не был. Насколько я знаю, он никого не любил и редко ложился дважды в постель с одной женщиной. Такие мужчины, как правило, оставляют своих жен. Не могу сказать вам, сколько раз его друзья упрекали его в обескураживающем чувстве собственности в отношении вас. Если принять во внимание то, что вы мне рассказали, другого ответа, кроме как любовь, нет. И это многое объясняет.

— Его друзья? — Глаза Лейлы сверкнули гневом. — Это все, чем вы занимались в это время? Сплетничали обо мне с его распутными друзьями? — Она вскочила. — Господи, а я вам столько всего наговорила! Вы об этом тоже будете сплетничать?

— Конечно же, нет. Странные вы делаете выводы. Никто плохо о вас не говорит. Напротив…

— Ко мне это не имеет никакого отношения. У него были враги. Вам поручили выяснить, за что они злились на него. Это не я сделала его ненавистным, омерзительным. О! Ради Бога!

Лейла подбежала к камину. Краем глаза Исмал увидел, как она быстро смахнула рукой слезы. И от этого быстрого движения у него защемило сердце.

Лейла была несчастна. Такой он ее нашел, и скорее всего она чувствовала себя несчастной всю эту неделю. И она была одна. Исмал сомневался, что Лейла доверила кому-либо, даже своей лучшей подруге, секреты своего растерзанного сердца.

А ему она и вовсе не должна доверять. Он не сможет противостоять искушению загнать ее в ловушку, воспользовавшись тем, что знает о ней. И это будет глупо во всех отношениях.

Надо остановиться. Переменить тему, отвлечь Лейлу. Поговорить о расследовании. Ведь он здесь именно по этой причине.

— Конечно, не вы сделали его ненавистным. Никто…

— Не надо меня успокаивать, — прервала его Лейла. — Подойдя к софе, она стала перекладывать с места на место многочисленные декоративные подушки. — Вы, конечно же, не сплетничали. Вы просто собирали информацию. Я не имею права указывать вам, как вести расследование.

— Кстати, по поводу расследования, — подхватил Исмал. — Мне следовало бы получше объяснить…

— Ну да, вы не успели. Я отвлекла вас своей пустой болтовней о моем прошлом. — Взяв красную подушечку, Лейла стала обрывать оборку, быстро моргая, чтобы смахнуть слезы.

О Аллах! Она сейчас расплачется и что тогда ему делать? Исмал сел на софу рядом с Лейлой.

— То, что вы мне рассказали, поможет делу, точно так же, как то, что вы на днях рассказали мне о лорде Эйвори. Характер жертвы очень часто может дать ключ к разгадке преступления, а иногда и преступника.

— А его частная жизнь? Она тоже дает ключ к разгадке? Вы сказали, что Фрэнсис был в отчаянии. Из-за любви.

29
{"b":"6031","o":1}