ЛитМир - Электронная Библиотека

Лейла вошла в студию со словами:

— Отлично. Вы выиграли, Эсмонд. Вы с самого начала не хотели этим…

Остаток речи куда-то разом исчез.

Не было ни речи, ни мысли, ничего на свете, только картина, которая представилась ее взору.

Эсмонд сидел на ковре перед камином, скрестив ноги по-турецки, обложенный с трех сторон подушками. На коленях лежал открытый альбом для эскизов. Рядом стояли небольшой кофейник с кофе и блюдо с печеньем.

На Эсмонде было что-то шелковое, переливающееся: свободный, без пуговиц золотой халат, подпоясанный кушаком цвета голубого сапфира и такого же цвета широкие шаровары.

Золотой принц.

Из сказки.

Лейле хотелось протереть глаза, но она побоялась: вдруг Эсмонд исчезнет. Она сделала шаг. Он не исчез, но и не шевельнулся, а лишь смотрел на нее своими невероятно синими глазами. Она подошла к краю ковра.

— Вы хотели знать, кто я? Вот он я — такой, каким вы меня нарисовали.

У него даже голос был другим: исчез легкий французский акцент. Он говорил на языке английского привилегированного класса, но с намеком на какой-то неопределенный, неизвестный ей акцент.

Лейла молчала, но Эсмонд, казалось, этого не заметил.

— Вы были не совсем правы. Я никогда не носил тюрбана. В них слишком часто заводятся всякие паразиты. Знаете, в моей стране чистота — большая проблема. Чтобы приготовить ванну, надо потратить несколько часов. А если без конца приходится отбиваться от врагов, трудно выкроить время на что-то еще.

Если это не сон, то она, должно быть, пьяна. Неужто это Эсмонд так непринужденно говорит о тюрбанах и ваннах? У нее лихорадка?

Лейла приблизилась еще на один шаг.

— Но меня избаловали такой роскошью, которую мои бедные соотечественники не могли себе даже вообразить. Я не носил тюрбана и одевался как хотел. Но никто не смел надо мною смеяться или ругать меня, потому что я родился при странных обстоятельствах, а мою мать считали колдуньей. Мой кузен Али-паша в это верил. Он даже верил в ее предсказание, что я стану еще одним Александром, который выведет свой народ из рабства и восстановит былое величие Иллирии[6].

Не веря ни своим глазам, ни ушам, Лейла, как завороженная, опустилась на ковер напротив Эсмонда.

— Иллирия? — повторила она.

— Таким было древнее название этой страны. Часть ее известна в вашей стране как Албания. Я албанец — по рождению и по крови. Вы хотели узнать мое настоящее имя. Моя мать, которая была христианкой, хотела назвать меня Александром — на нашем языке Скандер. Мой отец был мусульманином и выбрал для меня другое имя — Исмал. Меня зовут Исмал Делвина.

Так вот откуда появился Алексис Делавенн.

На самом деле его зовут Исмал Делвина, хотя его мать хотела назвать его Александром. Сердце Лейлы сжалось. Она узнала то, что хотела — и даже больше. У него были мать и отец, место, где он родился — Албания. Но даже его соотечественники считали его странным.

— Исмал, — прошептала она. — Вас зовут Исмал.

Он помолчал, будто ожидая, что Лейла скажет еще чего-нибудь, но и она молчала.

— Это обычное мусульманское имя. Мой отец был непритязательным человеком. Воином. От него я унаследовал рост и силу. Именно из-за моего роста возникли суеверия. Впрочем, суеверия начались уже при моем рождении. Я родился в полнолуние, и мои волосы были светлыми. Это было первым дурным предзнаменованием. Вторым был тот факт, что младенцем я не выносил, чтобы меня пеленали. Я всегда освобождался от пеленок, потому что с детства не терпел, если меня лишали свободы. Когда мне было три года, произошло третье предзнаменование. Я играл в саду, и мне на колени вползла змея. Я ее задушил, обмотал вокруг шеи и пошел похвастаться перед старшими.

— Вам было три года?

— Это важно. В три года — третье предзнаменование. Мой народ считает, что число три обладает большой силой. Мой народ вообще суеверен. Люди верят в колдунов и вампиров, в волшебство, в сглаз, в проклятия и в обереги, отпугивающие зло и болезни. После трех таинственных событий, о которых моя мать рассказала всем, все поверили, что я сверхчеловек. — Насмешка скривила губы Исмала.

«Он как будто смущен», — подумала Лейла.

— От моей матери я унаследовал хитрость и коварство. Если бы не умение обманывать, я не стал бы тем, кем являюсь сейчас.

После короткой паузы Исмал возобновил свой рассказ:

— Когда Али услышал о странном маленьком мальчике, он приехал посмотреть на меня и тут мать рассказала ему, что видела сон, в котором была предсказана моя судьба. Сомневаюсь, что она видела этот сон. Она была насквозь лжива и обманула Али, потому что хотела жить в роскоши. Ее ложь удалась, и моя семья переехала к нему во дворец. Али был величайшим во всей Оттоманской империи скрягой, но, поверив в ложь моей матери, он послал меня за границу, чтобы я получил западное воспитание и образование — в Италии, Франции и Англии. В Англии я учился в Оксфорде.

Так вот откуда у него такое прекрасное произношение.

— Но я учился всего несколько лет, потому что очень скоро обогнал не только сверстников, но и учителей.

Лейла слушала, затаив дыхание.

— Как я уже сказал, предсказанное моей матерью будущее было ложью. Но я в него верил. И когда я стал юношей, я решил, что первым шагом в осуществлении моего предназначения будет свержение Али. К тому времени я уже ничего не был ему должен — я вернул все до последней монетки, потому что благодаря моим услугам он страшно разбогател. В долгу я был только перед своим народом — во всяком случае, так мне подсказывало мое юношеское высокомерие. Я решил уничтожить тирана, но потерпел неудачу. Али отомстил за измену тем, что приказал меня отравить. Не сразу, а постепенно.

У Лейлы по спине пробежали мурашки.

— Но меня не так-то легко убить. Это поняли многие, но не Али. Двое преданных мне слуг спасли меня. Со временем, после нескольких неудачных предприятий, судьба свела меня с лордом Квентином. Это он нашел применение моим разнообразным, но не совсем обычным талантам. Чем я с того времени занимался, я не могу рассказать, даже вам. Достаточно сказать, что дело «Двадцать восемь» было типичным.

Исмал отложил альбом.

— Мне и раньше приходилось работать с женщинами. Но я не вступал с ними в связь. Я не позволял им нарушать мой покой, потому что от влюбленной женщины можно ждать чего угодно. Вчера вечером вы меня очень расстроили. Я поклялся, что вернусь в Париж.

Замечание Исмала обидело Лейлу, и чары немного рассеялись.

— Вы меня тоже очень огорчили. Когда я вошла в студию, я была готова сказать вам, что отказываюсь от расследования и больше не хочу вас видеть.

Исмал покачал головой:

— Я не верю, что вы откажетесь. Вы не успокоитесь, пока не найдете убийцу. Вас нервировало даже то, что я не назвал своего имени. Теперь вы его знаете, и я рассказал вам все, о чем вы спрашивали, потому что был уверен, что не смогу оставить вас, а вы рано или поздно выведаете обо мне всю правду.

— Вы хотите сказать, что просто решили со всем этим покончить? — раздраженно спросила Лейла.

— Да.

— Чтобы я перестала изводить вас вопросами и устраивать сцены? Чтобы избежать хлопот со мною?

— У Али-паши в гареме было триста женщин. Даже эти триста женщин, действуя одновременно, не смогли бы свести меня с ума так, как это сделали вы. Им бы даже не удалось вырвать у меня мое настоящее имя.

Гарем? Он рассказал ей историю своей жизни, но ей ни разу не пришло в голову, что у него могла быть жена — или несколько жен, а может, и сотни.

— А сколько их было у вас?

— Женщин? Вы имеете в виду жен, наложниц? — Да.

— Я забыл.

— Исмал.

Он улыбнулся.

— Ничего смешного. Жен не забывают.

— Как это легко сорвалось с ваших губ. Мое имя.

— Не хотите говорить — не надо. Полагаю, это не мое дело. Наверное, и правда это не ее дело. Он и так рассказал ей больше, чем она имела право знать. Она ведь только спросила, как его на самом деле зовут.

вернуться

6

Древнее государство на территории юга Балканского полуострова.

53
{"b":"6031","o":1}