ЛитМир - Электронная Библиотека

Уже не имело никакого значения, сам ли Бриджбертон в ту роковую ночь десять лет назад свалился в канал или его столкнули в воду. Если его столкнули, не важно, кто это сделал — слуги Исмала или предавший его друг. Например, Боумонт. Все эти детали сейчас не имели значения. Главным было то, что, покинув тот дворец в Венеции, Исмал дал ход событиям, которые разрушили жизнь молодой девушки. И все несчастья, которые пришлось пережить с тех пор Лейле, ложатся тяжелым грузом на его совесть.

Исмал был готов посвятить ее счастью всю свою жизнь, только бы искупить боль, которую он ей причинил. Но на это ему требовалось время. Если Лейла слишком быстро узнает, что он причастен к смерти ее отца, она, возможно, никогда его не простит. Она отвергнет его точно так же, как отвергла Боумонта.

С болью в сердце Исмал понимал, что надо было сказать Лейле правду с самого начала. Тогда, что бы она о нем ни думала, она по крайней мере не считала бы его лжецом. Ему следовало рассказать ей, кто он на самом деле, и предоставить ей решать, любить его или нет. Он же поступил нечестно: завоевал ее любовь обманом.

От одной мысли, что он может потерять Лейлу, Исмалу становилось невыносимо больно.

Пока он стоял перед зеркалом и изучал морщинки вокруг глаз (они выдавали его так же, как подрагивание губ у Эйвори), Исмал продумывал план, как оттянуть время признания.

Хорошо бы, если бы Лейла была чем-то занята, надо сделать так, чтобы ее мысли были сосредоточены на чем-то другом. Исмал начал с того, что попросил ее помочь избавиться от непроизвольной реакции лицевых мышц. Потом он отвлек ее любовью. Когда он перед рассветом ушел, Лейла была слишком утомлена, чтобы думать.

На следующий день Исмал тщательно продумал, что они будут делать на неделе и какие он даст ей задания, которые отняли бы у нее много времени.

Вечером, вместо того чтобы сразу повести ее в спальню, он отвел ее в студию и, усадив за рабочий стол, положил перед ней лист бумаги, где под заголовком «Главные подозреваемые» были пять фамилий: Эйвори, Шербурн, Лэнгфорд, Мартин… и Кэррол.

Лейла смотрела на список целых две минуты, не говоря ни слова. Когда наконец она обрела дар речи, она была явно раздражена.

— Откуда это у тебя? Это почерк Фрэнсиса. Какого черта он составлял списки подозреваемых? С намерением установить их алиби?

Исмал открыл чернильницу, обмакнул в чернила перо и написал: «Понедельник, 12 марта. Выяснить алиби каждого».

— Теперь понимаю. Подделка почерка — один из твоих многочисленных талантов.

— Надо всегда быть готовым к тому, что записки или письма могут попасть в чужие руки. Эйвори и его отец поняли, что такие письма могут оказаться весьма дорогими даже десять лет спустя.

— Похоже, я еще много о тебе не знаю. Как давно ты заподозрил в убийстве Фиону? — спросила Лейла, не смея поднять глаза.

— Лейла, мы оба с тобой не глупы и не слепы. Мы не можем продолжать притворяться, что не видим того, что лежит на поверхности. Леди Кэррол терпеть не могла твоего мужа. Много лет она ненавидела его за то, что своим бесстыдным поведением он исковеркал твою жизнь, а она считает тебя своей сестрой. За несколько недель до своей смерти он опозорил ее сестру Легацию. В тот вечер, когда предположительно был подмешан яд, Фиона была в Лондоне. Мы оба понимаем, что ее алиби должно быть подвергнуто сомнению.

Исмал придвинул табурет и сел рядом.

— Она одна из тех, кто привлек наше внимание. Почти у всех знакомых твоего мужа были причины убить его. Мы слишком увлеклись причинами, и нас отвлекла проблема Эйвори. Я предлагаю начать сначала и попробовать сократить список. Давай начнем с того, что выясним, где эти люди были в вечер убийства.

Лейла не ответила, а лишь, не отрываясь, смотрела на список.

Исмал продолжал объяснять. Из пяти главных подозреваемых только леди Кэррол была в ситуации, требовавшей от нее объяснения. Но никого, включая ее, нельзя было расспрашивать напрямую.

— Надо все узнать окольным путем. Это будет нелегко, но я не вижу другого выхода, если мы хотим решить проблему в ближайшее время.

— Полагаю, ты никогда не говорил о Фионе, потому что знал, что я начну суетиться еще больше, чем в случае с Дэвидом, — сказала Лейла. — Я вела себя непрофессионально.

— И к тому же весьма глупо. Я знаю, что ты души не чаешь в леди Кэррол. Она была моим самым верным союзником против Боумонта. Честно говоря, я бы выбрал ее в качестве убийцы, потому что она по крайней мере никогда не причинила бы зла тебе — даже чтобы спасти саму себя.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

— Я позабочусь об этом. Я также пойму, если ты откажешься собирать информацию за спиной своей лучшей подруги. Может, предоставишь это неприятное дело мне?

Лейла снова посмотрела на список.

— Нет, Фиону я возьму на себя. — Тон был уже деловым. — На твоем месте я бы предоставила Лэнгфорда леди Брентмор, поскольку она пользуется доверием его жены. Но тебе придется взять на себя Дэвида.

— Он уехал вчера в Дорсет. Надо этим воспользоваться. В его отсутствие мы с Ником — конечно, переодевшись — сможем выведать что-нибудь у его слуг.

— Остаются Шербурн и Мартин.

— Я предоставляю Шербурна тебе, — великодушно заявил Исмал.

— Ничего подобного. Я займусь Хеленой.

— Вряд ли у тебя получится. Шербурн и леди Кэррол потребуют от тебя много времени.

— Я займусь женщинами, а ты — мужчинами. Исмал заставил себя говорить спокойно.

— Это нерационально. Твоя подруга — это одно, а Хелена — совсем другое. Во-первых, ты не можешь добиваться дружбы с проституткой, не вызвав скандала. Во-вторых, позволь тебе напомнить, что у нее есть опасные друзья, не говоря уже о ее прошлом, которое не терпит того, чтобы его изучали слишком пристально. Если она…

— По мнению леди Брентмор, в настоящее время Хелена находится на содержании у Малькольма Гудриджа. — У Лейлы сверкнули глаза. — Если ты надеешься на личные встречи с Хеленой, тебе придется ее заинтересовать. Я очень сомневаюсь, что она рискнет расстаться с Гудриджем только ради того, чтобы иметь счастье заглянуть в твои прекрасные синие глаза. И если ты рассчитываешь на то, что я смирюсь с тем, что ты заведешь в Лондоне гарем, советую тебе хорошенько подумать.

— Лейла, не позволяй ревности брать верх над осторожностью. Это непрофессионально.

— Возможно, я и не профессиональна. Но осторожности мне не занимать. Если ты начнешь крутиться вокруг Хелены, ты приобретешь двух смертельных врагов: Малькольма Гудриджа… — Лейла улыбнулась. — Угадай, кто второй?

Ему следовало бы знать, что он никогда ничего не сделает по-своему, если в дело вмешается Лейла. Исмал был готов предоставить ей Шербурна. Тот по крайней мере был джентльменом. К тому же он был не слишком умен, а Лейла уже однажды с ним справилась. А Хелена Мартин была гораздо более опасным соперником.

— Я знаю, что ты необыкновенно умна. Но в некоторых случаях ум не заменяет опыт. Хелена Мартин тебе не по силам. Она выросла среди воров и добилась успеха не по воле случая или удачи.

— Я прожила десять лет с Фрэнсисом Боумонтом, — парировала Лейла. — А моим отцом был Джонас Бриджбертон. Я уверена, что смогу переиграть Хелену. — Лейла направилась к двери. — Все, что мне надо, — это предлог, чтобы встретиться с ней. Хочешь помочь или предпочитаешь, чтобы я набила себе шишек? Ведь я любитель, а не профессионал.

Пять дней спустя Лейла стояла в холле дома Хелены Мартин. Она пришла сюда без ведома или разрешения Исмала. Она не посвятила его в свой план, потому что была уверена, что он не станет ей помогать. Все эти пять дней он только и делал, что всячески отвлекал ее. Лейле пришлось признать, что у него это довольно хорошо получалось. Если бы Исмал имел дело с менее упрямым существом, чем она, его усилия могли бы увенчаться успехом.

Исмал отвлекал Лейлу в постели, хотя и не только там, но и на полу, в кресле, на подоконнике, прислонив к гардеробу и даже на черной лестнице. Если это оказывалось недостаточным, чтобы отвлечь ее, Исмал изо всех сил старался смутить ее в гостях. Он бросал на нее знойные взгляды, сидя напротив за обеденным столом, или в гостиных, или стоя рядом на балу. Он испытывал ее терпение, говоря двусмысленности. Не важно, что никто не догадывался о значении его слов. Лейла их отлично понимала, и ей приходилось сосредоточивать всю свою волю, чтобы не выдать себя.

60
{"b":"6031","o":1}