ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я знаю, – она не слушала меня, – что нас называют «мцари». Это слово стало почти ругательным. По крайней мере, для тех, кто его произносит у нас за спиной. Но мы верим в традиции. А некоторые верят чересчур сильно.

– Иными словами, – я подбирал слова осторожно, – они боятся. Думают, после Лернея в моих мозгах была полная каша, а потом мне их промыли демоны. Давно в стране идет охота на ведьм?

Лианна покраснела.

– Все совсем не так. Просто вы должны знать, что некоторые в столице вами недовольны.

Я начал смеяться.

Я смеялся громко, откинув назад голову, и, не помню точно, может, даже стучал ладонью об стол. В тот момент я действительно выглядел как пациент, сбежавший из психиатрической клиники «Ратледж».

– Простите, Лианна, – сказал я, когда мне наконец удалось совладать с собой.

Все это время она молчала. То ли испугалась, то ли окончательно уверилась, что слухи обо мне – правда.

– Знаете, когда я впервые услышал эту фразу? Много лет назад. Бой только что закончился. Как сейчас помню – рядом со мной стоял Билли. Мы знали друг друга недавно, но быстро стали друзьями. На войне все происходит быстро.

Мы были единственными, кто остался. Из целого отряда. Всех других раскидало – я даже не знаю, где. Лишь я и Билли. Только вот головы у него не осталось. А из шеи торчал осколок позвоночника. Где-то далеко по-прежнему грохотали взрывы. Я поднимал его голову, приставлял к шее и проводил ладонями по разрезу. Я знал, что ничего не могу поделать. Прекрасно знал. Но все равно тер руками снова и снова, пока мои пальцы не превратились в сосульки.

Потом мои часы ожили. Я открыл их – не машинально, я думал, что мне сейчас сообщат о подкреплении. Что чародеи рядом и они спасут Билли.

И вот тогда я получил это сообщение из штаба. «Некоторые в столице вами недовольны». Ни слова больше. А когда я затем посмотрел на Билли, то понял, что он умер. Умер уже давно, и мне уже никогда не спасти его.

Лианна смотрела на меня.

Я не заметил, как закрыл лицо руками. Не хотел, чтобы она видела моих слез.

Черные Драконы не должны плакать. Иначе сойдут с ума.

– Билли был первым, кого я похоронил. Вы знаете, как хоронят людей в болоте? Вы просто кладете тело в трясину, и оно медленно уходит под землю, пока не исчезнет совсем. Ни креста. Ни надгробного памятника.

Как мне хотелось лечь тогда рядом с ним, закрыть глаза, свернуться в комочек, чтобы топь поглотила и меня. Как часто потом я упрекал себя, что не сделал этого. «Некоторые в столице вами недовольны».

Я в упор взглянул на Лианну.

– Не в первый раз.

12

– Они кладут изюм в булочку с кунжутом, – заметил я.

Десять пар глаз уставились на меня. Я разломил сдобу, чтобы ни у кого из собравшихся не оставалось сомнений в моих словах.

– Изюм с кунжутом, – повторил я. – По-вашему, так можно делать?

Я сидел на простом деревянном стуле – слишком простом для того, кто привык к изящной эльфийской мебели. Или к ее отсутствию вообще.

Обеденный стол передо мной был девственно чист, словно обитатели комнаты дали клятву никогда в жизни не притрагиваться к съестному. На самом деле, все обстояло проще – они ели на полу.

В дальнем углу комнаты поднималась куча огрызков. Арбузные корки соседствовали здесь с куриными косточками, промасленная бумага украшала обглоданные рыбьи головы.

Если бы в тот момент в мою собственную голову пришла идея позаниматься дедукцией, я мог бы заключить – здесь какое-то время жили крысюки. Судя по количеству мусора, не меньше трех дней и не больше недели.

Они никогда не выбрасывают объедки. И не потому, что страдают такими пороками, как лень и нечистоплотность. Просто иначе им негде было бы спать.

Я бросил разломанную булочку – точно и аккуратно, как игрок в баскетбол. Она опустилась прямо на вершину кучи, потом покатилась вниз.

В точности, как человеческая судьба.

Впрочем, в дедукции не было необходимости. Все пятеро крысяков находились тут же, вокруг меня, и их маленькие глазки пытались определить – а сколько огрызков останется от меня.

Их предводитель стоял в центре. Он по-прежнему носил на руках два лезвия, в форме орлиных крыльев. Два других клинка оставались в заплечных ножнах. Но я отчего-то питал сомнение в том, что они там заржавели и не покажут носа в решительный момент.

Носы у них были острые.

Очень.

– Что ты здесь делаешь, эльф? – спросил мечник.

Вопрос был глупым.

Люди всегда задают глупые вопросы, получают не менее тупые ответы, а потом горько обижаются на несправедливость мира.

– Беседую с тобой, – отвечал я.

Крысяк повел усами.

Воин пытался определить – не привел ли я с собой отряд легионеров, которые в этот момент как раз окружают здание. А если нет, то откуда у меня вдруг появилось желание стать кучей огрызков.

Однако снаружи он смог заметить только пару торговок, одна из которых продавала лук, а другая капусту. Мысль о том, какая именно из двух фермерш может представлять для него наибольшую опасность, надолго застряла в уме крысюка.

Мне пришлось помахать перед ним рукой, чтобы снова привлечь его внимание.

– Я уже тебе говорил, эльф, – сказал мечник. – Мы – люди мирные. И никому зла не желаем. Что же до твоей подруги, остроухой…

Он пожал плечами.

Обычный жест.

Но как же по-другому он выглядит, если у вашего собеседника клинки на руках. Орлиные крылья раздвинулись и опять сошлись, словно воин собирался взлететь.

– Она повела себя неправильно. Начала кричать. Набросилась на нас. Швырнула в Ражлика каким-то заклинанием. А мы ведь только хотели по-дружески ее предупредить.

Он вздохнул, сокрушаясь о человеческих пороках.

– Это хороший город, эльф. Мирный. И мы не хотим ничего здесь портить. Раньше – раньше он был другим. В те дни на каждом перекрестке ты смог увидеть бы это…

Мечник кивнул мордой на кучу огрызков.

– Но только все кости там были человеческими… Люди – странные существа. Они успевали плодиться, вырастать и дохнуть в этом краю, который не соблазнит даже скупого хобгоблина.

Он вынул из ножен оба клинка – медленно, словно знал, что ему некуда спешить.

– Люди – странные существа, – повторил он. – Готовы вытерпеть любые муки, лишь бы не свернуть со своего пути. Но никогда не выбирают саму дорогу. Всегда позволяют другим решать за себя. Зато потом с радостью умирают, ради чужих идеалов.

Крысяк оказался стоящим на столе, прямо передо мной.

Его прыжок был столь быстр, что глаз отказывался за ним уследить.

– Вот и ты, эльф. Зачем пришел сюда? Какое дело вам до этого города, этой башни? Если ты думаешь, будто тебе удастся узнать, кто нас нанял, – напрасно. И как ты вообще смог нас найти?

Вот что интересовало крысяка в первую очередь. Иначе он бы не стал вести со мной длинные разговоры. Но если ты весь ощетинен сталью, у тебя мало шансов схватить кого-нибудь и вежливо задать ему пару вопросов, аккуратно выкручивая при этом руки.

Твой собеседник истечет кровью прежде, чем успеет открыть рот – даже если очень, очень хочет сотрудничать.

Вот почему у меня оставалось еще минуты три, прежде чем мои кости присоединятся к куче мусора, столь популярного у местных тараканов и мух.

Если я все рассчитал правильно, этого времени мне хватит.

Конечно, я мог и ошибиться. В таком случае мне не придется даже сожалеть об этом.

Я просто не успею.

Я посмотрел на крысяка снизу вверх и улыбнулся.

– Ты неправильно поставил вопрос, – сказал я. – Мне известно, кто нанял вас. Вот почему так просто оказалось найти ваше убежище.

Крысяки не переглядывались.

Так стали бы поступать на их месте люди – но только не они. Длинные морды вытягивались, тонкие белые усики дрожали, пытаясь уловить мое настроение.

У страха свой запах, и они его не чувствовали.

– Если ты занимаешь в обществе важное положение, – заметил я. – Пусть не высокое. Просто важное. То многие глаза прикованы к тебе. А это значит, что когда ты должен спрятать пятерых ребят, наполовину состоящих из стали, – твой выбор весьма и весьма ограничен.

11
{"b":"6032","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Любовница
Река во тьме. Мой побег из Северной Кореи
Почувствуй,что я рядом
Черная кость
Мама для наследника
Финансовые сверхвозможности. Как пробить свой финансовый потолок
Бумажные призраки
Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни