ЛитМир - Электронная Библиотека

Над магом стояла Франсуаз, с обнаженным мечом в руках.

Колдовство Круга делало колдунов почти бессмертными.

Но почти.

Чародей поднял руку, и сфера алого пламени возникла в его ладони. Девушка снова исчезла, и ведун замер, не зная, куда послать рокочущий снаряд. Огонь медленно вернулся в его худые пальцы.

– Стоны Преисподней, – проговорил он. – Я чувствую их. Гофмаршал был прав – сам Ад помогает дьяволице.

– Тогда нет, – сказал я. – А теперь да.

Не совсем блестящая речь, но мне очень понравилась.

Колдун медленно поворачивался, словно железный флюгер, оставшийся над остовом сгоревшего дома. Его неподвижные черты лица и омертвевший взгляд делали это сравнение еще более точным. Маг не знал, с какой стороны появится демонесса. Он боялся оказаться к ней спиной.

– Почему ты хочешь расправиться со мной? – спросил я. – Я здесь, никуда не прячусь. Мне нечем защищаться, и это сделает твою победу еще более великой.

– Молчи, – велел чародей. – Не пытайся отвлечь меня.

Одного простого заклинания хватило бы ему, чтобы навсегда отправить меня в небытие. Но он слишком хорошо знал, как могуществен гнев Преисподней. Расправившись со мной, ведун сам открылся бы для удара.

– Предстань передо мной, дщерь мрака, – приказал колдун. – Я не боюсь ни тебя, ни твоего темного бога.

– Зато ты боишься стали, – ответила девушка. Франсуаз стояла прямо за спиной чародея, и острое лезвие меча упиралось в его кадык.

– Меня нельзя убить обычным оружием, – прошептал маг.

Напрасная бравада. Он хорошо знал, что случилось с его собратом.

– Этот клинок выкован из языка хафронийского дракона, – сказала красавица. – Им можно прикончить любого.

Я подошел к чародею.

– Вы должны кое-что сделать, – произнес я.

Я пытался заглянуть ему в глаза, но глаз у него не было; только черные дыры, ведущие в мир сумасшедших грез.

– Я не предам своих товарищей, – возразил маг. – Не назову их имена.

– Мне нет дела до твоих друзей. Все они уже мертвы и лежат здесь. Ни один из мцари не согласился бы пропустить Трибунал.

– Тогда чего же ты хочешь?

Я посмотрел на него так, словно увидел впервые.

– Ты в самом деле этого не понимаешь? Гофмаршал убил невинного человека. Может быть, на твоих глазах. Все случилось не более дня назад. Значит, в силах Черного Круга вернуть ей жизнь.

На глубине двух бездн, зиявших в глазницах мага мелькнуло непонятное чувство – как рыба в глубоком омуте.

– Я этого не сделаю, – сказал он.

– Сделаешь, – возразила Франсуаз.

Она встряхнула мага, словно то был пустой мешок, в котором долго хранили пепел.

Странное выражение снова появилось в том, что давно перестало быть глазами. Теперь я понял – это страх умереть.

– Хорошо…

Чародей развел руки в стороны, и тихие, чарующие слова стали рождаться на его языке. Их красота так не вязалась с его уродством, что на мгновение я забыл об ужасах этого дня. Но потом мой взгляд упал на деревянный ларец.

Колдун смолк.

Я вынул из кармана золотые часы и нажал на маленький кристалл сбоку.

Над мозаичным полом закружились крошечные алмазы искр. Они поднимались вверх, как живительный воздух в прозрачной воде. Лазоревый круг явился в том месте, откуда восходило сияние. Он ширился, и на краях его трепетали нежные голоса горных ручьев.

Черный маг смотрел на творение своих рук, и на лице его, обычно бесстрастном, можно было прочитать удивление. Словно ведун не верил, что рунические символы заклинаний, обращенные им в магические слова, могут нести не только смерть, но и жизнь.

Лианна де Халон стояла в центре лазоревого круга. Ее глаза были полузакрыты, а грудь медленно поднималась и опускалась.

То, что происходило на моих глазах, уже перестало быть колдовством – но превратилось в чудо.

Я подошел к Лианне и поддержал ее. Сознание пока не вернулось к девушке. Несколько дней ей предстояло провести в глубоком сне, набираясь сил, когда душа витает над распростертым телом, все еще не решаясь туда вернуться. Затем она проснется.

Черного колдуна уже не было; лишь зеленые всполохи дрожали в том месте, где он стоял. Его бывшие товарищи, которых он бросил, маги Круга, оставшиеся верными Совету, перенесли чародея в столицу. Их суд будет справедливым, но вряд ли милосердным.

Лианна начала таять.

Волшебники забирали и ее, чтобы передать в заботливые руки монашек. Нажав на кристалл, я подал им знак, разрешив вмешаться. Я не мог сделать этого раньше из-за колдунов-ренегатов. Магический сигнал разбудил бы их раньше времени, и тогда победа осталась бы за мцари.

Франсуаз без особого удовольствия следила за тем, как я прощаюсь с Лианной. Когда девушка исчезла совсем, я опустил руки, и только теперь по-настоящему увидел мертвые тела, разбросанные по священной зале.

Мне не хотелось здесь оставаться.

– Нам пора, – негромко произнес я.

22

Ночь спускалась над городом. Медленно, как черные клубы дыма, она заволакивала небосвод, пока не поглотила его. Странно, но даже здесь, под землей, я чувствовал ее пришествие.

В темноте есть нечто, к чему ты никогда не сможешь привыкнуть. Медленное ощущение пустоты, беспомощности и пугающей бесконечности – кажется, достаточно протянуть руку и коснешься Бездны.

Шаги раздались неожиданно.

Так всегда бывает, когда напряженно и долго ждешь чего-то. Ты знаешь, что это произойдет – но все происходит вдруг.

Приглушенный свет потайного фонаря робко лизнул стену впереди, там, где коридор изгибался. Он приближался, а вместе с ним близилась большая черная тень – так из глубины туннеля виделся человек, который нес лампу.

Еще один пример того, что свет и тьма всегда идут рядом.

Я поднялся на ноги.

– Доброй ночи, капитан, – негромко произнес я.

Офицер остановился.

Лампа в его руке дрогнула, как и его решимость.

– Стража никогда не спит? – спросил я.

Человек с фонарем не протянул руку к оружию.

Он замер передо мной черной бесформенной тенью, как пришедшая в город ночь.

– Те, кто в прежние времена охранял караваны, не пошли в гвардию. Но из кого тогда ее набирали, спросил я себя. Ответ прост – из разбойников.

– Мой отец не был бандитом, – ответил капитан. – Отважный воин, которому покорилась сама пустыня. Его имя знали все – и произносили не со страхом, а с уважением.

– Он умел управлять унамунами, верно?

– Да.

Человек засунул руку под камзол и вынул то, что носил на шее, на золотой цепочке. Света лампы было недостаточно, и капитан открыл заслонку потайного фонаря.

– С помощью этого серебряного свистка. Не знаю, дело тут в серебре или в том, как он изготовлен. Но стоит мне подуть в него – определенным образом – как все унамуны вокруг слетятся, чтобы исполнить мою волю. Возьмите фонарь.

Я передал его Френки.

– Многие пытались украсть его. Думали, это амулет, который защитит любого, кто им воспользуется. Они ошибались. Несколько раз ворам все-таки удавалось перехитрить моего отца.

Он улыбнулся.

– Дунув в свисток, мошенник сразу же призывал подземных тварей. А те набрасывались на него и съедали. О том, как укротить унамунов, мой отец рассказал только мне.

– Вы слишком спокойны для человека, которого поймали с поличным, – сказала Френки.

Улыбка капитана стала еще шире.

– Мне нечего бояться. Кто я – ни для кого не секрет. Работа стражника – грязный, неблагодарный труд. Никто не захотел за него браться. Все предпочли спрятаться в кусты и плакать по старым временам. Пойдемте, я вам покажу.

Он направился вперед, по извилистому тоннелю.

– Этот коридор проложил мой отец, много лет назад, чтобы приручить унамунов. Мы тоже жили в пустыне, как и горожане. Но мы были не ее рабами, а хозяевами. Держу пари, вы говорили с Юсуфом, который сейчас обучает молодежь фехтованию? Он говорил вам про честь и гордость.

Офицер остановился, чтобы взглянуть на нас.

18
{"b":"6032","o":1}