ЛитМир - Электронная Библиотека

Иными словами, в тот день своими поступками я словно писал справочник для начинающего героя. Как не следует поступать, если хочешь дожить до ужина.

Френки выругалась.

Как любого из нас, меня в глубине души грызет целая стая комплексов неполноценности. Однако я не мог поверить, что такой бурной реакции удостоились мои кульбиты на льдине.

Тогда я поднял глаза.

И увидел их.

Обычно с этих слов священники начинают проповеди о том, как раз, в осенний вечерок, им явился семикрылый серафим и убедил покупать жевательные резинки только фирмы «Крошка хобгоблин».

У существ, которых узрел я, действительно были крылья. И жевать они тоже любили. Но отчего-то у меня начинало закрадываться подозрение, что, если встреча с ними и может стать темой для церковника, то только в форме поминальной молитвы.

По мне.

Твари поднимались из трещин в городской площади, словно призраки из Ада.

Гном побери, может, они ими и были – откуда мне знать.

Каждое из них состояло из двух крыльев – серых, прозрачных, как шаль на голове седой старухи-горянки, когда тонкие нити смешиваются с тонкими седыми волосами.

Два крыла – и больше ничего.

Ни головы, ни лап, ни огромных, извивающихся вокруг щупалец. Только крылья.

Твари взмывали вверх, все выше и выше, словно не они поднимались сами, а, наоборот, весь мир низвергался в пучину вокруг них.

Франсуаз выругалась снова – гораздо цветистее.

Я посмотрел на четырех стражников. Может, хотя бы теперь они перестанут ухмыляться? Пустое. Гвардейцы продолжали свой путь вокруг башни с такой сосредоточенностью, словно верили – в конце дороги их ждет посвящение в рыцари, королевна в жены и полцарства, в виде пособия по безработице.

Крылья тварей почти не двигались. Только их края, испачканные темно-бордовой полосой, медленно колебались, как пыльная занавесь на окне давно заброшенного дома.

Мне стало страшно.

Не потому, что я боялся умереть – на это у странствующего эльфа всегда найдется много возможностей.

Но эти жуткие твари, выросшие передо мной и застывшие в полном молчании – от них моя аристократическая кровь стыла в жилах, и хотелось броситься вниз, к черту, с этого островка – куда угодно, хоть в зияющее Ничто – лишь бы подальше от них.

Первое существо всхлопнуло крыльями.

Не знаю, как это получилось. Может быть, крыльев было четыре, и теперь они поменялись местами. Или же зубы просто выросли на их бесплотной поверхности – тысячи, сотни тысяч мелких прямых зубов.

В воздухе передо мной было существо, состоящее из одной сплошной пасти. Потом оно дрогнуло, как дрожит ваше отражение в озерной глади, стоит налететь ветерку.

И стало плыть ко мне.

Я уже говорил, что мне было страшно?

Мои ладони разошлись в стороны, и тугой энергетический шар начал пульсировать между ними. Обычно я не ношу оружия; его заменяет магическая сфера. Ее можно превратить в меч, щит, копье, арбалет.

Но сложно было поверить, будто хоть что-нибудь из этого списка в силах повредить твари, состоящей из одних только зубов.

Чудовище надвигалось.

Оно было похоже на парус корабля-призрака, корпус которого и мачты давно разломились и гниют теперь на дне океана, где-то под моими ногами. Старое, местами порванное полотнище, видевшее больше зла, чем может представить человек.

Серые крылья, усеянные шеренгами зубов, готовились сомкнуться вокруг меня, приняв в смертельные объятия.

Я резко развел руки, и между ними образовалась длинная энергетическая веревка. Настало время проверить, не лжет ли эльфийская поговорка.

На одном из концов шнура я оставил утяжеленный энергетический шар. Второй держал в руках. Оставалось только метнуть свое оружие и не перепутать, каким именно концом.

Мой снаряд полетел вперед как взгляд, брошенный ненавидящими глазами.

Некоторые называют это оружие «болло». Его секрет в том, что груз на конце заставляет шнур наматываться вокруг цели. Если правильно метнуть.

Я спросил себя, как долго уже не практиковался. И понял, лучше об этом не думать.

Веревка замерла вокруг чудовища, на какую-то долю секунды, очертив вокруг твари колеблющееся кольцо. Тогда я дернул.

Тварь свернулась, словно иллюстрированный журнал.

Острые зубы монстра погружались в его собственную плоть, разрывая ее на куски, кромсая, превращая в бесформенные обрывки, залитые яркой кровью.

Оно упало вниз, в темноту, куда-то под моими ногами. Я не стал наклоняться, чтобы посмотреть.

Франсуаз стояла выпрямившись, лезвие ее клинка было окрашено алой зарею смерти.

Я не знал, как девушка смогла подпустить тварь так близко, чтобы рассечь мечом. Не представлял, сколько для этого нужно храбрости – или безрассудства.

Третья тварь все еще висела над площадью. Но запах мертвых товарищей привлекал ее. Она устремилась туда, откуда явилась, чтобы пожрать погибших.

Остров под моими ногами дрогнул. Осколки снова задвигались, стремясь соединиться. Площадь перед башней мудреца Иль-Закира принимала обычный вид.

4

– Кто это был? – негромко спросила девушка. У Франсуаз даже не сбилось дыхание – ни от волнения, ни от физических усилий.

Френки такая. Иногда я просто боготворю ее за это.

Но чаще всего ненавижу.

Должен же человек хоть иногда уставать?

– Унамуны, – ответил я.

Уж мое-то дыхание сбилось, можете не сомневаться. Причем очень сильно.

Девушка покачала головой, и ее крепкие пальцы легли на мою шею.

Ох!

Наверное, именно так чувствует себя парень, попавший под гильотину. Ладно, теперь я могу дышать.

– Пустынные хищники. Они живут под землей, роют в песке туннели и норы.

Я склонил голову набок, желая убедиться, что она не свалится.

– Нападают на верблюдов, гигантских тарантулов, людей – всех, кто подвернется.

– Как они оказались в городе?

Когда моя голова не скатилась с плеч слева, я решил попробовать, что произойдет, если наклонить ее в другую сторону.

Но потом все же решил не рисковать.

– Раньше, пока Иль-Закир не построил водонапорную башню, это был совсем маленький оазис. Когда он бурил скважину, то наверняка повредил несколько туннелей унамунов. Вот обратная сторона градостроительства – нарушается природная экосистема. Френки, а у тебя есть аспирин?

Франсуаз безжалостно ткнула меня в основание черепа.

Два пальца, сложенные вместе, могут ударить сильнее, чем минотаврий молот.

– А почему тогда площадь рассыпалась?

Самое мерзкое, что после каждой такой садистской выходки боль на самом деле проходит. Я часто спрашиваю себя – не придумали ли медицину специально, чтобы мучить людей особенно изощренно.

– Унамунов сложно удержать под землей. Иль-Закир не хотел, чтобы они вылезали из-под каждой мостовой. Поэтому наложил пару простых заклинаний, и специально оставил им выход здесь. Полетают, выпустят пар и снова вернутся в пустыню по подземным ходам.

– Сожрут по ходу дела пару прохожих… А как же люди, Майкл?

– Жителям он наверняка сочинил, будто эти твари – волшебные стражи, которые слушаются только его. Небольшая ложь, чтобы прикрыть досадную недоделку. Башня превратила пустыню в цветущий сад. Крестьянам грех было воротить рожу только оттого, что вокруг водонапорки иногда появляются монстры. Заметь, они не устремились в город – значит, не могли.

Четверо стражников прервали свой бесконечный обход. По всей видимости, у них все же закралось подозрение, что они ходят по кругу.

Теперь восемь глаз смотрели в нашу сторону. А если учесть, что и ног у этой компании было столько же, то сравнение с пауком напрашивалось само собой.

– Каковы герои, а? – спросила Френки. – Даже и не попробовали прийти к нам на помощь.

Мне пришлось перепрыгнуть широкую трещину. Площадь собиралась из обломков гораздо медленнее, чем рассыпалась на них. Впрочем, так всегда бывает. Как сказал бы Джонатан Куэйл Хиггинс, таковы законы Вселенной.

3
{"b":"6032","o":1}