ЛитМир - Электронная Библиотека

10

– Майкл, – возмущенно прошипела Франсуаз. – Он намусорил в чашу.

– Да, – кивнул я, почти не вслушиваясь в то, что говорит девушка. – Он сказал, что знает этот ритуал.

– Майкл, – возразила девушка. – Зачем он это сделал?

Мы проходили по коридорам замка, уложенным богатыми парсианскими коврами. Провожающий нас Дакенхейм шел немного впереди и не мог слышать нашего разговора.

– Подобно тому, как человеческая душа вбирает в себя все, что видит и слышит человек, – произнес я, – так и чаша должна наполняться в каждом месте, которое мы посетим – будь то дорожная пыль или пыльца цветущего гаоляна. Виконт Шлездерна знал, что должен положить что-нибудь в чашу. Он выбрал розовые лепестки; он не мог бы больше почтить память убитого юноши.

Франсуаз приняла мои слова к сведению, но стало ясно, что они ее не убедили – ведь виконт все-таки намусорил в чашу.

– Ладно, герой, – произнесла она. – В чем трюк с украшениями.

– Френки, – с упреком произнес я. – Ты злишься, потому что не поспеваешь за полетом моей мысли. Не расстраивайся, это еще никому не удавалось.

– Щеночек, – с глухой угрозой в голосе произнесла Франсуаз. – Если не перестанешь, твои штаны не поспеют за твоим полетом.

Я задумался. В том, что сказала девушка, как мне показалось, имелся какой-то скрытый и недостойный смысл. Однако ее слова оказались настолько грубыми, что я счел недопустимым для себя даже вдумываться в них.

– А чем больше ты злишься, – продолжал я, нимало не смутившись ее эскападой, – тем меньше способна следить за ходом событий.

Только сейчас Френки сообразила, что руки у нее заняты; я почти видел, как пар идет у нее из ушей.

– Чрезвычайно важно узнать, – пояснил я, – из-за чего гоблины напали на бедного юношу.

– Гоблинам не нужна причина, – огрызнулась девушка.

Мгновенно осознав свою неправоту, она пришла в то состояние, которое следует за диким бешенством и которому еще не придумано название, ибо нормальные люди его не испытывают.

– Ладно, – процедила Франсуаз. – Они не стали бы всю ночь гоняться за парнишкой с мечом. Я поняла.

Френки хмыкнула так вульгарно, словно у нее спросили, видела ли она когда-нибудь мужские половые органы:

– Раз на нем не было украшений, значит, гоблины искали письмо. А искали письмо – их кто-то подослал. Ну что?

Девушка явно ждала одобрения, и я не смог отказать себе в удовольствии.

– Медленно, Френки, – покачал головой я.

Франсуаз со всех сил лягнула меня по тому месту, на котором сидят, и я едва не сбил с ног Дакенхейма, что остановился в парадных дверях.

Мы находились возле парадного входа замка Шлездерна. Алое солнце, с оранжевым окаймлением, начинало спускаться по сфере горизонта. Золотой брегет подсказывал мне. что мы можем в срок поспеть в Шесть Пилонов.

– Я уже знаю, что здесь произошло, – говорил я, спускаясь по высоким каменным ступеням, ниспадавшим к плитам двора тремя рядами.

– Это достаточно очевидно, и не стоит даже пояснять.

Бросив короткий взгляд на девушку, я убедился, то для нее это не очевидно и она весьма не прочь услышать объяснения. Нравится мне ее заводить.

– Сейчас, мой лягушонок, мне остается найти только одно небольшое звено, которое замкнет цепь фактов…

Я похлопал девушку по щеке, чему она не могла воспротивиться, держа бронзовую чашу. Небрежно ступив на плиты двора, я сделал знак конюшему и принялся изучать камень внизу.

– Ну? – спросила девушка.

Она тоже прилежно рассматривала дворовые плиты, но, поскольку она не знала, что там необходимо отыскать, то и найти этого не могла.

Некоторая проблема заключалась в том, что и я этого тоже не видел.

Я начал волноваться.

Я ждал, пока грум подведет моего верхового дракона. Я нервно расхаживал перед воротами, глядя себя под ноги, и мне никак не удавалось увидеть там то, что я хотел.

– Что? – мрачно осведомилась девушка. – Никто не нагадил в наше отсутствие?

– Ох, как смешно, – огрызнулся я.

Мальчик подвел наших верховых животных; передавая мне поводья, он встретился со мной взглядом и испуганно отшатнулся. По всей видимости, в тот момент я не источал рождественское настроение.

– Нет! – воскликнул я так громко, что гнедая Френки поджала уши и полуприсела на задние ноги, а мальчик-конюший в ужасе бросился опрометью под прикрытие построек, ладонью прижимая к голове серую кепку.

– Это должно быть здесь, – сказал я. – Френки. Оно должно быть здесь. Они не успели бы все здесь вымести. Я же не мог так ошибиться. Хотя бы кусочек. Хотя бы след.

– Кусочек – чего? – с опаской спросила Франсуаз.

Когда девушка, способная мечом разрубить до пояса человека в полном доспехе, говорит с опаской, значит, что-то случилось.

Но я уже не слушал ее. Я ринулся вслед за мальчиком-конюшим. Юный коновод спрятался за спину взрослого грума и сжался так сильно, что его почти не было там видно.

Даже если обойти с другой стороны.

Я остановился возле грума и на лице его увидел твердую решимость умереть, сражаясь.

– Милейший, – произнес я, почти задыхаясь.

Я вспомнил слова виконта о парадных воротах и задней калитке; это был мой последний шанс. Если и это яйцо окажется крокодильим, значит, я крупно сел мимо стула.

– Позади замка есть другие ворота?

Мой вопрос поверг грума в оцепенение. Он ожидал, что я, как минимум, начну выдавливать ему глаза. Но хитрый крестьянин быстро смекнул, что это всего лишь хитрый обходной маневр, и решил не поддаться на него.

– А как же, сэр, – отвечал он. – Для телег, подвод, для торговцев…

– Ага! – закричал я, и бедняга грум едва не упал навзничь, подмяв под собой мальчика-конюха.

Я подбежал к Франсуаз и заглянул ей в глаза, поднимая вверх указательный палец.

– Ага! – повторил я.

Я обернулся к груму, и тот едва не добавил к куче конских лепешек, собранных в помятое ведро, одну свою.

– Где? – спросил я.

Он указал рукой; говорить он уже явно не мог.

Я ринулся в обход замка, не замечая никого на своем пути и не разбирая дороги. Мимо меня проскакивали какие-то слуги, но я вряд ли мог бы сказать, были то люди или полугоблины.

Я остановился только тогда, когда передо мной открылись вторые ворота. Развернувшись, я увидел заднюю дверь замка – вернее, их было даже несколько – для кухни, кладовой и, наверное, прачечной.

Я упал на одно колено, уперевшись ладонями в плиты двора, и с настороженным нетерпением осматривал их.

Франсуаз остановилась позади меня, с тревогой следя за моими поисками.

– Вот оно, Френки! – воскликнул я.

Я ринулся через весь двор и вновь упал на одно колено. Осторожно, стараясь не помять, я поднял с каменных плит маленький кусочек соломы. Я поднес его к лицу, словно это был редкий, чарующей красоты цветок, после чего направил на Франсуаз полный торжества взгляд.

– Вот оно! – повторил я.

– Сено? – переспросила девушка.

Она явно ждала не такой развязки – простушка.

– Вперед, – я поднялся на ноги, словно подброшенный распрямившейся пружиной. – Нам больше нечего здесь делать, Френки.

11

– Солома? – осведомилась Франсуаз. – Майкл. Я знаю, что у тебя полно скотских привычек. Но чтобы ты так любил солому…

– Не простую солому, Френки, – простонал я, упоенный своим успехом. – О, это не простая солома.

Франсуаз взглянула на меня, очевидно, раздумывая, какого размера мне потребуется смирительная рубашка.

Гнедая лошадь неторопливо вышагивала под ней, а высокие гаоляны прятали в кронах лучи клонящегося к закату солнца.

– Френки.

Мой взгляд вновь стал острым, а губы сложились в жесткую линию.

– Нам противостоит умный и опасный противник. Он задумал отвратительное преступление – тем более мерзкое, что ограбленные им люди потеряют в тысячу раз больше, чем приобретет он.

59
{"b":"6032","o":1}