ЛитМир - Электронная Библиотека

Он не понял. Дуло его автомата на пару мгновений уставилось в сторону окна.

Франсуаз развернулась, и ее левая рука сжалась на автоматном прикладе. Солдат испуганно нажал на спусковой крючок, но было уже поздно.

Девушка прижала ствол автомата к дверному косяку, и очередь ушла в потолок. Парень вскрикнул от боли, пытаясь выдернуть руку, зажатую между автоматом и косяком.

– Прищемился, бедняжка? – ласково спросила девушка. – Сейчас помогу.

Франсуаз сжала руку и плавно, один за другим, сломала солдату все пять пальцев.

– Упс, – сказала она. – Надеюсь, не очень больно?

Человек попробовал вырвать автомат из ее руки, дернув изо всех сил. На мгновение Франсуаз ослабила захват, и оружие подалось; в глазах солдата сверкнуло торжество. В ту же секунду девушка снова прижала автомат к кирпичной стене. Солдат задергался от боли.

– Это были сухожилия, – сочувственно пояснила Франсуаз. – Не плачь – теперь их у тебя гораздо меньше.

Правой рукой она расстегнула кобуру солдата и вынула его пистолет. Затем наотмашь ударила его рукояткой по половым органам.

Он потерял сознание. Франсуаз уже хотела было отпустить солдата, который больше не представлял опасности, как вдруг, один за другим, раздались три выстрела.

Серо-зеленая солдатская форма окрасилась кровью. На ней, точно в центре груди, вскрылись три рваных отверстия от пуль.

Второй офицер, оставшийся снаружи, открыл огонь, не заботясь о том, что при этом могут пострадать его собственные люди.

– Жаль, совсем мальчонка, – вздохнула Франсуаз. – А я-то хотела подарить ему тюремную камеру.

Франсуаз отпустила тело солдата, и он растянулся на пороге, все еще вздрагивая.

Когда раздалась первая автоматная очередь, командир поста сидел за своим столом, поворачивая диск телефона. Я не знал, куда он звонит, но догадывался, что точно не в пиццерию.

А потому мне пришлось нагнуться через стол.

Я взял его за голову и ударил лицом о телефонный аппарат.

Раздались звон и тонкое пение, с которым отлетела пружина диска. Офицер глухо вскрикнул и потянулся правой рукой к поясу. Пришлось ударить его еще раз. Он затих.

За стенами контрольного пункта послышались крики и шум.

Франсуаз просунула в окно дуло автомата и, не целясь, выпустила две очереди.

Я вынул пистолет из кобуры офицера и встал возле двери.

Выстрелов больше не раздавалось; я знал, что один человек из расчета или даже несколько держат под прицелом захлопнувшуюся дверь.

Франсуаз прислонилась к стене и коротко усмехнулась.

– Он хотел меня облапать, – пробормотала она. Громкий голос раздался откуда-то из-за стены; туда не мог попасть ни один выстрел из окон.

– Вы не сможете выйти оттуда. Вам лучше сдаться.

Я проверил, как ходит затвор офицерского пистолета.

– Вы недолго там просидите! – крикнул кто-то из военных. – Мы пошлем машину туда, где есть телефон.

– Бедный мальчонка, – пробормотала Франсуаз. – Будь ты жив, я бы тебя сейчас убила.

Над моей головой послышался шорох. Это значило, что на втором этаже есть человек, который пытается неслышно подойти к лестнице.

Я поднял голову и показал Франсуаз взглядом туда, где раздавался шорох.

Девушка, с улыбкой кивнув, осторожно открыла внутреннюю дверь. За ней оказалась лестница. Деревянные ступени уходили в дыру, прорубленную в потолке.

Низко пригнувшись, Франсуаз стала подниматься наверх.

Второй этаж оказался менее просторным, чем первый; там находились только несколько столов и стул.

Франсуаз высунулась из люка и тут же спряталась.

Два выстрела откололи щепки от крашеных досок.

– Недоносок, – пробормотала девушка. – Он испортил мою прическу.

Она сунула в люк дуло автомата и нажала на спусковой крючок.

Раздался крик боли, тело с шумом упало на дощатый пол.

Франсуаз взбежала наверх, каждый миг ожидая нового выстрела. Человек лежал на спине, его живот был наискось пропорот автоматной очередью. Выпавший из его руки пистолет валялся поодаль.

– Не убивайте меня, – прошептал человек. – Я сдаюсь.

Франсуаз стала приближаться к нему, не опуская оружия.

– Позволь осмотреть твою рану, – произнесла она.

Солдат застонал.

Девушка встала перед ним на колени, и ее тонкие пальцы пробежали по его телу.

Внезапно человек последним усилием воли выпрямился, в его правой руке сверкнул нож, направленный в мою партнершу.

Франсуаз перехватила его запястье и крепко сжала, недобро улыбаясь.

– Я могу вылечить тебя и быстрее, – произнесла она, поднимаясь во весь рост.

Девушка медленно наступила солдату на горло; тот захрипел.

– Перехватило дыхание? – продолжая улыбаться, спросила Франсуаз. – Такое бывает.

Одним резким движением она продавила человеку кадык, превратив его горло в кровавый кисель.

– Подумай над своим поведением. – С этими словами она метнулась к ближайшему окну.

С дороги доносился шум мотора; один из солдат сел за руль патрульного джипа и теперь разворачивал его, чтобы поспешить в город.

– Нехорошо убегать с вечеринки, – пробормотала Франсуаз, – не предупредив об этом хозяев.

Я подошел к двери и посмотрел наверх, не нужна ли ей помощь. Но помощь скорее требовалась тому солдату, который попытался плохо о ней подумать.

Я открыл дверь и приготовился к выстрелам.

Выстрелов было три; ровно столько потребовалось солдату, чтобы понять – я не стою в дверном проеме, ожидая, пока он прицелится.

По звуку первого выстрела я понял, где он находится. За столбиком шлагбаума, справа от здания.

Два других я дал ему сделать, чтобы он, к своему разочарованию, убедился, что не попал.

Выстрелы смолкли; солдат смотрел на распахнутую дверь.

Я опустился на корточки и, вывернувшись из-за стены, поймал его на мушку.

Он испытал второе разочарование, когда увидел, что я все-таки показался. Пожалуй, оно было еще большим, чем первое.

Все же он был неплохим солдатом и успел выстрелить поверх моей головы прежде, чем я убил его.

Ему следовало перевести прицел пониже, но, получив первые две пули, он уже не пытался этого сделать.

Человек распластался за шлагбаумом; ему уже не пересечь разделительной черты.

Свою он уже пересек.

Солдат, сидевший за рулем джипа, старался поворачивать руль как можно быстрее. Машина скрипела на каменистой почве; ему не стоило пытаться разворачиваться с места.

– Что ты там возишься, идиот? – крикнул офицер. Я понял, что этот парень находится за зданием. Франсуаз положила ствол штурмовой винтовки в угол окна и прицелилась.

– Надеюсь, мальчонка любит печеных цыплят, – пробормотала она, перемещая ствол. – И очень хочет узнать, как их готовят.

Она мягко нажала на спусковой крючок.

Бензобак джипа взорвался, обдав водителя кусками металла и брызгами пламени. Тот попытался выбраться из машины, но с животом, пробитым в нескольких местах, это оказалось сложно сделать.

Франсуаз прицелилась снова, чтобы добить человека выстрелом в голову и не заставлять его мучиться, но в это мгновение солдат опал на сиденье, и алые языки пламени сомкнулись над ним огнедышащим куполом.

Он кричал еще минуты две, потом в машине взорвалось масло.

Офицер смотрел на гибель своего товарища; вид пламени, бушующего над металлическим скелетом машины, заворожил его.

Я прокашлялся. Он повернулся ко мне и увидел, что на него направлено дуло пистолета.

– Положите свою хлопушку, – негромко произнес я. – Ваша борьба за чистоту человечества закончена. Уверен, судья объяснит вам значения слов «расовая дискриминация» и «геноцид».

Человек посмотрел на меня с ненавистью.

– Вы и такие, как вы, хотите уничтожить порядок, – произнес он. – А наш долг – защищать людей.

– Скажете это на суде, – сказал я.

– Суда не будет.

Он поднес пистолет к виску и спустил курок. Франсуаз мягко спрыгнула на землю и посмотрела на офицера сверху вниз.

– Ты его почти убедил, – коротко усмехнулась она.

55
{"b":"6033","o":1}