ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я этого не делал, – ответил я.

Она вопросительно взглянула на меня.

– Шериф сам хотел ее снять, – произнес я. – Но он уже не мог сделать это, и я выполнил данную обязанность за него.

– Обязанность?

– Умирая на боевом посту, – произнес я, – во время несения службы, федеральный шериф должен оставить после себя заместителя, который будет выполнять его работу до тех пор, пока губернатор штата не назначит нового федерального шерифа.

– У него был заместитель? – спросила девушка.

– Был, – подтвердил я. – До сегодняшнего дня. Это он находился в той комнате, возле окна. Вот почему его смерть особенно потрясла шерифа.

– И?

Я прикоснулся к левой груди Франсуаз и расстегнул ее куртку.

– Он назначил заместителем одного из нас.

Я осторожно прикрепил золотую звезду к ее белоснежной блузке.

Общение с людьми избавило меня не только от груза совести. Я сумел бросить вредную привычку видеть за вещами и событиями то, чего не существует на самом деле.

Золотая звезда в моих пальцах была всего лишь маленьким кусочком металла. Она даже не была по-настоящему золотой.

Для Франсуаз все обстояло иначе.

Не было ни барабанного боя, ни салюта из десятка стволов; не прозвучал пронзительный голос трубы.

Но Франсуаз их слышала.

Не знаю, что ощутила моя партнерша, когда умирающий шериф передал ей блестящий символ своего долга. Не знаю, ибо никогда не чувствовал ничего, хотя бы отдаленно похожего.

Наверное, это что-то возвышенное.

Не знаю.

Франсуаз опустила голову, рассматривая золотую звезду.

– Почему я? – спросила она. – Я имею в виду – почему я, а не ты?

Я пожал плечами:

– Тебе известно, как я ненавижу ответственность.

Деревянная дверь вылетела из петель и, громко ударившись об пол, пронеслась по нему несколько футов, обдаваемая облачками пыли.

– Неплохо, – заметил я. Франсуаз усмехнулась:

– Я только начала.

Беспозвоночная тварь могла затаиться в любом уголке комнаты, дверь которой вышибла Франсуаз.

Распластаться по выкрашенному в темно-красный цвет полу. Повиснуть на потолке, пульсируя, готовая ринуться вниз, на беспомощного человека. Забиться в любую щель.

Полип двигается быстро. Уклониться от его броска столь же нереально, как научиться дышать песком.

Франсуаз взглянула на крупнокалиберный пистолет, который все еще держала в руках.

– Его мозг можно пробить пулей? – спросила она.

– Я знал одного парня, который пробовал, – ответил я. – Он всадил в полипа двенадцать зарядов, весь магазин. И ни разу не попал в мозг. Я должен был быть шафером на его свадьбе.

– Грустная история, – заметила девушка.

Из дверного проема не открывался вид, который стоило бы запечатлеть на открытке. Но он позволял понять, что студенистый полип не висит на потолке близ противоположной стены.

Это открывало перспективы.

– Как сказать, – ответил я. – Он ведь так и не узнал, что его невеста спит с его матерью.

Я перекатился по полу, собрав с него всю пыль.

Мертвый полицейский, которого мы обнаружили первым, лежал прямо на моем пути. Еще при жизни он был не из тех, кого бы я захотел обнять покрепче. Теперь, с обглоданным черепом, испачканный застывающей слизью, он стал еще менее желанным знакомым.

Я выпрямился, осматривая потолок.

Мозговой полип не висел прямо надо мной, и это было хорошо.

В какой-то мере.

Я не смог понять, где он; и это было скверно.

Жизнь полна парадоксов.

Франсуаз перекатилась через мертвое тело и поднялась на ноги рядом со мной.

– Что стало с ними? – спросила она.

– Ничего, – ответил я. – Открыли бутик модной одежды. Грустят о парне вместе. Особенно в постели.

– Это была бы странная семья, – согласилась девушка. – Я их знаю?

– Да.

Я начал передвигаться вправо, там, где в стенах не было вентиляционных отверстий. Два стула стояли недалеко от меня, и я перевернул их. Если кто-то и прятался под ними, то только клопы.

– Я догадалась, о ком ты, – сказала Франсуаз, не трогаясь с места. – Теперь понимаю, почему они так странно на меня смотрели.

– Не знал, что они спят еще и с клиентками…

Я понял, где он, еще до того, как увидел. Будь я лжецом, я мог бы сказать себе, что заметил на полу, скажем, следы слизи или как шевелятся листки бумаги.

Но я просто понял, что полип сидит там – потому что он должен был там сидеть. Поступки бывают предсказуемы, как дешевые головоломки.

Корзина для бумаг; высокая, квадратной формы. Легкий металл.

Я беззвучно засмеялся.

– Он там, Френки, – произнес я.

– Интуиция? – недобро осведомилась девушка. Я начал медленно подходить к корзине, крепче сжав дуло пистолета.

– Ставлю шляпу, Френки.

– Ты не носишь шляпы.

– Я не спорю на то, что может мне пригодиться.

Серые глаза Франсуаз вспыхнули. Девушка шагнула вправо, легким танцующим движением.

– Нет, – прошептал я.

– Да, – возразила она.

Моя партнерша вложила свой пистолет обратно в кобуру. Теперь она стояла рядом с письменным столом мертвого федерального шерифа. Девушка положила кончики пальцев на толстое стекло, на котором ровными стопками лежали бумаги и папки.

– Извини, что нарушу здесь все, мальчонка, – пробормотала она. – Но это ведь не то же, что помочиться на твою могилу.

Я направил на корзину дуло своего пистолета.

Мозговой полип таился где-то внутри, дожидаясь момента, когда сможет разделаться с людьми поодиночке.

Он помнил, как его оторвали от трапезы, не дав насладиться сладким веществом мозга. И он хотел есть.

Франсуаз резким движением выдернула лист стекла из-под бумаг.

Ни одна из стопок не шевельнулась; высокий граненый стакан, в котором стояли заточенные карандаши, зазвенел, поворачиваясь на донышке, но тоже устоял.

Девушка тихо засмеялась.

Я не сводил глаз с металлической коробки, в которую забрался полип. Я знал, что стоит ему почувствовать свое превосходство, как он сразу же атакует.

Однако полип находился внизу, у самой земли; это делало его неуверенным. Он предпочитал забраться туда, где смог бы сверху наблюдать за своими жертвами.

Если тварь покажется на краю корзины, ее следовало испугать звуками выстрелов. Это срабатывает – в одном случае из десяти.

Или из ста, не помню.

Мне нравится массаж лица, но только не при помощи мозгового полипа.

Франсуаз бесшумно приблизилась ко мне, держа в обеих руках лист стекла.

– Уверен, что он там? – шепотом спросила она. Я огрызнулся:

– Как в своей потенции.

– С этим не поспоришь.

Девушка плавно согнула ноги в коленях и накрыла металлическую корзину стеклом.

Полип ринулся наружу раньше, чем Франсуаз успела нагнуться.

Скомканные бумажные листки рванулись вверх клочьями лавы при извержении вулкана. Полупрозрачная огромная капля ринулась к нам, словно дождь теперь шел с земли на небо.

Франсуаз весело улыбнулась.

Как ни быстро рванулся вверх мозговой полип, у него уже не оставалось шансов спастись. Он ударился о холодное стекло всем телом и расплющился об него; я видел, как студенистая масса растекается по другую сторону прозрачной поверхности.

– Ты пропустил остановку, – жестко улыбнулась Франсуаз.

Стекло, негромко звякнув, соприкоснулось с краями металлической корзины. Пару мгновений полип висел, приклеившись к нему, затем опал и бешено забился о стенки, заставляя их гудеть и вздрагивать.

Франсуаз придерживала стекло, совсем не прилагая усилий. Но ни один бросок полипа не был в состоянии вызволить его из темницы. Он был слишком мягок, чтобы разбить прозрачную дверь клетки, захлопнувшуюся за ним.

– Подержи его, Майкл, – распорядилась девушка.

Я подчинился, присев над корзиной для бумаг.

Франсуаз обхватила ее обеими руками и перевернула одним быстрым движением. Полип забился еще сильнее; бумага мялась и шуршала под его ударами.

Ее острые края впивались в тело мозгового полипа, раз за разом причиняя новую боль.

68
{"b":"6033","o":1}