ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Каждый из нас при рождении получает столько магического таланта, сколько может выдержать. Артемиус Маггот не был могущественным колдуном.

Его нервная система не умела справиться с Даром, что получила от неведомой Твари. Инфернальный ребенок, рожденный сегодня, стал последней каплей, – а может, распахнул двери стремительному водовороту, который теперь сметал и уничтожал то, что еще недавно было Магготом.

Для того чтобы остаться в живых, ему было необходимо разделиться. Создать из себя двоих существ, каждое из которых получит половину астральной силы.

Теперь они стояли перед нами.

Справа был человек, лишенный костей. Его кожа вздыбливалась глубокими ранами. Лицо превратилось в рваную маску, состоявшую, казалось, из одной лишь крови. В ней горел единственный глаз, чудом уцелевший во время разъединения.

Скрученные гирлянды кишок вываливались из живота.

Сложно назвать окровавленный скелет красивым. Но рядом с уродливым нагромождением плоти костяк Маггота и правда выглядел почти украшением.

На сверкающей багряной поверхности играли искры. Сперва мне показалось, что это отблески ламп, которые Артемиус зажег, войдя в склеп. Потом я понял – это всполохи астрала. В них собиралась сила волшебника, которой не хватало места в его двух телах.

– Вы будете умирать очень долго, – произнес он.

Я сжал рукоять боевой секиры.

Скелет двигался ко мне неровной, вихляющейся походкой. Было видно, что Маггот еще не освоился со своим новым телом. Он не привык ходить, не чувствуя вес внутренностей и мускулов. Теперь чародей казался себе пушинкой.

Мне не хотелось наносить удар первым. Глупо, наверное, но в глубине души у меня всегда теплится надежда, что любой конфликт можно разрешить мирным путем.

Он остановился. Его правая рука дернулась, и я понял – Артемиус хочет призвать волшебный меч. Оружие, созданное чародеем, чаще всего оказывается гораздо мощнее, чем шедевр лучшего из кузнецов. Впрочем, срок его службы короток – несколько часов, может, дней.

Алый скелет вздрагивал, снова и снова. Все бесполезно. Маггот изучал колдовство воды – и теперь, лишившись плоти и крови, оказался оторван от своей волшебной стихии.

Мало кто знает, что могущество этой школы чародейства основано в первую очередь на том, что тело человека на восемьдесят процентов состоит из влаги. Поэтому големы не могут освоить подобные заклинания, – в их теле нет ни капли жидкости, кроме, может быть, машинного масла в тех, что из железа.

Маггот шагнул назад, я не двигался. Это было моей ошибкой. Не стоило давать ему преимущество. Его тело вспыхнуло, и тысячи сверкающих искр сорвались с обнаженных костей. Они взметнулись в воздух, устремившись ко мне.

Я поднял оружие, но мифриловая секира не могла защитить от шипящего злого облака. Яркие волны накрыли меня, заставив раствориться в них. Я чувствовал, как мой разум рвется на крохотные части. Каждая из них была мной, и каждая была непохожа на другие.

Не помню, как упал на колени, не помню, как сумел подняться. Длинный стебель секиры повернулся в моих руках, разнося блестящий от крови череп.

Маггот дернулся, взмахивая руками, и со стороны казалось, будто он пытается поймать разлетающиеся кусочки костей.

Второй удар рассек его грудь. Я выдернул секиру, и осколки ребер посыпались на пол склепа. Только сейчас я почувствовал, что боль отпускает меня.

Она откатывалась медленно, с глухим и приятным шумом, словно океанская волна. Я не хотел, чтобы она возвращалась, – эта простая и детская мысль вспыхнула в сознании и превратилась в человечка, который шел за болью и подталкивал ее руками, выгоняя из моего мозга.

Потом все ушло. Только разрубленный скелет Маггота лежал передо мной на полу.

Человек без костей шагнул к демонессе.

С каждым шагом он вздымал над собой алую радугу. Тонкие струйки бежали по разодранной плоти.

– Это и называется «выйти из себя», – пробормотала Франсуаз.

Чародей пробормотал заклинание. В его правой руке появился ледяной меч. Морозные облачка срывались с прозрачного лезвия и обволакивали колдуна. Холод останавливал кровь и закрывал раны.

Девушка подняла катану, готовая отразить удар.

Но искалеченное тело, лишенное скелета, оказалось удивительно гибким. Маггот сделал выпад, который был невозможен для обычного человека.

Волнистое лезвие скользнуло по плечу демонессы. Холодное лезвие стало алым. Франсуаз уклонилась в сторону, как делала тысячу раз. Но там ее уже ждал короткий клинок, появившийся в левой руке волшебника. Перекрутившись, извернувшись всем телом, подобно траве на ветру, Артемиус нанес демонессе глубокую рану в бок.

Френки попятилась.

Весь ее опыт, все воинское чутье были теперь бесполезны. Чародей двигался так, как не под силу ни человеку, ни зверю. Снова вспыхнул ледяной клинок, метя между высоких грудей девушки.

Франсуаз с силой пнула тварь ногой в живот, но ее сапожок лишь глубоко ушел в месиво алой плоти, даже не заставив мага пошатнуться.

Девушка отбросила меч. Ее глаза вспыхнули. Острые короткие рожки начали подниматься над роскошными каштановыми волосами. Черные кожистые крылья распахнулись за спиной дьяволицы.

Столб рокочущего огня вырвался из рук демонессы. Он охватил окровавленное тело Артемиуса, покрывая обнаженную плоть тысячами поцелуев боли. Под сводами склепа пронесся вой страха и отчаяния, смешанный с тяжелым запахом паленой плоти.

– Пощади, – прошептал Маггот.

Но было поздно. Никто не смог бы остановить пляшущую круговерть пламени. Чародей обвалился на землю – не как падает умирающий человек, но словно фарш, выпущенный из мясорубки.

Его рот распахнулся, и огонь вырвался оттуда, умывая лицо ожогами. Голова Артемиуса содрогнулась и опала, утонув в костре из горящей плоти.

– Ну что же, – сказала Френки, хмуро оглядывая лежавшие на полу останки. – Надо чаше ходить на кладбище.

Обугленные куски плоти пришли в движение.

Артемиус Маггот медленно поднимался на ноги. Разрубленные кости погружались в распахнутую плоть, глубокие раны закрывались, кровь, растекшаяся по гранитным плитам, с вязким хлюпанием втягивалась в тело.

– Меня нельзя убить, – произнес чародей.

Он понял это только сейчас. Колдовская сила, пропитавшая его тело, была столь огромна, что не позволила чародею переступить порог, отделяющий жизнь от смерти.

Чародей подошел к гробу своей жены и поднял младенца.

Я сложил руки на груди.

– Почему ты думаешь, что ребенок будет служить тебе? – спросил я. – Ты нарушил ход событий, описанный в легенде. Убил его родителей.

Маггот остановился.

– О чем ты говоришь? – спросил он. – Я его отец. Я покачал головой.

– Только не делай вид, будто не знал, что у Амалии был роман с шофером. Тем самым, который погиб вместе с ней в автокатастрофе. Это удалось скрыть от прессы, чтобы не позорить ее после смерти. Но ты должен был знать.

На лице Маггота замерло недоумение, словно печать, выжженная раскаленным металлом.

– Как же ты сможешь любить этого ребенка? – спросил я. – Ведь он – память о твоем позоре. Ты используешь его, а потом погубишь – так же, как его родителей.

– Нет! – воскликнул Артемиус, но было поздно. Маленькая головка младенца стала подниматься все выше и выше на гибкой змеиной шее. Его зеленые глаза вспыхнули, и тысячи крошечных зубов впились в шею убийцы.

Я отступил назад. Маггот пытался бороться, но он был бессилен против адского порождения. Длинный червь с детским лицом пожирал его, разбрасывая вокруг куски горячей плоти.

Потом все кончилось. Артемиус не ошибся – от него не осталось даже костей. Демонический ребенок взглянул на меня, его глаза снова вспыхнули, и он исчез, провалившись в мраморный пол.

Франсуаз медленно выдохнула.

– Я не знала про ее связь с шофером, – сказала она.

13
{"b":"6034","o":1}