ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
П. Ш.
Ты поймешь, когда повзрослеешь
Хоумтерапия. Как перезагрузить жизнь, не выходя из дома
Раньше у меня была жизнь, а теперь у меня дети. Хроники неидеального материнства
1984
Пророчество Паладина. Негодяйка
Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках
Научись вести сложные переговоры за 7 дней
Забей на любовь! Руководство по рациональному выбору партнера
A
A

Озадаченный таким началом, я не сразу сообразил, что глава общины указывает на человека, выходящего из глубины двора.

Трое послушников катили деревянные тачки, наполненные фруктами.

– Они мудро делают, что ничего не продают, – заметила Френки. – Ни один санитарный контроль не пропустил бы эту дрянь.

– Айвен – мой помощник, и я доверяю ему, как себе самому.

Подошедший к нам человек сутулился, и это казалось еще более заметным рядом со стройным Соверином. Его темно-рыжие волосы были взлохмачены, а рот открывался и закрывался, словно набирал обороты прежде, чем начать произносить слова.

– Познакомься с новым монсеньором, Айвен, – сказал Соверин. – Он должен найти источник ереси, появившейся в нашем братстве.

Айвен не подал мне руки, и я был этому рад, ибо пот на его ладони обильно перемешался с грязью.

Айвен сплюнул.

– Мы сами можем найти источник зла, мэтр Соверин.

– Таковы правила, Айвен, – Риети положил руку ему на плечо, и заглянул в глаза. – Мы должны подчиняться им. Нельзя постичь знание, если нарушаешь законы.

– Сократ сдох, следуя этой максиме, – ответил Айвен.

Он посмотрел на меня, затем на Френки, и быстро нашел способ нас уязвить.

– На пару слов, мэтр Соверин. У нас проблемы с апельсинами. Надеюсь, это не входит в вашу компетенцию, монсеньор?

– Либо Айвен – недоразвитый, либо они любовники, – произнесла Френки, пока оба сектанта отошли в сторону.

– Не удивительно, если вокруг почти все – мужчины. Кстати, интересно, как приходится тут женщинам.

– Тебе все интересно. Я могу поставить его на пол?

– Нет, Френки. Это очень ценный саквояж, а на земле много камешков. Ты не должна выходить из роли.

– Пройдемте, – произнес Айвен. – Я покажу вам ваши комнаты. Ваша будет в главном здании, монсеньор. В ней всегда останавливаются члены Конклава, когда посещают нашу обитель. Вы, – он вновь окинул взглядом Френки, – будете спать в общей комнате для женщин.

Френки очень легко приходит в ярость.

Айвен, казалось, не заметил впечатления, которое произвело на девушку его полуразборчивое бормотание. Однако по тому, как он отворачивал вихрастую голову, стало ясно – если он и даун, то очень уж хитрый.

– Мы не станем останавливаться в общине, – сказал я. – Это противоречило бы цели нашей миссии.

Если бы в этот момент Соверин спросил у меня, почему, я вряд ли сумел бы ответить. Но я точно знал, что Френки скорее свернет Айвену шею, чем согласится ночевать в общей комнате.

– Воля ваша, монсеньор.

– Эта сволочь захихикала, – произнесла Френки, громко шепча мне в ухо. – Майкл, он нарочно это сделал.

– Что же, пускай засчитает себе одно очко, – ответил я. – Боюсь, мы не стали с Айвеном близкими друзьями.

Соверин шел впереди нас между бревенчатых зданий.

– Пусть засчитает очко, – отозвалась девушка. – Еще одна такая шутка – и он его лишится.

5

– Старательные переписчики, Френки, – произнес я, переворачивая страницу.

Книга лежала на деревянном столе. Она состояла, пожалуй, из доброй тысячи страниц; но только половина из них темнели исписанными. Ни одна иллюстрация не украшала желтый пергамент, и даже цветные буквы заглавий не радовали взора.

– Зачем переписывать древние тексты? – вполголоса спросила Френки.

Френки не любит мрачных помещений.

Низкий потолок выглядел тяжелым, как свинцовые тучи. Его невидимый гнет заставлял послушника, сидящего над книгой, еще ниже склоняться над страницами. Окна, вырубленные в деревянных стенах, пропускали солнечный свет, но его лучи попадали в залу, уже лишенные тепла и веселой ласки.

– Они не переписывают, – отозвался я.

Френки поставила саквояж с топором на одну из скамей, и я не стал делать девушке замечание, ибо Соверин смотрел на нас из дверного проема.

– Они пишут новые трактаты, о том, что происходит сейчас. Их цель – продолжить цепочку знаний, начатую древними фолиантами. Но, в отличие от первоначальных текстов, эти новые писания годятся только в пищу книжным червям.

Френки склонила голову набок и поправила прядь волос, чтобы Соверин не понял, что она смотрит на него.

– Тогда зачем они этим занимаются?

– Наверное, потому, что не способны ни на что другое.

Человек шел по коридору. Он спешил – насколько может спешить тот, кто провел всю жизнь, не стремясь ни к чему значительному. Френки оторвалась от рукописи, не вызвавшей у нее интереса, и направилась к выходу из залы.

Я придержал Френки за руку и указал ей на оставшийся на скамье саквояж.

– Мэтр Соверин.

Голос говорившего был мне не знаком, значит, это не Айвен вернулся, охранять от нас церковную пыль.

– Сделал из меня носильщицу, – произнесла девушка, наклоняясь и старательно делая вид, как ей тяжело.

Я воспользовался положением Френки, чтобы потрепать ее по плечу, и зашагал к Соверину.

– Брат Иеремия умер, – говорил послушник. – Полиция нашла его тело.

– Мне об этом известно, – сказал я, останавливаясь рядом с ними. – Его переехал грузовой автомобиль, не так ли?

– Это новый монсеньор, Хэт, – произнес Риети. – Познакомьтесь, мистер Амбрустер. Это Хэт, он отвечает за составление трактатов.

Френки не представили, и я не стал заострять на этом внимания.

– Монсеньор прав.

Хэт не смотрел в пол, и это, насколько можно было судить, вообще не было ему свойственно; однако всем своим обликом он производил впечатление человека, уткнувшегося в ближайшую цель и не способного видеть дальше нее.

Уж лучше бы он смотрел в пол – тогда его ограниченность можно было бы принять за скромность.

– Брат Иеремия был убит одним из водителей.

– Вы думаете, шофер сделал это намеренно? – быстро спросил Соверин. – Местные жители нас не жалуют, я уже говорил, – пояснил он, поворачиваясь ко мне. – Нам угрожали.

Френки дважды воткнула мне в спину палец – ощущение из тех, которые называют сильными. Девушка напоминала, что ее тоже нужно представить. Однако раз Соверин не счел необходимым этого делать, я не стал противоречить главе общины.

– Вы не поняли меня, Хэт, – произнес я. – Я сказал, что вашего послушника переехал грузовик. Но я не говорил, что он умер от этого.

Серо-желтые сапоги шерифа стали еще более серыми от дорожной пыли.

– Вы обязаны впустить меня, – произнес он. – Я расследую убийство.

Его напарник, широкоплечий человек лет сорока, что-то жевал и время от времени сплевывал на пол, – наверное, вчерашнюю газету.

– Это частное владение, – отвечал Соверин Риети. – Если у вас есть вопросы, мистер Бернс, задавайте их здесь.

– Наш приятель напрашивается на неприятности, – заметил я, облокачиваясь на край одной из построек и наблюдая за тем, как глава общины загораживает собой ворота.

Облокотился я не потому, что устал стоять, а от того, что нашел – это будет наиболее эффектная поза на фоне деревянного домика.

– Через пару часов этот скаут приедет с ордером на обыск. И тогда он вряд ли поймет содержание книг, которые здесь найдет.

– На неприятности напрашиваешься ты, Майкл. Я тебе что, дрессированная собачка, чтобы бегать за тобой и таскать во рту палку?

– Ограниченность, Френки, – продолжал я, наблюдая за тем, как Соверин делает руками какие-то знаки – и наиболее подходящее предположение, разъясняющее их смысл, состояло бы в том, что он пытается поймать пролетавшую мимо ворону.

– Мы имеем дело с маленьким убогим мирком ограниченности. Она проявляется в разных формах – трусливая у Соверина. Агрессивная у Айвена. Старательная у Хэта. Три человека, определяющие облик общины – и ни один из них не хватает с неба звезд.

– Я должен, по крайней мере, осмотреть комнату, в которой жил Иеремия Клавенс, – сказал помощник шерифа.

– Боюсь, это невозможно.

Представитель закона зло пнул ногой ствол облетевшего дерева.

– Чего вы добиваетесь, Соверин? – спросил я, когда глава общины отошел от ворот. – Их придется впустить.

4
{"b":"6035","o":1}