ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Нельзя делать этого так скоро, – отвечал он.

Френки приподняла брови, глядя на меня. Риети не заметил этого жеста, а даже если бы увидел его, то не смог бы понять.

– Не так скоро, – повторил я, глядя ему вслед. – Почему людям так нравится все откладывать?

– Они надеются, что умрут к тому времени, – процедила девушка.

Помощник шерифа стоял по другую сторону ворот, а Айвен Петсков, по привычке горбатясь, делал вид, что считает собственные пальцы, а не караулит вход.

– Добрый день, шериф, – произнес я, подходя.

Джипа уже не было – напарник моего собеседника уехал на нем в город, без всякого сомнения, для того, чтобы получить ордер на обыск.

– Поганый день, – отвечал помощник шерифа, и не удержался от улыбки. – Вы там были внутри – скажите, какого дьявола они пытаются скрыть?

– Ничего, – отвечал я.

Айвен рассматривал свои пальцы, пытаясь решить, куда лучше их засунуть – в нос или в рот.

– Там нет абсолютно ничего важного, и именно это они хотят утаить. В первую очередь – от себя.

– Стережете у входа в норку? – осведомилась Френки, упирая ногу в корень дерева и кладя саквояж на колено.

– Тут постережешь.

Помощник шериф не имел привычки сплевывать на пол – скорее я мог бы представить его на военном параде.

– Это очень большое владение, а мы занимаемся этим делом вдвоем. Если они захотят вынести что-то через периметр, – он взмахнул рукой, – как я смогу их остановить. Только на то, чтобы обшарить поместье, уйдет три-четыре дня.

6

Френки переставила ногу, и ее крепкие пальцы пробежались по краю саквояжа. В глазах девушки мелькнуло лукавство. Она нашла замечательный способ проучить меня за мое поведение.

– Что там у вас? – спросил Бернс. – Вы с ним не расстаетесь.

– Вам интересно? – спросила красавица, томно передергивая плечами. – Я могу показать.

Если бы в этот момент Айвен на самом деле держал пальцы во рту, он бы наверняка их себе отгрыз.

– Очень интересно, – Бернс оказался любознательным.

Френки окинула меня взглядом, похожим на медленную, влажную пощечину. Две золотые застежки щелкнули, крышка саквояжа распахнулась.

Айвен закричал.

Мне время от времени приходилось слышать подобные вопли – но обычно они исторгаются из груди мужчины, которого со всей силы угостили ударом ниже пояса. Однако соблюдение порядка и строгой субординации было для Айвена не менее важно, чем сохранность его мужского достоинства – а может быть, и гораздо больше, поскольку последним он, скорее всего, давно не пользовался.

На лице Бернса ширилась глуповатая улыбка, которую всегда выдают людям в комплекте с честностью и открытостью. Рукоятка топора Верховного Палача, выложенная драгоценными камнями, была холодна и прозрачна, и только трупики вмерзших насекомых нарушали бездушное совершенство.

– Нет! – закричал Айвен, спотыкаясь и падая. – Ни в коем случае!

Эбеновые пальцы Бернса коснулись рукоятки и сжали ее.

– Как он прекрасен, – прошептал помощник шерифа.

Легкая молния пробежала по лезвию, но топор не проснулся, ибо человек не пытался использовать его.

– Я могу его подержать?

Вопрос был своевременный, ибо Бернс уже сжимал в руках короткую рукоятку, и солнечный зайчик, отразившись от лезвия, скользил по его лицу.

– Пусть положит! – закричал Айвен, выпрямляясь и взмахивая руками для равновесия. – Пусть вернет. Он не имеет права.

Френки развернулась, ее глаза вспыхнули алым светом, и Айвена отбросило на проволочные ограждения.

– Эта вещь должна находиться в музее, – прошептал Бернс, неловко нанося топором пару ударов по воздуху. – Наверняка она очень ценная.

Френки томно замурлыкала.

– Мы сказали им, что, возможно, пожертвуем топор общине, – пояснил я. – Если нас здесь и приняли, то только из-за дорогой инкрустации.

– Не делайте этого, – серьезно посоветовал Бернс.

Я никогда не видел, чтобы люди вырастали из-под земли, словно грибы; однако, если судить по скорости, с которой рядом с нами оказался Соверин Риети, он обладал этой удивительной способностью.

– Отдайте топор, – попросил он, вкладывая в слова всю мягкость, на которую вообще был способен, и потому его голос прозвучал на удивление пустым.

Толстоватые пальцы Соверина почти коснулись украшенной рукояти, но я счел, что руководитель общины еще не успел оправдать своего появления на свет, и потому не готов к смерти.

Я отстранил его, и Бернс передал мне оружие.

– Он хорошо бы смотрелся в парадной библиотеке, – сказал я, пытаясь поймать лезвием солнечный лучик, как только что случайно вышло у Бернса.

Я не имел ни малейшего представления, есть ли в общине библиотеки, а тем более, парадные.

– Мы должны поговорить, – произнес Риети, уже не стараясь выглядеть мягким.

Бернс с широкой улыбкой смотрел нам вслед. Нет ничего более искреннего, чем радость простака, возомнившего, что он разгадал сложную интригу.

– Нельзя показывать перед обычными людьми реликвии Конклава, – задыхаясь, проговорил Соверин.

Его кадык дергался, как у человека, готового забиться в припадке.

– Как можно.

– Перед обычными людьми? – презрительно переспросила Френки, которая не выносит, когда кто-то пытается сделать ей замечание. – Поглядите на себя в зеркало, Соверин.

Риети провел по щекам рукой, видимо, решив, что на него нагадила птица.

– Френки имеет в виду другое, – пояснил я. – Вас как личность.

– Вы воображаете себя великим человеком, – произнесла Френки. – Только потому, что вам позволили заглянуть в две-три древние книги. Но на самом деле вы – не более, чем жалкий начетчик и компилятор, Соверин. Вы даже не способны управлять общиной без своих двух помощников.

Я отвел глаза – но не потому, что боялся обидеть Соверина, на мнение которого не обращал внимания. Иное дело Френки.

Бернс поймал мой взгляд, и я подумал, что было бы неплохо увидеть его хоть раз без улыбки.

Щеки Соверина вжались, как будто он собирался прогрызть их изнутри.

– Конклаву будет доложено о вашем поведении. Сэр Томас допустил большую ошибку, назначив вас Верховным Палачом. А что касается вас, – тут его взгляд мокрой тряпкой прошелся по Френки, – то вы даже не человек – всего лишь жалкий суккуб, паразит, питающийся на людях. Я не стану обращать внимания на ваши слова.

Френки глубоко вдохнула, отчего одежда на ней чуть не лопнула.

Я ожидал, что девушка ударит Соверина, или отбросит его, как только что проделала с Айвеном, но Френки только полураскрыла чувственные губы и сощурила серые злые глаза.

Девушка развернулась и небрежным шагом направилась к помощнику шерифа.

– Отныне вся ваша жизнь, – произнес я, подходя к Соверину вплотную, – будет делиться на два этапа. До того, как вы это сказали, и после. И могу вас заверить, приятель – вы будете жалеть о том, что не умерли прямо сейчас.

– Пойдемте, Лемюэль, – говорила Френки, подталкивая вперед Бернса. – Мистер Риети был так любезен, что согласился впустить вас, не дожидаясь ордера.

Соверин открыл рот, но захлопнул его прежде, чем какая-нибудь муха успела влететь внутрь.

– Таковы мои полномочия, – тихо произнес я.

– Конклаву будет доложено, – ответил он и пошел рядом с нами.

Не будь на нем головного убора, его наэлектризованные волосы торчали бы в разные стороны, как пучки соломы.

Я заметил, что Бернс несет саквояж.

– Не хочу впутывать вас в неприятности, – произнес помощник шерифа. – Я бы все равно вошел.

– Но вы предпочли бы сделать это сейчас? – спросил я.

– Да.

– Тогда идем.

– Комната брата Иеремии находится в правом крыле, – голос Соверина был настолько сух, что я чуть не посоветовал ему запивать слова. – Мое приглашение, шериф, не распространяется на остальные помещения.

– О нет, – возразила Френки, ласково кладя руку на плечо Риети. – На все здания тоже.

Соверина сотрясло от вспышки ярости – или, может, Френки надавила на болевую точку на его плече.

5
{"b":"6035","o":1}