ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джанлуиджи Буффон, Роберто Перроне

Джанлуиджи Буффон. Номер 1

Gianluigi Buffon & Roberto Perrone

NUMERO 1

© 2008–2017 Rizzoli Libri S.p.A. / Rizzoli, Milan

© Шуйская Ю. В., перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Я горжусь тем, что я голкипер. Мне интересно быть в эпицентре шторма. Я всегда считал, что, совершив ошибку, я лишь поскользнулся, но не упал. Я сразу поднимаюсь на ноги.

Джанлуижди Буффон

Предисловие

Роберто Перроне

Я был в Парме, когда он дебютировал в Серии А, когда Невио Скала послал его защищать ворота в игре против «Милана», и он был абсолютным дебютантом – но не дилетантом – у ворот. Я был в Москве, в снегу, где никто, даже он сам, не хотел находиться, когда он дебютировал в национальной сборной. Я был в Турине, когда он впервые надел майку «Ювентуса» и спрашивал себя, правильный ли выбор он сделал. Я был в Удине, когда он выиграл свой первый скудетто, и мы все считали, что вошли в историю и сами пишем ее. Я был в Манчестере, когда он проиграл в финале Лиги чемпионов и был так задет этим, что вернулся и взял реванш. Я был в Берлине в тот вечер, когда «верный Канна» передал ему в руки Кубок мира.

Я был везде с ним, и был там ради него. Я хочу сказать, что многие могли бы написать историю Джиджи Буффона, возможно лучше, чем я. Но прелесть этой книги – по-моему, очень эгоистичной – в том, что она родилась из дружбы и ее скрепила. Яйцо не появилось раньше курицы, а книга – раньше дружбы: все шло естественным образом, по правилам матери-природы, которая никогда не ошибается.

На этих страницах самый великий вратарь мира – один из четырех или пяти, которые останутся навсегда в мировой истории футбола, – рассказывает о себе, словно пишет роман. Здесь не всегда есть даты, но всегда есть воспоминания и образы. Здесь есть человек – великий чемпион, который выигрывал и ошибался, который умеет с мужеством переживать любые, в том числе и негативные, ситуации. Есть особый раздел классификаций, но нет маниакальной страсти соблюдать календарь. Более того – мы наверняка ошиблись в какой-нибудь дате (на что точно обратят внимание въедливые журналисты и их редакторы). Работая над этой книгой, мы сосредоточились на гораздо более важных вещах: спагетти карбонара от Анджелино, артишоках Судьи, компании Алены и Сильвано и, конечно, маленького Луиса Томаса, который с удовольствием слушал воспоминания своего отца и сидел у него на руках весь вечер.

Я ненавижу длинные предисловия, так что хватит. Если непонятно – я написал о человеке, которого люблю. Единственный играющий футболист, которого я могу назвать своим другом. Единственный, с кем я пошел бы поужинать. Не только из-за нашей дружбы, но и потому, что в плохой ресторан он меня не поведет.

Пролог

Мэрилин ошиблась

Иногда я скучаю по спокойной жизни, как по редкому, драгоценному цветку. В такие моменты все, чего ты обычно пытаешься избегать, внезапно образует в душе огромную дыру. В такие моменты некоторые фразы, которые ты всегда произносил с трудом или наоборот – с улыбкой удовлетворения, становятся правдой. Болезненной правдой. От которой никуда не скрыться.

Это длилось со мной полгода, с декабря 2003-го до мая – нет, до июня 2004-го.

Я впал в депрессию, ходил к психологу. Ни до, ни после я так и не понял, почему все произошло именно тогда. Возможно, это был переход от молодости к зрелости – хотя я был не так уж и молод: уже прошло тринадцать лет, как я жил отдельно от семьи, да и моя карьера не застыла на мертвой точке. С другой стороны, я был далеко от дома, да и с моим «Ювентусом» не все было гладко в тот период. Как это называется в таких случаях? Переходный год. Но это вряд ли может служить объяснением.

Что же со мной было? Простейшая вещь, в общем-то: я не был удовлетворен ни своей жизнью, ни своей работой – футболом. Это были трудные месяцы, их было тяжело пережить. Человек, у которого всегда есть стремление и желание бороться, который всегда был способен превзойти себя и найти силы в любой ситуации, с бо́льшим трудом находит повод подняться.

Я тренировался, и у меня ничего не получалось. Я был напуган, и этот страх – в том числе на чемпионате Европы в Португалии, который закрывал этот сезон, – был для меня чем-то новым. У меня начали дрожать ноги, мне постоянно было плохо.

В течение месяца я вообще чувствовал себя сумасшедшим. Нет, я не сделал ничего ужасного, ничего неисправимого, ни одного неверного движения. Но я чувствовал себя так, будто моя голова принадлежит не мне, а кому-то другому, как будто я постоянно находился в другом месте.

К счастью, хотя я и привык рассчитывать только на свои силы, я никогда не стыдился разговаривать, рассказывать, открываться другим людям. Я говорил об этом со всеми: с семьей, с главой клуба и врачом команды, Риккардо Агрикола. И они мне помогали.

Месяц я ходил к психологу. И это мне помогло.

К счастью, я быстро вышел из этого состояния.

Это ощущение страха и неуверенности вдруг исчезло именно там, куда я так боялся ехать: на чемпионате Европы в Португалии, на ужасном матче Дания – Италия, закончившемся нулевой ничьей, который сейчас все помнят по плевку Франческо Тотти в Поульсена, теперь внезапно ставшего моим партнером по команде.

Это было внезапное облегчение. Словно после грозы очистилось небо. Я был под ливнем, и вдруг надо мной оказался ясный небосвод.

Мы вошли в раздевалки, и я был единственным, кто улыбался. Возможно, кто-то из моих товарищей подумал: «И чему тут улыбаться?», но никто мне ничего не сказал.

Именно там я задумался над фразами, которые мы считаем банальностями, над этими поговорками, которые кажутся нам старыми, нудными и лишенными смысла в наше время, полное противоположных мнений.

«Не в деньгах счастье».

У меня в голове застучали эти слова. И внезапно я понял, насколько это верно. Я понял, что в некоторых ситуациях деньги не имеют никакого отношения ни к твоей жизни, ни твоим ценностям, ни к тому, чему ты учишься каждый день и учишь тех, кто с тобой рядом.

Мэрилин Монро однажды сказала: «Лучше плакать в «Роллс-Ройсе», чем в переполненном трамвае». Она ошибалась. Тот, кто плачет в переполненном трамвае, понимает, что может выйти, улучшить что-то, изменить условия своей жизни, вложить больше силы, больше упорства, больше желания для того, чтобы выйти из кризиса, и у него быстрее высохнут слезы.

А тот, кто плачет на удобных сиденьях «Роллс-Ройса», уже достиг всех мыслимых пределов, и ему будет гораздо труднее выйти из кризиса, потому что он даже не знает, что ему еще улучшить. На самом деле у него нет надежды.

В тот июньский день 2004 года, в раздевалке стадиона в Гимарайнше, я вдруг ощутил невероятное счастье.

«Я вернулся», – сказал я сам себе, пока мои товарищи смотрели на мою улыбку и качали головой.

Я снова Джиджи.

Джиджи Буффон.

1

Тринадцать!

Блюз Пертегада

«Тринадцать!!!»

Вопль потряс дом в Пертегаде. Возможно, этот крик было бы слышно даже в семейном магазинчике внизу, если бы он был открыт. Но он закрыт – воскресенье, вечер. Одно из тех воскресений, когда футбол в итальянских домах начинается (и заканчивается, потому что нет дополнительного времени, а детям не рекомендуется смотреть «Спортивное воскресенье») на 90-й минуте. Зимой повсюду темно, а в Пертегаде – особенно. Это край, где зимы начинаются рано и длятся дольше, чем ожидаешь, – как дополнительное время матча.

1
{"b":"603680","o":1}