ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Такой землей был Лес, но располагался он не в мире обычных людей. Поэтому в свое время так всполошились Властители Круга, когда юный Симеон, онемевший от пережитого горя мальчишка, собственными силами (хотя он это и не осознавал) сумел попасть в Лес. Об этом знал только Камерон, будущий Пилигрим, знал настолько точно, что уже несколько дней поджидал мальчишку на осенней полянке. Об этом он имел долгий и нелегкий разговор с Высшей Друидессой, однако все прояснить не сумела даже она.

Редко кто из друидов избежал испытания в Лесу Времен. Были, однако, и такие. Среди них были как нерадивые, так и подающие надежды первые ученики, попадались и ничем особо не выделяющиеся середнячки. Тем не менее о подлинных способностях ученика знал только учитель, закрепленный за двумя-тремя юными друидами, проявившими себя в какой-то определенной области знаний или ремесел. Были и друиды, не обладающие познаниями в области тайных знаний. Они всецело посвящали себя определенному ремеслу, достигая порой филигранного искусства и величайших высот. Такие друиды пользовались в Круге особым авторитетом и всеобщим почтением, и даже Властители часто прислушивались к советам имеющих золотые руки в решении вопросов, зачастую не связанных с теми или иными рукоделиями. Очевидно, проникая в тайны ремесел, мастера приближались к бытию с каких-то других сторон, которые были неведомы остальным.

Еще были лесные служители, которые жили в отдельном скиту, огороженном высоким забором и частыми белоствольными березами, некогда высаженными четырехугольником. Обитателей этого скита в Круге прозвали Смертными друидами, и они изучали науки и ремесла, запредельные для остальных, а от описания некоторых из них у непосвященного мог пойти мороз по коже. Никто из остальных обитателей Круга, не говоря уже об учениках и подмастерьях, в Смертный скит не допускался ни под каким видом. Из Властителей лишь Смотритель бывал там достаточно часто, иной раз он оставался внутри два-три дня. Впрочем, в этом скиту жили и дети, несколько воспитанников, все – сироты, оставшиеся без единого родственника, подобранные в сгоревших деревнях или на разоренных базарах друидами, пребывающими в Служении. Какое-то время в Смертном скиту жил и Травник, а позже Книгочей. Обоих в разное время забрала оттуда Высшая Друидесса, некогда сама отправившая их за березовый частокол изучать неназываемые науки. После Смертного скита Симеон был послан на Север, Книгочей – в противоположную сторону. К тому же Патрик был одним из немногих друидов, не побывавших в свое время в Лесу. Свои испытания Книгочей прошел где-то в другом месте, но об этом он никогда никому не говорил.

По словам Снегиря, существовали еще земли, подобные Лесу. В разное время разные люди искали вход в эти земли, и некоторые его находили. Потаенные земли несли на себе особый отпечаток Времени, причем каждая – своего. Возможно, что между землями существовали мосты, и по ним можно было переходить во временах. Чаще всего это были времена года, порой – времена суток. Земли, лежащие по обе стороны рек, через которые могли быть перекинуты Мосты Прощаний, были населены иными народами по сравнению с обычной землей. Труднее всего было найти грань между землями или ворота и ходы, соединяющие миры. Речные земли со стороны Моста были Землей Ночи, и там царила смерть со своими обычаями и законами. По другую сторону Моста узкими береговыми полосками тянулись Вечерние, или Закатные, Земли. Людей в обычном понятии там жило мало, угрюмые и неразговорчивые, они селились маленькими деревеньками и хуторами, хотя немало было и отдельно стоящих избушек.

Чем дальше от рек, тем светлее становились Земли Полуденные и Дневные. Из них, по логике, можно было перейти по мостикам в Утренние Земли, но то ли эти мостики не существовали, то ли для открывания требовались не ведомые никому способности или свойства – во всяком случае, никто из друидов не слыхивал о Посвященных или Смертных, побывавших в Светлых Землях Утренней Звезды.

Разные слухи ходили в землях литвинов о храмовниках, как легендарные, так и вполне достоверные. Слухов прибавилось после их таинственного ухода, а затем домыслы пошли на убыль. Храмовники так нигде больше и не объявились. В бытность свою рыцари-монахи (неизвестно, кем они являлись в большей степени) немало преуспели в тайных и сокрытых знаниях, уважение к ним друидов было взаимным, но и только. Круг располагал сведениями о том, чем занимались храмовники в окрестных землях, но возможно, что и в Круге были осведомители священников-воителей. Ходили слухи, что храмовники открыли вход, и даже вроде бы не один, в Потаенные Земли; друиды не отрицали возможности того, что такая дверь могла быть и в самом замке. С какими целями рыцари-монахи могли путешествовать в Нижние Земли, друидам не было ведомо. Теперь же один такой ход они, по-видимому, нашли. Те особые цвета, в которые были окрашены местное небо и солнце, и положение последнего говорили о том, что друиды сейчас уже находились в одной из Потаенных Земель, скорее всего в Вечерней. По ту сторону реки царила Ночь. Именно в эти земли ушли Птицелов и остальные зорзы, а за ними шел их неизвестный преследователь. Путь вперед был неизвестен, и никто из друидов здесь прежде не бывал. Оставались только следы. Следы и данная друг другу клятва отомстить.

Пока Снегирь рассказывал, вернулись Травник с Книгочеем. Было решено оставить Патрика на склоне холма поджидать Лисовина с Гвинпином, которые до сих пор так и не объявились. Остальные же друиды отправлялись дальше по следу зорзов. Через отрезок времени, равный суткам на поверхности, Патрик должен был догнать отряд с Лисовином или без него. После недолгих сборов друиды спустились с холма и направились к реке. Оглянувшись, Ян увидел Книгочея возле маленького костра, который еще только разгорался. Ян помахал Патрику, но тот не заметил его, углубившись в чтение. Травник тихо свистнул, и Коростель побежал догонять отряд.

* * *

Когда друиды скрылись из виду, Книгочей отложил книгу, огляделся и вынул кинжал. Подержав некоторое время лезвие в костре – причем изрядно почернела та его часть, что была ближе к рукояти, – друид пробормотал несколько слов на тайном наречии. Из клинка тут же ударила тонкая струйка огня. Высоким голосом друид прочитал нараспев заклинание, и огненная нить побелела. Тогда Книгочей направил ее в землю и стал медленно и аккуратно обносить костер двойным защитным магическим кругом. Закончив эту процедуру, он бросил короткое слово, и огонь втянулся обратно в клинок. Тогда он сел у костра и вновь углубился в чтение. Окружности тихо мерцали и были видны издалека, предупреждая, что здесь находится друид, способный себя защитить.

Друиды без приключений добрались до реки. Вода, разлившаяся далеко на запад, у берега была темнее, но в ней также отражалось закатное солнце, которое застыло на месте и совсем не собиралось опускаться в холмы. Где-то тихо потрескивала невидимая пичуга, она перепархивала по прибрежным кустам вслед за друидами, что-то покрикивая резковатым, скрипучим голоском. Редкие стрекозы вились над осокой, вода текла медленно и торжественно, тихо журча возле островков бурой травы, торчащих кое-где над поверхностью водной глади. На глинистой косе Молчун нашел еще один след оленьего сапога. Здесь зорзы набирали воду. Друиды ускорили шаг, они шли уже открыто, не таясь, с оружием наготове. Время, когда был оставлен след, точно определить Травник не смог. Слева от отряда текли рыжие леса высоких мачтовых сосен, просвечивающие на вечнозакатном солнце далеко в глубь безмолвных чащ. Когда пришла первая усталость, друиды вышли к заброшенному хутору из нескольких домов с сараями и прогнившими пристройками, осыпанными прошлогодней соломой. Травник с ходу постучал в дверь крайнего дома, и друиды услышали, как изнутри негромко произнесли: «Кто?»

ГЛАВА 17

ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Изба Мотеюнаса, несмотря на неказистый внешний вид, была уютна и обихожена внутри. Ее убранство было недорогим, нехитрая мебель была сделана хозяйскими руками, на полах лежали самотканые дорожки и половики. Каждая табуретка здесь словно бы говорила: здесь все – Я, и Я – это Все. Ян встречал дома с таким внутренним мироощущением, и чаще всего в деревнях, не избалованных городскими фокусами. Сам Мотеюнас, крепкий, кряжистый мужик, больше сошел бы за представителя огненной профессии – кузнеца или углежога, но был он, однако, обычным хуторянином, не больно прижимистым, но держал маленькую пасеку и рыбный садок, выкопанный своими руками. Там лоснились, посверкивая зеркальной чешуей, этакими стеклянными доспехами, увесистые сазаны, без боязни поднимались на поверхность, жевали сочными и мясистыми глупыми губами. Натуры Мотеюнас был азартной, об этом свидетельствовали крутоспинные бревна жерехов, или, как называли этих рыб в землях литвинов, боленей, подвешенные на стальных крюках в коптильном сараюшке. Хозяин не хотел поначалу впускать незваных гостей, но Март, умница, расслышал в мычании хозяйской коровы в соседнем загоне недужные нотки и купил сердце хозяйки, безошибочно определив хворость ее любимицы. Жена Мотеюнаса настояла на том, чтобы взять Марта на ночлег с условием, что он посмотрит Пеструшку. Збышек заартачился и наотрез отказался входить без товарищей. После долгого перешептывания хозяев за дверью и разглядывания гостей через щелку друидов тут же впустили и, к их немалому удивлению, тут же усадили за стол.

52
{"b":"6039","o":1}