ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Да, пожалуй, так будет вернее, – язвительно заметила старуха в его сторону и жестом пригласила друида присесть рядом. – Садись, Служитель, времена уже давно изменились, – сказала она неожиданно ясным и чистым голосом, от которого друид вздрогнул. – Скажи уж честно, договаривай до конца – не чаял, видать, меня увидеть живой, верно?

– Верно, госпожа, – честно молвил не умеющий лгать бородач. – Тем более что Ткач и Рябинник видели тебя… словом, они поведали, что видели тебя… неживой, Властительница.

– Думаю, что они поведали гораздо больше, Служитель. – По лицу женщины пробежала тень.

– Да, госпожа, – опустил голову Лисовин. – Но теперь… теперь я этому не верю.

– А зря, между прочим, – усмехнулась женщина. – Уж ты-то должен знать о Других дорогах, или я ошибаюсь?

– Я всегда обходил Черный скит стороной, – признался друид. – Мой удел – лес и поле, это я усвоил еще в детстве.

Старуха некоторое время молчала, затем резко встряхнула головой, будто освобождаясь от навязчивого воспоминания. Потом встала с травы и подхватила в руку небольшой узелок, а другой оперлась о кривой посох из крепкой и гладкой, словно отполированной, ветки.

– Тогда нет нужды объяснять прошлое, это все излишне. Теперь слушай меня, Служитель Леса, и ты, странная деревянная птица, тоже. Объясни ему сразу, кто я такая, друид Лисовин, – ведь так, кажется, тебя звали в скиту?

– С позволения госпожи, так меня зовут и сейчас. – Лисовин почтительно склонился перед женщиной. Затем подошел к Гвину, поднял его легко, как перышко, и поставил перед старухой. – Имею честь представить тебя, почтенный Гвиннеус, госпоже Властительнице Круга, Верховной Друидессе полян и балтов, – сказал он и слегка пригнул Гвина книзу, словно позабыв, что он деревянный, и его сочленения отличны от человеческих. Тот безропотно подчинился Лисовину, однако тут же выпрямился и смерил друидессу взглядом, полным достоинства и плохо скрываемого негодования.

– У меня тоже раньше был господин. Мне это доходчиво объяснили сразу, едва только я обрел почву под ногами.

Гвинпин взглянул ввысь, в голубое небо, по которому быстро бежали легкие облачка, и для верности притопнул ногой оземь.

– С тех пор, по-моему, многое изменилось в моей жизни. Во всяком случае, теперь я кое-что крепко уяснил для себя.

Старуха молча смотрела на куклу, только слегка поджала губы, отчего ее суровое лицо стало похоже на куриную гузку. Гвинпин, по своему происхождению не чуждый актерству, ждал вопроса, и Лисовин пришел ему на помощь.

– В чем дело, Гвин? Может, ты скажешь, что за вожжа попала тебе под хвост?

– Пусть твой странный приятель говорит быстрее, – неожиданно вмешалась друидесса. – Время игр в этом лесу, по-моему, на исходе.

Она полуобернулась и, подняв руку, указала куда-то вдаль, поверх деревьев. Бородач и кукла как по команде повернулись вслед за ее рукой, и перед ними в просвете между деревьями блеснула река. На ее другом берегу, круто обрывавшемся глиняной стеной в воду, узким и высоким столбом поднимался в небо дым.

– Да в общем-то ничего особенного я сказать не собирался, кроме того, что не одобряю всяких господ и хозяев, они больно много задаются… А что это за дым? – Он быстренько перевел разговор на другую тему.

– Это, мил друг, чудины, и они, похоже, кого-то настойчиво разыскивают, – ответствовала друидесса, усмехнувшись краешками губ.

За время их совместных странствований Лисовин успел поведать Гвинпину полный перечень недругов и сомнительных личностей, которые могли им встретиться, и кукла никак не ожидала начать знакомство с предводителей этого списка.

– Чего же мы стоим?! – забеспокоился Гвин. – Вон какой большой дым! Их там, наверно, не один и не два.

– Бежать уже поздно, – фыркнула старуха, – они переправляются через речку.

Гвин в отчаянии огляделся по сторонам, но друид пребывал в каком-то смиренном спокойствии, даже руки скрестил на груди.

– Ты что, борода, приготовился к смерти? – возмущенно зашипела ему на ухо кукла. – Пока эта ведьма нам голову морочит, чудины уже подберутся со всех сторон!

– Остынь, приятель, – тихо сказал Лисовин. – С нами госпожа!

Гвинпин многозначительно покрутил ластом у виска, и в ту же секунду старуха с неожиданным проворством ловко ухватила его за нос длинными и сильными пальцами.

– Не вертись, милостивый государь, – тихо и внятно произнесла друидесса, – иначе брошу тебя чуди на растопку костра.

Она легонько сжала ему клюв рукой, так что тот не смог бы произнести ни звука. Гвинпин слегка поперхнулся, и в тот же миг на поляну выскочили человек пятнадцать в полном боевом облачении, с длинными мечами и боевыми топорами. Гвин мысленно попрощался с жизнью и закрыл глаза.

Чудины, коротко посовещавшись, направились прямо к ним. Гвинпин вытаращил глаза и отчаянно забился в руках старухи, но холодная сухая ладонь крепко удерживала его, как в тисках, и он в ужасе обернулся на Лисовина.

Тот стоял рядом со старухой, глаза его были полузакрыты, он словно погрузился в транс.

«Чары!» – запоздало понял Гвинпин и в цепких руках ведьмы совершенно пал духом.

Между тем чудины, не обращая на них никакого внимания, быстро выстроились гуськом и, подчиняясь приказу высокого седобородого предводителя в черной одежде с золотой цепочкой на груди, рысью побежали в глубь лесной чащи. Вожак хищно осмотрелся кругом, как волк, у которого только что добыча улизнула из-под самого носа, и, повернувшись, остановился напротив остолбеневшего Гвинпина. У куклы было полное ощущение, что чудин смотрит прямо сквозь нее невидящим взором. Голова Лисовина была по-прежнему опущена, а глаза старухи были прикрыты. Она тихонько покачивала головой из стороны в сторону, словно убаюкивая кого-то.

Гвинпин за всю свою недолгую жизнь ни разу не попадал в подобную ситуацию. Мало-помалу до него дошло, что седобородый его по какой-то причине не видит, хотя и смотрит на него в упор. Артистическая натура Гвина всегда прорывалась наружу в критических ситуациях, и он решил извлечь из нее всю выгоду, немедленно начав строить рожи и кривляться посредством носа, крыльев и сомнительных телодвижений. Чудин по-прежнему ничего не замечал, но смотрел сквозь него, словно кукла была стеклянной. Однако это заметила друидесса, медленно охватила его голову одной рукой и как следует встряхнула за клюв.

Клюв всегда был уязвимым местом деревянного артиста, и он немедленно застыл с выпученными глазами, однако от того, что произошло вслед за этим, его глаза буквально полезли на лоб.

Седобородый откинул полу плаща, расстегнул пояс штанов и под ноги потрясенного Гвина полилась тоненькая струйка. Помочившись, чудин заправился, смачно плюнул кукле прямо на живот и, резко развернувшись, бросился догонять товарищей. Через несколько секунд он уже исчез в кустах орешника.

– Что это было? – изумленно выдохнул Гвинпин, на лице которого после пережитого унижения, казалось, навеки поселилось страдальческое выражение. – Они нас не заметили?

– Заметили, – сухо промолвила старая друидесса. На ее лбу под высоко зачесанными волосами блестели бисеринки пота. – Просто они вместо тебя видели молодое деревцо, этакий дубок, что, впрочем, – она оглядела куклу критическим взглядом, – недалеко от истины.

– Это магия? – проглотив явную насмешку старухи, потребовал ответа Гвинпин.

– Если хочешь – думай так, – согласилась друидесса. – У друидов это называется по-другому.

Она на несколько секунд вновь закрыла глаза, вслушиваясь во что-то, затем цыкнула зубом и неожиданно подмигнула Гвину.

– Пора идти, друзья мои. Чудь ушла вперед, а нам, как я понимаю, в другую сторону. Тогда не будем мешкать – пошли.

И она зашагала первой, аккуратно обходя ямки и кротовые норы, а кусты, казалось, сами расступались перед ней.

ГЛАВА 4

ПРИНЦЕССА УЖЕЙ

Полдня друиды шли без остановок, и только когда солнце стояло уже высоко над головой, было решено сделать привал. Каждый предпочел использовать это время по своему усмотрению. Книгочей по обыкновению погрузился в чтение своей любимой книги, в которую еще никто из друидов, кроме, может быть, самого Травника, никогда не заглядывал. Ян решил подремать на солнышке и перебрался подальше из чащи на широкую полянку, поросшую высокими одуванчиками и залитую теплыми весенними лучами. Полянка была такая уютная, от нее исходило настолько домашнее чувство успокоения и тепла, что Коростель, долго не раздумывая, развалился на пригорке и немедленно закрыл глаза.

69
{"b":"6039","o":1}