ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Он мой, слышишь?
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Ночные легенды (сборник)
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины
Заговор обреченных
Девочка, которая любила читать книги
Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас
Заложники времени
Содержание  
A
A

– Вот уж не думал, что ты – такой дамский угодник, – заметил Ян. – А что до сухарей, то я слышал, что нет ничего вреднее, чем горячий хлеб, который только что из печки. Между прочим, мне об этом один пекарь рассказывал.

– Где же это у вас в лесу был пекарь? – удивился Март. – В деревнях ведь селяне сами пекут и хлебы, и булки, и муку иной раз дома мелют – не всегда мельница поблизости.

– Да нет, – смутился Ян, не очень любивший вспоминать свое детство в Аукмере. – Этот пекарь пек городской хлеб, а соседских детей угощал деревенскими булочками, такими мягкими и со сладким творогом.

– Любите с творогом – будет вам с творогом! – Кто-то слегка шлепнул сзади Коростеля по спине, и, обернувшись от неожиданности, Ян увидел стоящую перед ним Эгле в темно-шоколадном платье с золотой оторочкой. Улыбающаяся девушка протягивала им обоим два румяных пирожка, завернутых в кленовые листья.

– Берите-берите, не стесняйтесь. – Эгле буквально впихнула обоим парням в руки духовитые пирожки и, задорно подбоченясь, указала Яну на узкий кожаный футлярчик у него за поясом. – Ну что, менестрель Ян, научился играть на своей дудочке?

– Пока нет, – удрученно развел руками Коростель.

– А ты попроси своего спутника, – предложила девушка. Взгляд ее дерзко прищуренных глаз был теперь обращен на Марта. Коростель обернулся к спутнику, собираясь познакомить его с лесной путешественницей, и тут же слова замерли у него на языке. Таким он Збышека не видел даже в замке храмовников в плену у зорзов.

Лицо Марта, еще минуту назад веселого и разбитного парня, теперь было бледным как мел, словно он был близок к потере чувств. На лбу у него выступили мелкие бисеринки пота, и он с остановившимся выражением лица стоял и молча смотрел на Эгле. В ту же секунду словно кто-то невидимый шепнул Яну на ухо: они знакомы, и обстоятельства этого знакомства слишком серьезны для обоих, хотя и отреагировали они по-разному. Эгле с легкой усмешкой медленно вытирала ладошки, слегка масленые от пирожков, а где-то в глубине девичьих глаз затаилась искорка веселья и одновременно – какого-то вызова. Они определенно были знакомы прежде, и хотя между ними еще не было сказано ни одного слова, Ян сразу же почувствовал себя лишним, причем лишним третьим.

– Что же ты молчишь, Збышек? – подмигнула ему девушка. – Прямо воды в рот набрал. Поздороваемся, или как?

– Здравствуй… – тихо промолвил Март, сильно сжав в руке злополучный пирожок.

– Ого! – даже присвистнула от удивления девушка, и, почти давясь на низких нотах, пропела нарочитым потешным басом: – «Облизнул пересохшие губы, головой, как осина, поник!!!» Что это с ним, Ян-менестрель, а? Парня прямо-таки столбняк схватил. Может, ему водицы поднести или соли нюхательной для слабонервных дам?

– А и то верно, – подхватил Ян, радуясь возможности как-то разрядить ситуацию. – Збышек, Эгле, коли вы и так знакомы, тут пока поболтайте, а я пробегусь кваску купить. С утра по рынку ходим, в горле совсем пересохло.

И он, продолжая бормотать что-то бессвязное насчет жажды и кваску, хорошего, с изюмом или медком, быстро-быстро зашагал прочь и, свернув за угол торгового ряда, двинулся вдоль прилавков и лотков, чувствуя, как ему неудержимо хочется выпить кружку чего-нибудь холодного, кисленького и замереть на миг, остановить мысли, привести их в чувство и вернуться спокойным, уверенным в себе и благодушным, как добрый и хороший товарищ.

Как бы то ни было, молчание после того, как Ян тактично ретировался, длилось недолго. Март пригладил рукой ершистые волосы, раздуваемые легким прохладным ветерком, и протянул девушке окончательно смятый пирожок, превратившийся в круглый комок.

– На, забери себе обратно.

– Что так, – одними уголками губ усмехнулась Эгле. – Раньше вроде любил всякие сласти…

– Теперь – нет, – твердо сказал Март и добавил с некоторым вызовом в голосе: – Отныне приучен прочно только к кислостям и соленьям.

– Очень хорошо, – с видимым удовольствием заметила Эгле. – Не потолстеешь и вообще – для вдохновения полезно. Ты же прежде все стихи писал, так для них кислое и соленое – самое то, лучшая, понимаешь ли, пища для ума.

– Ты сказала ему свое настоящее имя… Эгле? – с сомнением полуутвердительно-полувопросительно проговорил Март.

– А что тут такого? – вопросом на вопрос парировала она.

– Ян – хороший парень, – покачал головой Март. – Только он не Посвящен и не должен знать наши дела.

– А кто вообще знает «ваши дела»? – сверкнула глазами Эгле. – Хоть кто-нибудь их знает, скажи мне на милость, миленький мой Збышек? Вы бродите «по своим надобностям» по лесам и холмам, в Круге уже целый год о вас ни слуху ни духу, а кто хоть что-то знает – таинственно отмалчивается. Да и при чем здесь я? Я вообще – одинокая сойка, куда хочу – туда и лечу, и теперь у меня всего одно имя, мое собственное, дарю его всем направо и налево.

С минуту они молчали. Ян все не возвращался, и Эгле несколько раз обернулась, выискивая его глазами в пестрой базарной толпе. Збышек же тем временем вынул из кармана черно-желтую ленточку и протянул ее Эгле. Та ленточку не взяла, но улыбнулась Марту и, протянув ладошку, пригладила его русые волосы.

– Неужто помнишь, помнишь, Збышек-мишко?

– Конечно, змейка Эгле. Ну что, тогда поговорим, мой Апрель?

– А надо ли, не мой Март?

– Надо, – вздохнул молодой друид. – Есть что сказать, а еще больше – что спросить. Погуляем?

– А твой симпатичный приятель Ян не потеряет нас? – осведомилась девушка, быстро оправляя наряд и поглядывая в невесть как очутившееся в ее руке маленькое зеркальце.

– Дорогу знает, а захочешь повидать – путь укажу, так уж и быть, – шутя молвил друид, и девушка легко и грациозно подхватила свою маленькую корзинку.

– Ну, тогда пошли, мой молодой и печальный кавалер!

И они пошли, медленно пересекая рыночную площадь и тихо беседуя, ни на кого не обращая внимания. И только внимательный глаз мог сейчас заметить – они идут рядом, но не приближаясь друг к другу, словно коснись они рукавами – и между ними пробежит искра, а то и вся молния.

Ян, выскочив из-за угла с легким глиняным кувшинчиком, огляделся по сторонам и тут же увидел спины о чем-то спорящих, судя по жестикуляции рук, Марта и Эгле, шедших метрах в тридцати от него по направлению к мясным рядам. Ян подавил в себе первое желание помчаться за ними и не спеша отправился вслед, стараясь не приближаться слишком близко, чтобы не помешать их разговору. Только раз, остановившись, он стремительно приложился к кувшину с квасом, опорожнил его, вытер губы и, откусив пирожок, двинулся вслед двум старым знакомым, которые, казалось, напрочь позабыли о нем. Почему-то он никак не мог избавиться от ощущения, что эта встреча совсем не случайна, но он, Ян Дудка по прозвищу Коростель, не имеет к ней никакого отношения. Теперь они шли в нужном направлении – пора было запастись мясом на весь отряд, и Ян вынул из-за пазухи заранее приготовленный мешок и приготовил пару монет – золото в Юре ценилось превыше всего.

ГЛАВА 6

МЕЖДУ УМОМ И СЕРДЦЕМ

Нет, все-таки не зря говорят, что аппетит всегда приходит во время еды, думал Ян, пробираясь между продуктовыми лавками, где торговали всяческой снедью. Пирожок с творогом, которым его угостила Эгле, только напомнил Яну о том, что с утра он ничего не ел – а вокруг было столько всяких вкусностей! Особенно привлекательны были дары моря, которые Яну прежде редко удавалось попробовать. Если мороженую навагу и серебристого хека купцы по зимнему времени предлагали во всех литвинских землях, то такой крупной селедки, столь почитаемой всеми жителями Балтии, как в Юре, Коростель никогда не видел. К тому же соленые рыбины были умело разрезаны и выложены на прилавках в обрамлении собственной икры, молок, аккуратных кружочков лука и хорошо промытой и оттого ярко-зеленой зелени. А мимо лавок с копченой рыбой и завернутыми на манер рулета, до сих пор пахнущими дымом тушками, лишенными костей, с вырезанными плавниками и присыпанными пряностями пройти просто не было никакой возможности! Ян вдруг понял, что никогда он прежде в юности не любил рыбу так, как сейчас. Его товарищи по военной страде на коротких привалах и долгих ночевках холодными осенними вечерами много рассказывали о пользе рыбьего мяса, а пуще того – всяких морских каракатиц: моллюсков, ракушек и особенно – морских звезд. Они были почему-то особенно популярны у вояк в силу легенд, ходивших о них как о чудодейственных снадобьях, поддерживающих мужское здоровье и силу. Коростель только один раз в жизни видел настоящую морскую звезду: как-то зимой в южной Литвинии их отряд почти месяц кормили морской рыбой с ледника из погребных запасов старого сотника, не пожелавшего склонить голову перед молодым да ранним наследником княжеского титула, потому что, дескать, давно присягнул соседу. А то, что этого соседа юнец уже турнул с его прежних владений за южное Светлолесье, то для старого хрыча, видите ли, не имело ровным счетом никакого значения. Из уважения к сединам и былым стариковским заслугам молодой князь велел не разорять сотникову усадьбу, зато в наказание поставил туда отряд на постой, и пришлось хрычу изрядно потрясти свои погреба. Правда, кормил он Яна с товарищами хоть и сытно, но скудно, все больше пшеничной кашей да мороженой рыбой, которую он как-то по случаю прикупил у проезжих купцов. Солдаты приловчились жарить хека с мукой из опостылевшей крупы и питались вполне сносно благодаря рассказам одного из них о пользе всего морского. К слову сказать, именно этот вояка, отправленный за излишнюю болтливость на кухню вне очереди, и обнаружил в брюхе одной особенно крупной рыбины настоящую морскую звезду, только не кроваво-красную, как он часто рассказывал товарищам, а серо-коричневую, твердую, как дерево, и покрытую мелкими зубцами-колючками. Обрадованный донельзя, солдат немедленно прицепил ее к шнурку и подвесил на шею, где уже болталась ладанка с заговором от стрелы и меча. Кто-то из его товарищей посмеялся, кто-то – всерьез позавидовал, а Ян навсегда запомнил ее прямые остроконечные лучи и стеклянистое тело, которое, казалось, никак не могло принадлежать живому существу. Впрочем, впоследствии Коростель и другие солдаты не раз вспоминали этот случай: позднее, когда обладатель этого чудо-амулета отправился с десятком других на вылазку за продуктами в соседнее село и они нарвались на отряд лучников, таких же мародеров, как они сами, именно морской амулет спас своего хозяина. Стрела, попавшая ему в грудь уже на излете, пробила ладанку с обоими заговорами и застряла в высушенной морской звезде, раскрошив ей луч. После этого хозяин амулета не раз хвастался, что осталось ему еще четыре жизни – по одной на каждый из лучей – и притворно сетовал, что попалась ему только пятиконечная, а бывают звезды и семи-, и восьми-, и даже более.

73
{"b":"6039","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Темная страсть
Слишком близко
Понимая Трампа
Альвари
Небесная музыка. Луна
Город лжи. Любовь. Секс. Смерть. Вся правда о Тегеране
Дюна: Дом Коррино
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения