ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Предупредил, кат? – тихо спросил оборванец, переведя дух. Ткач молчал, хотя и сознавал, что эта избранная им тактика уже не поможет.

– Я-а-а-с-но, – протянул незнакомец. Вытер о штанину лезвие ножа, изрядно перепачканное землей, повертел его в руках, потрогал пальцем остроту. Цыкнул зубом. Вздохнул.

– Ну, и что же мы с тобой теперь будем делать, душегуб?

Ян пришел в себя, когда солнце в лесу уже начало клониться к закату, или же это у него вновь начало темнеть в глазах. «Живой!» – была первая мысль. Голову ломило нестерпимо. Он осторожно ощупал ее пальцами и наткнулся на твердую корку уже давно запекшейся крови. Перед глазами все периодически начинало снова кружиться, глаза норовили закрыться сами собой, но тогда свистопляска только усиливалась, все застилали красные и желтые круги, и его поминутно мутило. Наконец Коростеля вывернуло наизнанку, и, судорожно отдышавшись, он почувствовал некоторое облегчение. Память прояснилась, и он вспомнил последние минуты перед тем, как лишился чувств. Ни Ткача, ни Рябинника поблизости не было, и он лежал здесь совсем один! Один в сумеречном лесу, в крови, но живой и способный двигаться. В этом Ян убедился, стоило ему только попытаться привстать. Ноги его сразу не удержали, голова закружилась, и он рухнул, но тут же пополз вперед, подальше от обрыва. Тот начинался сразу за соседним буком, из-за которого, скорее всего, и явился тот седо… рыже… в общем, чужой. И если рядом нет предателя Ткача, то, по всей видимости, этот чужой его… что-то… что-то с ним сделал… Сделал так, что теперь того… нет… и слава Богу… А где он, я не хочу об этом и знать, думал Коростель, медленно отползая от полянки, которая едва не стала местом его последнего успокоения.

Если бы его нежданный спаситель был тут, рядом, возможно, Коростель и сумел бы объяснить, что по-прежнему жив… наверное, еще жив и тот, второй, с оспинами на лице… или это ожоги… А друзья-друиды Коростеля теперь в опасности, в страшной опасности… Но того, рыжего нигде нет. Может быть, все это ему просто почудилось? А рыжий… или седой… может, это был не человек, а просто дух? И теперь он гневается? Нет, выбрось… выбрось все это из головы. Теперь тебе нужно только ползти… Только ползти… Туда… к озеру… Но зачем… туда?

Теперь… да, теперь дело не в этом… А в чем? В чем… дело? Ах, да: надо поскорее на озеро, к Травнику, предупредить наших… скорее… скорее… как только можно… скорее!

И Ян пополз, кусая губы и боясь оглянуться назад, чтобы не увидеть за собой кровавый след – ему показалось, что рана на голове открылась. А, может быть, были и другие болячки; все его тело и так настолько болело и саднило, что трудно было выделить в общей боли какую-то отдельную, независимую от всех остальных. Под пальцами ползущего Коростеля осыпался сухой песок, перемешанный с хвойными иглами, карябались сосновые шишки, щекотались муравьи, а он все полз и полз туда, к далеким кустам, над которыми самозабвенно творили свой безудержный танец комариные тучи. Там должна была валяться хоть какая-нибудь коряга, на которую можно бы опереться и встать… только встать… иначе он не дойдет… Если только второй уже всех не убил. Из своего арбалета. Ничего… Надо ползти. Все потом. Только бы успеть. Только бы…

Рябинник быстро пробирался по лесу, сжимая в руках свой неизменный арбалет. Если было нужно, он мог двигаться беззвучно, если наоборот – мог произвести очень много шума. Так, чтобы потом помнили долго. Если только еще оставались, кому помнить.

Зеленый сарафан Эгле Рябинник заприметил издали, еще когда вышел к небольшой сосновой рощице. Ее со всех сторон окружили обломки скал и круглые валуны, невесть как очутившиеся здесь, в самом сердце острова. Перед этим Рябинник неоднократно слышал далекий голос молодого друида, Марта, которого Птицелов велел не трогать, а живым доставить к Колдуну. Но, как теперь считал рябой друид, не на предмет проверки Цветами, а для чего-то совсем другого. У Рябинника был исключительный, прямо-таки нечеловеческий нюх на любую ложь по отношению к нему, как бы ее ни маскировали в одежды фальшивого правдоподобия. Но у него была и еще одна, весьма полезная для жизни и здоровья черта характера: рябой друид никогда не подавал виду, о чем догадывался, особенно когда истину по каким-то причинам от него хотели скрыть.

Молодой друид несколько раз окликал Эгле; видать, эта парочка повздорила и разошлась, да так, что и парень, и девушка надолго потеряли друг друга из виду. Как понял Рябинник, молодая друидка вполне могла откликнуться на зов своего друга – спрятавшись в кустах, Желтый друид отлично слышал далекий зов парня и даже в чем-то ему посочувствовал: попадется же такая язва! Ведь слышит же, а на тебе – характер выдерживает… Ну, что ж, для кокетства у нее оставалось уже совсем мало времени. Рябинник осторожно взвел барабан арбалета, и острие стальной стрелки тихо задрожало, медленно поднимаясь на уровень склоненной головы молодой друидки. Та неожиданно увлеклась поиском и собиранием цветов на полянке, сидя спиной к уже совсем не такому далекому от нее Рябиннику.

Зов Марта раздался снова, уже немного ближе. Парень явно приближался, а для Рябинника преждевременное появление молодого друида сейчас было бы очень нежелательно. Нужно было скорее использовать выпавший шанс. Друид нацелил арбалет, и вдруг почти над его головой, в кроне близстоящей сосны неожиданно завозилась какая-то крупная птица. Она захлопала крыльями, и на Рябинника посыпались труха и сосновые чешуйки. В ответ с окрестных сосен закаркали ее товарки, а птица, видимо, сама испуганная произведенным ею шумом, взмахнула крыльями и сорвалась с дерева куда-то в сторону, между тем как друид протирал глаза и отчаянно ругал, конечно, про себя, безмозглую пернатую тварь. Восстановив прицел, Рябинник увидел, что краткий птичий переполох даже на миг не отвлек молодую друидку, увлеченную своим исконно девичьим занятием. Эгле по-прежнему собирала букет, изредка переползая от одного семицветика к другому. Рябинник пожал плечами, усмехнулся, приложился к ложу арбалета и выстрелил.

Тонкая стальная стрелка беззвучно вонзилась молодой друидке под левую лопатку с такой силой, что, похоже, пронзила девушку насквозь, в мгновение ока пробив сердце. Именно поэтому тело мягко ткнулось прямо в рассыпанные цветы, и при этом не раздалось ни крика, ни вздоха. Девка была мертва.

Рябинник уже собрался подойти к трупу за стрелой, как вдруг вновь послышался голос Збышека, и теперь уже совсем рядом. Молодой друид шел прямиком к поляне. Тогда Рябинник осторожно выбрался из кустов, осмотрелся и, определив направление, направился в заросли. У него уже оставалось совсем мало стрел, а запасной колчан был в суме у Ткача. Возвращаться же на это место Рябиннику уже не было надобности. Поразмыслив, он решил дать возможность всем предстоящим событиям идти своим чередом, а сам он будет лишь использовать их, плывя по уже ясному ему течению. Теперь Рябиннику нужно было убить старшего, дождаться, когда в избушку сам прибежит обезумевший от горя и отчаяния молодой Збышек, а потом постараться решить загадку седого луня. Рябиннику показалось, что он признал этого некогда рыжего лиса, сменившего только цвет волос, но явно – не повадки. А если так, то Рябинник Ткачу сейчас совсем не завидовал.

Ветер прошелся по кронам сосен. Рябой друид поднял голову, вслушался. Нужно было спешить.

Если бы Рябинник в тот миг обернулся – а суеверный друид всегда считал это плохой приметой, – то он бы увидел, как, потревоженная ветром, с ветки сосны, у корней которой лежало тело Эгле, сорвалась большая шишка. А если бы задержался еще на миг, то был бы очень удивлен, видя, как шишка, падая, пронзила тело друидки, как нож разрезает воду – легко и незаметно. После чего, шмякнувшись на мягкую хвойную подстилку, шишка отскочила от нее и завалилась за сосновый ствол. Но даже и тогда он не разглядел бы большой черный глаз лесной птицы, неотрывно следящей за ним с дерева. Друид все дальше уходил в густую чащу, и ворона скосила круглый, умный глаз, взмахнула крыльями и прыгнула с ветки, топорща на лету перья. Однако тут же тихо каркнула, закатила глаза и без сил упала на бок, неловко подогнув крыло. А под высокой сосной с тихим шипением таяла иллюзия Эгле, которая в свое время так невнимательно слушала свою прабабушку – Верховную друидессу балтов и полян, и сейчас вполне могла бы заслужить хороший подзатыльник, будь суровая бабка Ралина рядом. Иллюзии нужно закреплять от всех возможных внешних воздействий, сказала бы она, ухватив за ухо нерадивую девчонку, у которой вечно в одно ухо влетает, из другого вылетает; бездельницу и хулиганку, бездарную лоботряску, из которой никогда не получится ничего путного. И – любимую внучку, в которой она души не чаяла, и которая иногда все-таки умудрялась запоминать главное. Самое главное, что нужно для того, чтобы выжить. Быть всегда начеку. Как и учила ее добрая бабушка.

28
{"b":"6040","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ликвидатор. Темный пульсар
Мужская книга. Руководство для успешного мужчины
Черная Пантера. Кто он?
Ты должна была знать
Свергнутые боги
Сплетение
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения
Виттория
Новые эльфы: Новые эльфы. Растущий лес. Море сумерек. Избранный путь (сборник)