ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сначала Яна охватила круговерть цветов. Могучий, бесконечный вал самых разных, зачастую противоположных цветов и оттенков медленно захлестывал его сознание, стремясь подмять под себя, поглотить, растворить в себе. Навстречу валу медленно поднималось широкое колесо темных и серых оттенков, в котором кое-где поблескивали успокоительные звездочки соли или кварца, крупинки которого иногда так ослепительно сверкают в яркий солнечный день по берегам рек. Это колесо тоже норовило вобрать Коростеля в себя, подчинить своей тупой, бездушной воле, сделать частью смутно угадываемых спиц, чтобы бесконечно крутить одним из многих таких же, прямых и гладких стержней. Тех, что уже утратили и свой цвет, и свою душу, которыми они, может быть, обладали когда-то. Ян ощущал себя между надвигающимися колесами, как между двух огней, которые, независимо от того, что один – обжигал, а другой – морозил, оба были гибельны и неотвратимы.

Яну прежде уже снились эти колеса, или валы, или моря. Это чаще всего бывало в детстве, когда он заболевал. И когда одно из колес, бархатно-шероховатое и противно мягкое побеждало, подкатывало к горлу неминуемой тошнотой, он просыпался в холодном поту, чувствуя, что вот-вот, еще миг – и содержимое его желудка выплеснется наружу. Ян ненавидел это состояние подбирающейся на мягких лапах тошноты, но подтолкнуть ее, как это запросто проделывали на боевых позициях его товарищи, объевшись тухлого мяса или неумеренно употребившие злодейского самогона, просто сунув палец поглубже в рот, – это было для Коростеля выше его сил. И он зачастую предпочитал терпеть, ожидая, когда организм сам справится с бедой, мучаясь и проклиная свою нерешительность.

Но теперь все было по-другому. За этими колесами, по крайней мере, за одним из них что-то было. Наваждение должно было просто пройти, может быть, проехать по нему, может – раздавить, но и тогда Ян был уверен, что это – только гроза, неизбежный спутник облегчения. Или же всеобщего потопа. Он мужественно принял на себя две тяжелые вращающиеся, хищные волны, и они сразу поглотили его, закрыли все чувства, превратили в крохотную песчинку, которая положилась на волю судьбы. И ужас схлынул. Над ним забрезжило ночное небо, и Коростель уже было подумал, что проснулся. Видя эти колеса, Ян всегда какой-то маленькой частью своего «я» осознавал, что это – только сон, и в этот раз ему тоже не суждено сбыться наяву. Нужно только перетерпеть и побыстрее проснуться.

Коростель увидел человека, стоящего на ночном берегу реки. Рядом лежал кто-то еще, то ли спал, то ли просто отдыхал. Человек был закутан в плащ, невысокого роста, и фигурка его на фоне темной воды была удивительно тонкой и хрупкой для мужчины. Хотя, может быть, это был обман зрения. Ян не чувствовал себя, не знал, где он сейчас находится, но лицо человека было обращено к нему, он это знал.

– Слушай, Ян Коростель по прозвищу Дудка, – произнес человек у реки. – Слушай и запоминай, ибо время мое коротко. Сон длинен только для спящего, для тех же, кто населяет ваши сны, время мимолетно. Мне трудно говорить долго, поэтому я тебе просто покажу.

– Кто ты? – испуганно спросил Коростель. Сон был слишком явным, и ему показалось, что он различает даже легкий гнилостный запах тины, идущий от прибрежной воды.

– Я не могу назвать своего имени, – ответил человек у реки. – У снов – свои законы, и я, чтобы иметь возможность говорить с тобой, обязан их соблюдать. Смотри же.

Ян поднял ладонь. В ней лежало зеркало, маленькое, обрамленное простой деревянной рамкой на манер картины с незамысловатой резьбой в виде изогнутых листьев и веток.

– Это – зеркало Валанда, – сказал человек у реки. – Заглянув в него, можно узнать свою будущность. Но это нельзя сделать во сне.

– Зачем же оно мне? – удивился Ян. Зеркало не отражало абсолютно ничего, поверхность его была гладкой, матовой и тусклой.

– Ты можешь увидеть в нем сны, Ян Коростель, – пояснила фигура в плаще. – Это иногда бывает важнее – правильно прочитать сны. И это избавит тебя от леденящего ужаса перед неизбежностью.

Ян был озадачен. Впервые во сне он слышал само слово «сон». Тут было что-то не так.

– Зачем мне смотреть на сны в твоем зеркале, когда я могу видеть их и так, просто закрывая глаза?

– Ты видишь только свои сны, Ян Коростель. Зеркало Валанда покажет тебе сны другого человека или даже нескольких.

– Зачем они мне? – воскликнул Ян. – Мне, между прочим, хватает по горло и своих снов, особенно всяких страстей и ужасов.

– Ты увидишь то, что поможет тебе и твоим друзьям. Это мой сон, но я попытаюсь поймать и несколько других. И береги время – мы снимся вам только в определенные дни.

– Кто это – мы? – не понял Коростель. – Тебе не надоело еще говорить загадками?

– Это не загадки, – ответил человек у реки. – Отнюдь. Думаю, ты все поймешь утром. Или же утром следующего дня. Ведь такие сны помнятся только по утрам.

– А откуда у тебя это самое зеркало? – продолжал допытываться Коростель. – Ты кто – волшебник? Откуда ты пролез в мой сон?

– Я не волшебник, – покачал головой человек. – И уже никогда им не буду. Я не пролезал в твой сон. Просто я тебе снюсь, и ты мне тоже. И я хочу извлечь из этого выгоду.

– Для кого?

– Для тебя… Для себя… Для твоих друзей. Да мало ли для кого! А зеркало мне тоже только снится. Поэтому я и даю его тебе, ведь во сне можно сделать все, что угодно, верно?

На этот раз Коростель не нашелся что ответить, а фигура в плаще сделала жест, который мог выражать только нетерпение.

– Торопись же, Ян Коростель. Зеркала недолговечны, а в наших снах – особенно. Смотри и запоминай.

Матовая поверхность полированного стекла стала расти, постепенно перетекая за рамку, и Ян увидел перед собой ступеньку. Повинуясь какому-то необъяснимому наитию, будто кто-то подталкивал его сзади, Коростель шагнул на эту ступеньку, ведущую неведомо куда, и перед ним открылось окно. В окно немедленно ворвался бешеный морской ветер, завывая и хлопая створками. Ян подошел к окну и глянул вниз.

Глубоко внизу, на берегу бились о скалы волны. На большом плоском камне, причудливо отполированном морем, стоял человек в монашеской рясе и высоком, остром колпаке. Высунувшись из окна и оглядевшись вокруг, Коростель не увидел никаких стен башни или вышки, из окна которой он сейчас смотрел вниз. Его окно словно парило или висело, оставаясь неподвижным в воздухе, и Ян судорожно вцепился в подоконник. При этом он тут же ощутил предательскую слабость и противное щекотание внизу живота, что Коростель всегда чувствовал только на большой высоте. Видение вдруг стало приближаться, будто у Яна глаза превратились в зоркие очи какого-нибудь морского орла; он видел все детали одежды человека в колпаке, развевающиеся на ветру седые волосы, брызги пены, летящие на его одежду, и маленькое темное пятнышко, быстро летящее над морем. Пятнышко росло медленно – это была какая-то мелкая птица, и человек на камне ждал ее. В какой-то миг вздыбившийся морской вал едва не захлестнул отважного летуна, но пернатый смельчак взмыл вверх, едва ли не из последних сил, прорвался сквозь водяную завесу и устремился к человеку, поджидающему его на камне. Под ногами человека с плеском разбивались волны нарождающегося шторма. Седоволосый протянул к морю ладони, сложенные лодочкой, и через несколько мгновений ему в руки камнем упал с неба маленький коричневый воробей, издавший при этом громкое чириканье, не то от страха, не то от радости быть спасенным.

Человек в колпаке прижал его к груди, словно воробей был бесценным сокровищем, наклонился к птице и что-то прошептал ей, а может, просто согрел ее дыханием. Потом он торжествующе что-то крикнул морю, повернулся и, весьма довольный, едва не приплясывая на ходу, быстро исчез между скал. Земля, утесы и море под Яном тут же подернулись рябью, на миг исчезли, и Коростель увидел прямо перед собой человека, сидевшего за столом. Он сидел, отвернувшись от Коростеля. На столе горела свеча на маленьком блюдце, стояла миска с остатками какой-то снеди, а в руке человек держал острый нож. Он делал им себе на ладони маленькие надрезы, и оторопевший Коростель неожиданно почувствовал, как что-то тонкое и острое будто бы тоже разрезает ему руку именно в том месте, где вел сейчас лезвием незнакомец. Большая и темная, как сургуч, капля крови показалась на руке человека, медленно поползла по коже, миновала ребро ладони и вдруг звучно шлепнулась на край блюдца под свечой. Ян вскрикнул от неожиданности, и человек резко обернулся. Ян даже отшатнулся. Этого человека Коростель узнал бы в обличье любого сна. Перед ним был Птицелов.

41
{"b":"6040","o":1}