ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ГЛАВА 16

ПЕТЛЯ ПТИЦЕЛОВА (ОКОНЧАНИЕ)

– Сегодня он уже отлично выглядит, мама, – радостно крикнула матери, хлопотавшей на кухне, Рута. С утра у нее было удивительно светлое, приподнятое настроение, потому что ей приснился Ян. Она не помнила всех подробностей сна, как это бывает, когда ночные видения быстро сменяют утренние грезы. Рута уже давно заметила: если проснешься ранним утром, но не будешь сразу вставать из постели, а решишь поспать еще хоть чуточку, обязательно заснешь, и в это время непременно приснится сон, который можно потом помнить весь день. Причем, вот удивительное дело: этот утренний сон всегда очень короток, может длиться даже меньше часа, но за время этих сновидений с человеком обязательно происходит невероятно много самых разных событий. Можно даже прожить целую жизнь в одном коротком сне. Время в течение этого удивительного утреннего сна словно стягивалось, сжималось как губка, и, просыпаясь, Рута всегда удивлялась, как много всего только что произошло перед ее глазами и как же, оказывается, давно она когда-то ложилась спать в последний раз. Но сегодня сон был какой-то дальний, на уровне ощущений, прикосновений, почти осязаемых, что Руту и смущало, и радовало одновременно. При мысли же о некоторых, особенно запомнившихся моментах, на ее щеки стремительно набегал легкий румянец.

Руте снилось, что они с Яном вдвоем спят на каком-то сеновале в большом и совсем заброшенном деревянном доме без дверей, с пустыми оконными проемами. За стенами шуршит дождь, стучит по полуразвалившейся крыше, льют струи воды, и дом протекает; тут и там просачиваются капли, весело звенят по каким-то листам железа, заливают стол, наполняют кружки и пустые кастрюли. А над ними не каплет, им так сухо, тепло и уютно друг с другом, и Рута уже не может понять, где руки Яна, а где – ее. Их тела слились, словно срослись друг с другом, и они уже давно спят, и никак не могут проснуться. Над головой гремит то ли ранний майский, то ли запоздалый октябрьский гром, шумит гроза, заливает чистой, пенящейся водой всю землю, а они с Яном спрятались в маленьком гнездышке, которое сами и соорудили из душистого сена. Как они здесь очутились, что было потом – Рута так и не запомнила, хотя, наверное, во сне было и об этом. Но сейчас у нее было радостно и светло на душе, несмотря на понятное девичье смущение и легкое тревогу – в руку или не в руку этот странный, сладкий и хмельной сон пробуждающегося чувства…

С самого начала, как только он попал на излечение в дом Паукштисов, раненый Молчун стал для Руты настоящим мостиком к удивительному и ставшему незаметно таким дорогим для нее молодому человеку, которого судьба подарила ей второй раз, словно решив исправить свою когда-то допущенную ошибку. К счастью для девушки, Бог даровал ей добрых и многое понимающих родителей, готовых на все ради счастья горячо любимой дочери. Они безропотно приняли на себя тяготы по выхаживанию раненого товарища парня, при одном упоминании о котором у Руты теплели глаза, а ее нежное и серьезное лицо приобретало мечтательное выражение. Зная свою дочь, и сам Паукштис, и его супруга чувствовали, что в ее жизнь, наконец-то, пришло сильное и какое-то очень правильное чувство, перед правильностью которого рушились все житейские обычаи и привычные порядки. Родители девушки и прежде догадывались, что Ян вовсе не того лесного или деревенского происхождения, которое уравнивает всех и каждого, будь ты хоть семи пядей во лбу. Родительской любви не бывает без родительского расчета, но пока оба, и Юрис, и Гражина, по обоюдному молчаливому согласию не затрагивали этой темы до будущих времен. А то, что эти времена неизбежно придут, и очень скоро, родители тихой, сероглазой Руты знали по себе – сами такими были когда-то.

Сегодня Молчун впервые попросился выйти в сад. Рута уже давно научилась понимать его жесты, подкрепленные мычанием и скупой артикуляцией губ. Поэтому девушка наспех соорудила ему из двух толстых и крепких веток подобие клюшек, чтобы опираться, и тихонечко вывела из дома. Молчун, обняв Руту за плечи одной более-менее зажившей рукой, увлеченно заковылял, но у садовой калитки устал, сник и долго стоял, прислонившись к заборчику, пока Рута бегала в дом за полотенцем вытирать мгновенно выступившие у него на лбу крупные бисерины пота. Хвори уходили, огрызаясь, не желая так просто отпускать столь долго терзаемое ими сильное и молодое тело.

Первый страх он ощутил, когда деревья, прежде мирно шумевшие за окном Рутиной девической светелки, в которой он отлеживался у Паукштисов, впервые оказались рядом, тревожно шурша и переговариваясь листвой. Он вдруг подумал, что деревья вот-вот протянут к нему длинные и кривые руки-ветки, снова обхватят его, задушат, разорвут на части и каждую частичку его тела и души утащат вниз, под корни, в душную темноту земли. Лицо Молчуна перекосила гримаса ужаса и отчаяния, и он резко отпрянул, отчего едва не сломалась одна из его клюшек. Он бы точно упал, не подхвати его встревоженная девушка. Глаза у Молчуна на миг закатились, и он был близок к настоящему обмороку. Не на шутку перепуганной Руте понадобилось только лишь раз взглянуть в мечущиеся, больные глаза друида, чтобы она поняла – длительные прогулки больному еще пока в тягость. Подтащив легкое, плетенное из ивовых прутьев кресло с широкими подлокотниками, Рута бережно усадила в него друида, после чего закусила губу, поразмыслив, и тут же, подойдя к самой ближней яблоне, без сожаления отломила у нее полусухую нижнюю ветку. Затем она присела рядом с Молчуном, с облегчением откинувшимся на спинку своего садового трона, и мягко вложила ему в ладони яблоневую ветвь с редкими прожилистыми листьями.

Вопреки ее ожиданиям, молодой друид не отдернул рук, а напротив – осторожно расправил листики на узловатых, мягких веточках; ощупал пупырчатую кору, от которой исходил еле ощутимый дымный аромат осени, и – улыбнулся. Улыбка его получилась робкой, почти детской, как у ребенка, которому наконец-то вернули тщательно спрятанную от него игрушку. Рута почувствовала, что к горлу ее вдруг подкатил ком, судорожно сглотнула и вдруг обняла, прижала голову Йонаса к себе. Так она стояла несколько минут, не шелохнувшись. Затем Молчун осторожно отодвинулся, улыбнулся ей и сделал пальцами движение возле губ, словно играл на дудочке, а потом поднял большой палец вверх, промычав что-то одобрительное. Рута поняла, вспомнив, что Ян рассказывал ей об этом своем прозвище, и благодарно улыбнулась в ответ. Молчун помахал ей рукой, мол, иди, отдохни, а я тут посижу немного. Рута шагнула к дому, оглянулась, но немой друид успокоительно улыбнулся, помахал ей снова, и девушка с легким сердцем ушла в дом.

Йонас дождался, когда она исчезнет в дверях, оперся о подлокотники и с усилием поднялся. Затем встал на ноги и медленно двинулся к ближайшему дереву. Подойдя, он прислонился к стволу и склонил голову, словно прислушиваясь к яблоне сквозь толстый слой коры. Сад тихо шумел, разговаривал, листва вкрадчиво шепталась, изредка прерываемая серебристыми трелями какой-то невидимой птахи, обосновавшейся где-то в самых высоких ветвях. А Молчун, перед мысленным взором которого все еще стояли изумленные, широко раскрытые от боли и ужаса глаза Книгочея и жесткие, превратившиеся в темные щелочки глаза Снегиря, изо всех сил бросающего в голову ему, Молчуну, свой тяжелый, убойный нож, Молчун все еще стоял, вспоминая. Его пальцы невольно гладили бугристую яблоневую кору, а перед глазами друида покачивалось совсем другое дерево. То, что разбудил кто-то из его друзей, Патрик или Казимир, он этого не знал; разбудил, чтобы это дерево вдруг ожило, и страшная в своем растительном безразличии ко всему, что ходит, летает и плавает, древняя Сила Древес задушила его, отомстив за его… за его… за то, что он их…

Молчун стоял под яблоней, ощущая в воздухе ломкость и сухость осени, которой отчетливо дышал этот сад, хотя лето должно бы еще стоять на этой земле в самом разгаре. Он смотрел на листья. Слышал шепот не то веток, не то людей, не то снов, которые вновь стали посещать его душными, влажными ночами. И он улыбался.

48
{"b":"6040","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
Никаких принцев!
Голос вождя
Элиза и ее монстры
Таинственная история Билли Миллигана
#Карта Иоко
Закрыть сделку. Пять навыков для отличных результатов в продажах
Ненужные (сборник)