ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Искусство жить просто. Как избавиться от лишнего и обогатить свою жизнь
Бумажные призраки
Тобол. Мало избранных
Идеальная няня
Рождественское благословение (сборник)
Супербоссы. Как выдающиеся руководители ведут за собой и управляют талантами
Ловец
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Записки путешественника во времени
Содержание  
A
A

Они сидели под высокой раскидистой сосной: четверо мужчин и девушка возле неподвижного тела Книгочея. Было утро, и в лесу уже проснулись птицы, весело щебетавшие в кронах деревьев. Где-то вдали неутомимый дятел пробовал на прочность очередной ствол какого-нибудь вяза или ясеня, основательно подгнившего изнутри. Было светло, солнечно и мирно. Даже слишком.

А перед этим было все. Минутный шок, попытки прощупать пульс, услышать удары сердца, хотя одного взгляда на тело было достаточно, чтобы понять: оно лежит здесь бездыханное уже не один день. Рассвирепевший Март бросился обратно в подземелье и в остервенении принялся бешено колотить в стену коридора, туда, где он заканчивался тупиком. А вернее, просто скалой, из которой дальше не вело ничего, ни явного, ни скрытого заклятьями. Так сказал усталый Хрум, тщательно исследовавший глухую стену, куда привел его бледный Збышек. Дальше была скала, просто скала, и за ней не было даже врага. Оставалось одно только горе.

Март не хотел отсюда уходить, как во сне снова и снова обшаривая все закоулки, все ответвления подземных ходов. Но они тоже приводили либо в тупик, либо в пустые комнаты, без мебели, без утвари – просто холодные и сырые каменные мешки. И без единого следа человека.

Из подземелья его увела Эгле, просто подойдя и взяв за руку, как маленького. Она вывела Марта и усадила его под деревом, и Збышек молча обнял сосновый ствол, спрятав за его крепким и клейким телом свое лицо. Книгочея вынесли из подземного хода Травник и Коростель, а рядом шли, понурив головы, Гуннар и кобольд, готовые в любую минуту помочь. Тело друида было удивительно легким, и от него совсем не исходило запаха тления – видимо, сказалось то, что зорзы отнесли его на ледник. Кобольд еще раз обследовал всю скалу вдоль и поперек, но не нашел ни двери, ни даже следа блуждающего заклятья. Друиды прочесали все вокруг, но с тем же успехом. Предстояло отнести Книгочея домой, похоронить тело, а потом возвращаться, и если понадобится – разнести всю эту скалу до основания и докопаться до зорзов, где бы они ни скрывались. Даже если для этого придется перевернуть на острове каждый камень.

– Значит, Молчун был прав, – тихо проговорил Травник, сидя в головах у покойного. – Один убит, другой в плену. Значит – Снегирь.

– Получается, что этот сон был, скорее всего, послан ему тем, кто остался в живых и уже знает все о зорзах, – сказала Эгле. – Значит – это тоже Снегирь.

– У меня в этом и сомнений нет, – заметил Март. Его отсутствующий взгляд блуждал где-то на земле, там, где хлопотливо сновали юркие, деловитые мураши.

– Снегирь хочет нам помочь, но он почему-то не назвал себя в этом сне, – задумчиво сказал Ян. – Почему он не мог назвать себя – мне не понятно…

– Может быть, он просто не мог, – предположил Гуннар. – Много ли мы знаем о таких снах? Он же сказал тебе, что у наведенных снов свои законы, значит, наверняка существуют и какие-то границы того, чего можно и чего нельзя… А ты, Хрум, не слыхал о наведенных снах?

– Хрум вообще редко видит сны, – отрицательно мотнул головой кобольд. – К чему вообще нужны эти ваши сны? От них одно расстройство, вот и все.

– А ты что скажешь, Симеон? – спросил Травника Ян. Коростель уже привык, что друид никогда первым не высказывает свое мнение, но оно всегда чем-то отличается от других. Так произошло и на этот раз.

– Я думаю, что в этом сне ты разговаривал не с Казимиром, – ответил друид.

– А кто же это тогда мог быть? – недоверчиво протянул Збышек.

– Может быть, этот страшный Шедув? – предположила Эгле.

– Нет, хотя и мог, – наполовину согласился Травник. – На мой взгляд, разгадка этого сна, вернее, того, кем он был послан, лежит на поверхности, а мы все пытаемся разглядеть ее на глубине.

– Как это? – удивился Коростель, и все воззрились на Травника.

– Пожалуй, сон Яна – это тот редкий случай, когда вместо сути надо приглядеться к обычным, вроде бы ничего не значащим словам, – сказал друид. – Вспомните, ведь неизвестный человек говорил ему во сне, что Ян увидит то, что должно помочь ему и его друзьям. Что он сказал затем, парень?

– Ну, – Коростель замешкался, вспоминая… – То, что нужно беречь время – «они» снятся нам только в определенные дни.

– Кто это – они? – переспросил Травник.

– Я тоже это спросил, – сказал Ян. – А человек из сна ответил, что все загадки я пойму утром. Или же утром следующего дня. Потому что такие сны снятся… нет, он сказал «помнятся» только по утрам.

– Ты упустил одно слово, – мягко заметил Травник. Он осторожно взял желтоватую кисть Книгочея в свои ладони, словно пытаясь ее отогреть. – Вспомни: в первый раз, когда ты рассказывал, я, между прочим, сразу обратил внимание на это слово. Как он тебе ответил насчет загадок, этот человек?

Ян наморщил лоб, напряг память, вспоминая.

– Значит, так. Он сказал: «Это не загадки. Отнюдь. Думаю, ты все поймешь утром».

– Вот теперь ты вспомнил верно, – улыбнулся одними краешками губ друид. – В этом и кроется разгадка твоего сегодняшнего сна.

– Да в чем разгадка-то? – вскочил на ноги Март. – Объясни по-человечески, Симеон!

– Все дело тут – в слове «отнюдь», – ответил друид. – Ну, сами посудите: разве наш пончик говорил когда-нибудь такие слова? Правильно. Не говорил. Я ни в коем случае тут не хочу охаивать Снегиря, но слово «отнюдь» – это не его язык. Казимир такие слова не употребляет. Да и все мы, между прочим.

– А такие слова, – продолжил Травник, – говорил только один из нас. Тот, кто знает их больше всех. Знал… – оговорился друид и опустил голову.

– Но как… как это может быть? – потрясенно пробормотал Коростель, быстро и с некоторым страхом глянув на восковое, мертвенное лицо, обрамленное длинными, спутанными, черными как смоль волосами. Но Травник только пожал плечами. А кобольд хмыкнул и после серии своих неизменных «хрум-хрум-хрум» проворчал:

– Как-как? Именно так и бывает! Как во сне…

ГЛАВА 17

РЫБАК ЗАКИДЫВАЕТ СЕТЬ

Маленькая лодочка-плоскодонка легко скользнула в воду и теперь тихо покачивалась на легкой волне. Так и люди, подумал Рыбак: кто-то ползет по земле, прижимаясь к ней всем телом или стремясь всей душой, а кто-то живет, постоянно взрывая ее своей беспокойной натурой как килем, или как хлебопашец – острым лемехом безучастного к ранам земли плуга. Он засучил штаны до колен и осторожно вошел в воду. Только в августе речная вода порою норовит неожиданно обжечь тело холодным огнем, а сейчас стояло и вовсе непонятное время. Нет-нет, да и показывалось из-за туч яркое солнышко, но тут же принимались стонать и причитать от ветра огромные клены и тополя возле дома Рыбака, и от этого почему-то становилось еще холоднее и на реке, и на душе.

Юркая стайка мальков как всегда подбежала к ногам Рыбака и стала играть, веселиться вокруг; рыбьи малыши тихонько пощипывали ступни человека своими губастыми беззубыми рыльцами, носились друг за другом вокруг его ног, как вокруг больших и высоких столбов, норовили проскочить под опускающейся пяткой. Над чистым песком мелкого дна уже улеглась мутная взвесь, взбаламученная плоскодонкой, и теперь в прозрачной воде текли волны от солнечных бликов. Рыбак на минуту остановился, залюбовавшись игрой света, после чего решительно шагнул к борту и залез в лодку. Оттолкнуться веслом, развернуть плоскодонку и направить ее по течению было делом одной минуты, и теперь плоскодонка уже медленно и плавно скользила по реке, на которой сегодня было удивительно тихо.

На дне лодки, в зеленоватой лужице, натекшей за ночь, лежала небольшая сеть, в которой тускло посверкивали блестки чешуи. Столь же тусклы были и глаза Рыбака, проведшего эту ночь в бдении за столом, у свечи. Но в это раннее утро он вышел на лодке вовсе не для того, чтобы освежиться, что всегда лучше делать на речной воде сразу после рассвета. Ему сейчас предстояло поставить последнюю точку, подвести итог тем размышлениям, которые ночью лишили Рыбака сна. И теперь пришло время закинуть сеть, но отнюдь не ту, что лежала в его лодке. Сеть Рыбака не была предназначена для ловли.

51
{"b":"6040","o":1}