ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А ты думал когда-нибудь, учитель, почему во всех сказках или песнях мертвецы так враждебно настроены к людям? – спросил голос. – Особенно бывшие родственники, знакомые, друзья?

– Разве? – улыбнулся Камерон, до сих пор не будучи уверенным, как видит его дух Рагнара: как человека или тоже – лишь как бесплотные очертания души. – Пожалуй, я никогда особенно не интересовался этим.

– Увы, но это так, – поучительно изрек голос. – Люди верят, что большинство умерших теряют все связи с ними, кроме одной. Но очень прочной. Это – обида и зависть к живущим.

– Неужели все так плохо? – удивился старый друид. – И ты это говоришь со знанием дела, основываясь на собственных чувствах?

И поспешно добавил:

– Извини, если я ненароком тебя сейчас обидел.

– Ты не обидел меня, учитель, – ответил Рагнар, и Камерон мог поспорить на что угодно, что невидимый дух сейчас улыбнулся. – Я ведь не мертвый в принятом понимании этого слова. Я – дух, душа, которую лишили телесной оболочки, уязвив ее и разрушив. Свеча моей жизни, тем не менее, перевернулась и горит вновь, просто огонь ее никому не виден. Мертвые же лишены тепла по отношению к кому бы то ни было. Они холодны ко всему, и если они почему-то не умирают до конца, оставаясь существовать на земле или изредка приходя на нее, они любыми путями стремятся к теплу. А память о нем всегда живет в душе. И поэтому они жаждут его, как умирающий без воды в пустыне, в котором уже не осталось ничего человеческого. Вот только теперь им уже безразлично, каким способом поглощать это тепло. Это их единственная цель, и они идут к ней напролом.

– Ты говоришь о вампирах и вурдалаках? – осведомился Камерон.

– И о них тоже, – сказал невидимый дух. – Хотя этими движет голод – чувство, которое при желании можно какое-то время обманывать. Жаждущего же не может остановить ничто, муки подлинной жажды – самые страшные. Потому-то и не могут мертвые на земле найти общий язык с людьми – у них уже нет чувств, кроме одного – жажды. Представляешь, что будет, если это воинство повалит на землю!

– Да, – согласился Камерон. – Я всегда думал, что самое странное человеческое существование – это первые дни после смерти, когда душа уже покинула человека, но все еще связана невидимыми нитями с телом. Знаешь, я, наверное, хотел бы испытать эти чувства, когда ты уже не замутнен страстями, желаниями плоти; когда переносишься в какое-то иное состояние, не знаю, чистоты, пустоты, свободного парения… Мне кажется, это должно настолько захватывать тебя, что ты уже забываешь о своей земной жизни, как взрослый и сильный мужчина знает, что он был когда-то ребенком, но уже с трудом представляет себе это, потому что мысли его устремлены только вперед. Поэтому я еще раз говорю тебе, Рагнар, мой ученик и друг! У тебя здесь есть дело – нам предстоит страшная жатва, если только никто не остановит зорзов. Я думаю, Птицелов просто сошел с ума. То, что он задумал, не осуществлял до него на земле еще никто.

– Ну, это спорный вопрос, учитель, – в голосе духа не чувствовалось насмешки, но Камерон все равно удивленно вскинул брови. – Всегда существовали дикие племена, в том числе – и на севере, дикость которых на самом деле – это близость к небу или к земле, у кого как. В этом вечное преимущество дикарей перед нами – им легче постучать в двери необъяснимого для нас, но привычного и будничного в их мире. Им все равно – оборотень перед ними или волк, оживший мертвец или обычный медведь. Они разговаривают с ними на одном языке, и животные их понимают, потому что это – язык жизни и смерти. Мы же научились на земле только языку жизни, язык смерти нам недоступен. Но не спеши учиться ему, наставник, все придет в свой срок.

– На весах сейчас – спокойная жизнь людей и ее страшный конец. Я не могу представить себе, что на земле откроются Другие дороги! А их будет не одна, и число их будет расти; а потом по этим страшным дорогам сюда хлынет то, чему нет, не должно быть места на земле. Знаешь, Рагнар, мне до сих пор не верится, что такое возможно, что это не какая-то глупая детская игра в Страшное.

– Это очень опасная игра, учитель, – заметил Рагнар. – И поэтому кому-то должно вмешаться, пока она еще не стала явью. Неужели ты не видишь примет того, что игра заходит слишком, непоправимо далеко?

Сигурд – не человек, вернее, не совсем. Он мыслит какими-то другими понятиями. Когда человек всерьез уверен, что солнце над ним – зеленого цвета, он сумасшедший. Но когда он пытается сам перекрасить солнце в цвет весенней травы, я даже не хочу знать, где он возьмет для этого краски и кисти. Я должен поспешить и вырвать их у него из рук, даже если придется отрывать их вместе с его руками.

– Узнаю былую жесткость моего Рагнара, – улыбнулся Камерон. – Ты всегда был сторонником крайних методов. Почему же ты не хочешь теперь воспользоваться тем, что предлагаю тебе я? У тебя снова будет телесная оболочка, и заметь, твоя собственная. Ты вновь обретешь себя во всей своей целостности. И теперь тебе уже не нужно будет прятаться под чужой личиной – большинство твоих злейших врагов, кроме зорзов, давно пребывают в холодных краях, откуда уже не вырваться никому. Если только у твоего брата не выйдет…

– А ты по-прежнему собираешься лечить коров и сушить травки для врачевания прострелов и подагры у бедных селян, не ведающих, какие тучи сгущаются над ними? – тихо спросил дух.

– Не знаю, – пробормотал Камерон. – Теперь я уже ничего не знаю. Но вот, что я хочу сказать тебе, Рагнар. Знаешь, твой сын очень похож на тебя… Может быть, уже не столько внешне, а более – внутренне. Я немного покопался в его памяти и вытащил на поверхность ту ночь, когда тебя накрыли в Аукмере люди Монаха. У него странная память: он вспоминает не кусочками, а целые картины, словно смотрит сверху. Он запомнил такие детали вашего дома, нападавших, боя, которые очень сложно увидеть заспанному, перепуганному ребенку. Сам он их не ощущает, они не на поверхности, но я их разглядел – они все еще там, в глубине его сознания. И я даже не знаю, что может случиться, когда они начнут всплывать на поверхность! А один только Бог знает, что там хранится еще…

Дух помолчал, затем негромко сказал:

– Я это тоже увидел. Я его узнал.

– Ты узнал своего Яна спустя столько лет? – вскричал Камерон в крайнем изумлении. – Этого не может быть! Где ты его встретил? И когда?

– В последнюю ночь моего земного существования, – прошептал дух. – После стычки с зорзами в лесу мой конь вывез меня к маленькому дому, который стоял в лесу неподалеку от одной деревни. Я уже терял себя, поэтому сумел только укрепить моего Гнедка, наложив заклятие сохранения, потому что он тоже получил смертельные раны. Боюсь, после распада твоего тела конь тоже рассыпался в прах – он и без того продержался даже слишком долго для одного заклятия, на которое у меня толком уже не хватило сил. Парень, живший там один, втащил меня в дом и помог справиться с волчьим наговором, который наложили на ранивший меня меч. Мысли мои уже путались, но, помнится, я был удивлен, что мне не удалось тут же разрушить наговор; я тогда так и не понял, на чем он держался. К слову сказать, не понимаю я этого и сейчас, а у меня, как ты понимаешь, было немало времени обдумать все, что произошло. Теперь-то я знаю, что зорзы применяют магию, подобную которой я не встречал ни разу. У нее какие-то иные принципы, наши каноны к ним не подходят.

Чтобы снять волчий наговор, я применил полное заклинание абсолютного очищения. Когда я лежал у парня в доме, из меня уже дым шел, а наговор держался. Понимаешь, учитель, он держался! Тогда мне стало страшно, и я вспомнил о самом простом средстве – стряхивании наговора в воду, как делают иногда деревенские знахарки с черным глазом или лихоманкой. И, представь себе, получилось! Получилось, когда уже началось перерождение! Но тело уже нельзя было спасти, да и дух был весь изломан. Я успел чудом, иначе бы пришлось убивать себя самому. И в последний час – не дай Бог никому испытать то, что я чувствовал тогда! – я вдруг увидел в его душе нечто, что окончательно помутило мой разум. Это был мой дом, наш дом с Мирдзой и Янеком в Аукмере! Может, и не сам дом, а только ступеньки, которые вели на крыльцо. Одна ступенька у нас долгое время была сломана – знаешь, как-то все руки не доходили!

54
{"b":"6040","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Правила развития мозга вашего ребенка. Что нужно малышу от 0 до 5 лет, чтобы он вырос умным и счастливым
Сновидцы
Кровь, кремний и чужие
Игра Кота. Книга четвертая
Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям
Дневная книга (сборник)
Рубикон
Часть Европы. История Российского государства. От истоков до монгольского нашествия