ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вместе с Птицеловом в лодку уселся Старик, на корму легко вскочил Колдун, а двое дюжих ильмов взялись за весла. Через минуту лодка достигла середины озера.

– Ян! – крикнул Птицелов, хотя вполне мог говорить и так – звук на воде, в холодном воздухе распространялся далеко. – Признайся, что ты обманул меня! Со Снегирем у тебя ловко получилось. Думаю, так поступали воители древних времен, ввергая себя в длани ворогов на заклание ради высшей цели, и все такое… Только тогда все было немного по-другому, верно? Героям нечего было терять в этой жизни. А тебе? Тебе есть, за что стоило бы держаться сейчас? Подумай хорошенько!

Журавль медленно отводил голову для удара. За что? – думал Ян, медленно, с трудом, как во сне, поднимая невесомую, ватную руку, чтобы защититься от острого смертоносного клюва. И почему – я?

Птицелов сделал знак Старику, и тот вытолкнул связанную фигуру на нос лодки.

– Это мой подарок для тебя, – усмехнулся Птицелов. – Может, ты станешь немного сговорчивей? Смотри хорошенько!

– Смотри, смотри, проводник, – крикнул Старик и, сделав комический реверанс, сдернул с фигуры мешок.

Это была Рута.

В глазах Коростеля все помутилось, поплыло, и в тот же миг журавль размахнулся и ударил Яна острым и тяжелым клювом прямо в сердце. Сон замкнулся, и Ян с ужасом почувствовал, как нечто холодное и твердое проникает ему в душу, и душа его зазвенела, словно заледеневшая в одночасье.

Птицелов протянул руку к лицу девушки и с треском сорвал с ее рта ленту. Это был бинт, пропитанный воском, но тогда Коростель этого еще не знал.

Девушка некоторое время шумно и прерывисто дышала, пытаясь восстановить дыхание. Потом она сумрачно взглянула на Яна, и в ее глазах вспыхнула искра узнавания. Она мучительно застонала, и Ян рванулся вперед и, наверное, вырвался бы, если бы его не удержали за плечи верные друзья – Травник и Март.

– Ну, что скажешь, проводник? – хрипло захохотал Старик. – Хорош сюрприз?

– Ключ… – прошипел Птицелов. – Нам нужен только твой ключ. Ты сам повернешь его в нужную сторону, и мы отпустим девчонку… А потом – и тебя, если все получится.

Коростель тихо опустился на землю. Так ложится палый лист, утративший последнюю связь с родной веткой, становясь частью земли, но в этот миг еще не подозревая об этом.

– Не время рассиживаться, – укоризненно буркнул Колдун. – Скоро все изменится, и только от тебя, смертный, зависит ее жизнь.

– От тебя все уходят, друид, – Птицелов смотрел на Травника взглядом, в котором слишком отчетливо сквозила ненависть, которую зорз теперь и не пытался скрывать под одной из своих равнодушных масок. – Знаешь, кто нам преподнес этот подарок?

На другом берегу воины, сгрудившиеся у воды, расступились, и на берег, тяжело и одновременно осторожно, словно ступая по стеклу, вышел… Молчун. Немой друид был бледен как полотно, но только Збышек, самый зоркий в отряде Травника, разглядел странные, лихорадочные проблески в его, казалось бы, потухших глазах. Друид как всегда молчал, как камень, но у этого молчания сейчас уже не было никаких имен.

– Йонас… – прошептал Травник. – Значит, я не ошибался…

– Хозяин, – одними губами тихо проговорил Старик. – Время истекает. Я чувствую холод.

– Да, – очнулся Птицелов, как будто он только что завершил какой-то мучительный спор с самим собой. – Начинайте.

Старик, твердо стоящий в лодке на широко расставленных ногах, даже не стал поворачиваться к воинам. Он просто поднял руку, и в ту же минуту чудь, ильмы и саамы стремглав кинулись в обход озера к избушке.

Ивар громко выругался, тоненько звенькнула тетива арбалета, и стрела засвистела, уносясь к той единственной для него цели, которую сейчас видел в лодке храмовник. Но прежде чем тонкая стальная стрелка-игла пробила грудь Птицелова, удивленно обернувшегося на жужжание смерти, на него коршуном ринулся Старик, закрыл хозяина своим телом и тут же вскрикнул. Арбалетная стрела пробила зорзу шею, и Старик, зашатавшись, рухнул на дно лодки. Птицелов в страхе закричал, как заяц, вытянув перед собой руку, защищаясь.

– А, чтоб тебя! – яростно крикнул Ивар, присовокупив еще парочку крепких односложных выражений, вряд ли бывших широко в ходу у рыцарей-монахов. Он вновь наложил стрелу и быстро прицелился. А воины уже были на полдороги к их маленькой бревенчатой крепости!

Из пальцев Птицелова вылетели пять коротких молний, но они не долетели даже до берега и с шипением ушли в воду. В тот же миг Птицелов схватил отчаянно закричавшую Руту и заслонился ей от разящей стрелы. Травник резко толкнул плечом Ивара, когда он уже спускал тетиву, и последняя арбалетная стрела со свистом ушла высоко в небо.

– Ты что, друид? – обернулся разъяренный храмовник. – Я бы прострелил их обоих! Кто она такая ему, эта девка? Сестра, жена?

– Больше, – покачал головой друид, глядя прямо в бешеные глаза храмовника. – Наверное, это его судьба.

Гребцы дружно налегали на весла, гоня лодку к берегу. Птицелов держал перед собой Руту, заслоняясь ей как щитом. Она умоляюще смотрела на другой берег. Там на траве сидел ее Ян, застывший, как деревянное изваяние. Неужели он ее не видит?

– Я-я-я-н! – закричала Рута, захлебываясь слезами. – Янек!!!

Но он ее не услышал!

Кто-то из гребцов с размаху ударил девушку лопастью весла, и Рута упала, ударившись головой о деревянную лавку. «Янек!» – была ее последняя мысль, перед тем, как девушка лишилась чувств.

«Боже, как холодно!» – думал Коростель, видя, как безнадежно исчезает лодка с Рутой и Птицеловом. Она качалась у него перед глазами, пока не превратилась в маленькую-маленькую точку. «Отчего же так холодно?!» Он сунул руку за пазуху, чтобы согреться, и почувствовал на груди, даже через льняную ткань подаренного Рутой платочка смертельный холод льда.

«Ключ!» – мелькнуло у него в голове. Коростель осторожно вынул мешочек, висевший у него на груди, и развернул его. В руку ему лег Ключ Камерона. Но с ним, видимо, только что, произошло что-то ужасное – ключ был прозрачен. Стальной, слегка заржавленный ключ теперь стал ледяным, и внутри его даже были видны несколько застывших пузырьков воздуха. Холод обжигал Коростелю руку нестерпимо, как огнем. Ян в страхе оглянулся.

Вокруг него бежали какие-то люди с оружием, Травник и Ивар что-то кричали ему, беззвучно разинув темные рты. Но все это сейчас было не важно… не так важно по сравнению с этим жутким ледяным огнем, объявшим его ладонь, в которой лежал ледяной Ключ Камерона. Ян вздохнул и, решившись, поднес ключ к губам.

– Ян! Не смей! Не нужно! – взвизгнула стоящая где-то возле избушки и уже готовая пустить в ход свои боевые заклинания Эгле. Правнучка друидессы почувствовала, как дрожит воздух – столь сильна была сейчас исходящая из руки Яна магия холода. Эгле не знала, что сейчас случится, и была в ужасе от ощущения страшной, неизвестной ей силы, истекающей в воздух над головой Коростеля. Силы, остановить которую уже нельзя.

– Как холодно… прошептал Ян и дохнул на ледяной ключ теплом человека.

Внезапно над его головой послышался страшный скрежет, небо потемнело, но всего лишь на одно мгновение. Перед глазами Коростеля вдруг замелькали видения: бешено крутящиеся спицы деревянного колеса, порядком измазанного придорожной глиной; распростертый на металлическом столе, залитый кровью, но почему-то улыбающийся, изможденный и теперь уже худой человек, из тела которого торчали обрывки странных кожаных трубок, и из них тоже хлестала кровь; еще был кто-то, очень похожий на Книгочея, который тоже улыбался ему какой-то далекой, размытой улыбкой, словно он лежал под водой. И, наконец, перед ним медленно стала открываться высокая деревянная, странно знакомая ему дверь, из-за которой пробивалось ослепительно белое сияние, все в клубах морозного дыма. В тот же миг раздался серебряный звон времени, дверь распахнулась, и Ян увидел отца. Тот молча смотрел на него, но глаза его тоже улыбались, как и у Книгочея, и у Снегиря, и у всех на свете, кто только способен был понять в этом хоть что-нибудь.

86
{"b":"6040","o":1}