ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Я уйду, – согласно кивнула Клотильда. – Сейчас я и впрямь уйду. Но завтра – помни, что завтра я уже буду в этом лесу, и я буду здесь искать встречи с тобой. До приятных свиданьицев!

И тень неслышно истаяла, только звезды на чернильном небе как будто слегка померкли на миг, а затем быстро разгорелись вновь.

Старая друидесса недвижно смотрела на пламя. Костер понемногу угасал, угольки выкатывались из огня, умирали, но мысли Ралины были далеко. Она вспоминала, и видения медленно всплывали перед ее глазами, словно давно остывший воздух над огнем, который уже никому не мог обещать тепла.

Клотильда наклонилась над блюдом и разом замутила в нем воду. Сколько стоит мир, столько же и живет в нем магия, но по-прежнему, как и встарь, ничего нет надежнее древнего, проверенного ведовства, усмехнулась она. Все эти новомодные штучки пройдут, канут в воду, опустятся на дно, как безнадежно тонет по весне старый ноздреватый озерный лед, еще хранящий на своем теле острые следы зимы. И только старинное ведовство останется, и все так же будут в деревнях наливать воду в широкие плоские блюда, бросать туда заговоренные травы и порошки и тихо нашептывать заветные слова.

Мысли ее вновь возвратились к сестре. Она хмыкнула, зябко повела плечами, плотнее запахнулась в платок, несмотря на то, что огонь в очаге горел светло и жарко. Все-таки в этом мире за все сущее приходится платить, и ведовство – не исключение. Клотильда почти физически чувствовала, как в последние годы сладкая влага жизни истекает из нее, как вода из прохудившегося кувшина, на поверхности которого пока еще вроде бы не найти и одного отверстия, но они есть, есть…

Тем не менее, сейчас у Клотильды было хорошее настроение. Более того, она была почти довольна жизнью, что с ней и в юные-то годы случалось не часто. Сестрица-предательница все-таки не показала ей перстень Властителей Круга, хотя и признала, что он у нее есть. Более того – она так и не показала ей руки, именно Той руки! А ведь этого Клотильда жаждала сейчас больше всего, из-за этого она, пожалуй, и прибегла к забытому ведовству, к которому не обращалась уже много долгих лет. Значит, паршивый Ткач с рябым тогда все-таки сказали правду…

Ведьма медленно, как сомнамбула, поднялась. Невидящими после магии глазами Клотильда отыскала в комнатушке свой сундучок с пыточным инструментом, нечувствительными после ведовства руками осторожно сгребла поблескивающие металлом и отсверкивающие зачарованным стеклом щипцы, ножички и свои самые любимые крючки, после чего осторожно положила все на стол, подальше от огня. Затем легонько потянула мягкую бархатную подстилку, которая с тихим треском отклеилась, открыв маленькое углубление в дне – тайничок. Внутри лежало что-то маленькое и продолговатое, плотно завернутое в белую тряпицу и крепко перевязанное цветной ниткой. Сморщенные сухие пальцы осторожно вынули спрятанное и бережно сжали, дабы не выронить драгоценное содержимое тряпицы.

За эту вещь уже давно изрядно помутившаяся разумом Клотильда отдала бы сейчас, наверное, все сокровища на свете. Тем более что в минувший час стоимость ее еще больше возросла и окончательно подтвердила свою исключительную для ведьмы ценность.

Все ее бросили, горько усмехнулась Клотильда. Опять, как бывало и прежде, она оказалась нужной и, возможно, даже единственно необходимой – но лишь до определенных пределов. А затем ее попросту забывали, как забывают в брошенном доме мусорное ведро или половую тряпку. Так случилось и в этот раз. Ну, что ж, у нее будет больше времени для того, чтобы подумать и о своих заветных желаниях. Особенно тех, что многие годы сжимают ей сердце и иссушают душу неизбывной жаждой мести.

Клотильда положила тряпицу на стол, легким движением развязала узелок на нитке и развернула. На чистой тряпице лежал палец. Палец был человеческий, тонкий, уже изрядно высохший и от этого приобретший коричневатый оттенок. Он был отрублен или отрезан очень аккуратно – издали могло показаться, что это просто деревянный сучок, и только поблизости можно было различить плоский вытянутый ноготь. Клотильда смотрела на свое сокровище и довольно улыбалась.

– Ткач не солгал, – прошептала Ралина. – Они не смогли уничтожить проклятую сестрицу, позорно и примитивно купившись на дешевый фокус с наведенной иллюзией, но они таки сумели отхватить у нее палец – в знак доказательства будто бы исполненного предприятия. Старая обманщица упорно держала руку под плащом, закрытой. Интересно, догадывается ли она, что частичка ее тела – у меня? А это… Это ведь очень, очень многое значит! Конечно, имея определенные знания!

Ведьма даже прищелкнула языком от удовольствия, но тут же воровато и подозрительно оглянулась, словно кто-то мог за ней подсматривать или подслушивать.

– И я сумею, я вытащу из этого незначительного обстоятельства, – она взглянула на отрезанный палец почти с нежностью, как воспитанная девочка – на долгожданную куклу, – все, что смогу. Потому что сейчас это – мой единственный шанс. И, похоже, последний.

Она уселась возле очага, вытянула свои натруженные ноги и погрузилась в собственные мысли. Клотильде необходимо было полностью расслабиться и освободить голову от ненужных мыслей – с этого начиналась подготовка к сотворению Заклинания.

«Не понимаю», – думала Ралина. «Вот хоть ты тресни!» С каждой минутой у нее становилось все тревожнее на душе, как пустой кувшин понемногу переполняет тоненькая, но отнюдь не иссякающая струйка воды, уровень который становится все выше и выше, неуклонно приближаясь к критическому. «Одно из двух. Либо она желала убедиться, что перстень Круга все еще у меня, либо… Либо она очень хотела что-то увидеть у меня в руках. Что-то другое. Но что же? Очень странно! И самое неприятное в том, что у меня по-прежнему нет ни одной мысли по этому поводу. Чего она хотела? Что ей было нужно? Какие такие откровения надеялась она найти в моих руках? Или она таким странным способом что-то пыталась понять, уяснить для себя?»

Старая друидесса придирчиво взглянула на свои руки и скептически поджала губы. Длинные ладони, тонкие пальцы, уже порядком пересушенная кожа – до мазей ли сейчас и лекарственных притираний? Конечно, они теперь уже далеко не те, что были в молодые годы, но все-таки руки как руки. За исключением, разумеется, известного изъяна. Но он нисколько не мешает ей спокойно жить и по-прежнему творить заклинания и магические пассы вот уже несколько лет после того досадного случая. Странно…

Сестричка Клотильда всегда была искусницей и мастерицей на всякого рода ловушки и западни, об этом Ралина помнила еще с детства, когда она была не Верховной друидессой, а маленькой девочкой. И хоть в хитроумные силки и продуманно расставленные петли ее младшей сестренки, поднаторевшей в этом деле не чета мальчишкам, попадались главным образом несмышленые мышата из хлебного амбара или глупенькие пернатые пичуги, привлеченные горстью семечек, рассыпанных в петле силка, Ралина вдруг почувствовала себя мудрой старой мышью, которую сейчас готовятся провести на мякине. Потому что, если Сложное всегда можно предположить, хотя бы по его подготовке и связанным с этим неизбежным шумом и возней в стане неприятеля, то от Простого защититься заранее зачастую невозможно. Потому что у Простоты всегда слишком много, неисчислимо много вариантов.

ГЛАВА 9

ПТИЧЬЯ КЛЕТКА

– В детстве я всегда был завзятым любителем птиц. Не веришь? – усмехнулся Сигурд. – И зря, между прочим. Мало кто из соседских мальчишек мог сравниться со мной в умении распознавать голоса всяких пичуг. Еще подходя к лесу, на первой же опушке я уже мог слышать и определить самых разных птиц, что пели вдали: кто сидит на гнезде, кто кормится, кто ухаживает за кем, ссорится, озорничает… Птицы, Ян Коростель, – Сигурд вздохнул чуть ли не мечтательно, – они великие озорники. Поэтому за ними постоянно нужен глаз да глаз.

– А мне кажется, что ты все лжешь, – тихо сказал Ян. – И про детство, и про птиц, и про мальчишек соседских. Ты, по-моему, совсем не похож на человека, у которого могут быть друзья.

18
{"b":"6041","o":1}