ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Казалось, плесни кто сейчас на друида водой – зашипело бы, настолько Ткач был разъярен и испуган. Все, что он тщательно скрывал, все тайны, которые он столько лет бережно лелеял, всем его предосторожностям и маскировкам пришел конец. Но откуда узнали? Откуда?!

– И, наконец, – продолжил дух, – твой самый малый грех, который на виду других твоих преступлений выглядит едва ли не благодеянием? Ты ведь еще не забыл, почему ты однажды решил взять себе это имя?

Этого Ткач вынести уже не мог. Он зарычал и раненым львом кинулся на своего бесплотного врага, ожидая, что он сейчас прорвется через призрачный туман, а дальше – спасительный лес. Но тут же натолкнулся на невидимую стену, которая отбросила его назад, к уже опостылевшим ему скалам.

– Ты, видимо, очень спешишь, друид Ткач? – презрительно проговорил дух. – Но я еще не закончил с тобой говорить. Придется тебе меня дослушать.

И дух придвинулся к Ткачу почти вплотную, так что тому вдруг стало трудно дышать, и друид судорожно глотнул ядреный морозный воздух.

– Теперь ты вновь собираешься в дорогу? Интересно, что же ведет тебя на этот раз, друид, который не достоин чести называться этим именем? Куда держишь путь? Молчишь?…

Ткач действительно молчал, но в уме он уже давно отчаянно складывал фразу. Ту, одну единственную, что еще могла его спасти, если только он не зря столько времени провел в хранилищах тайных манускриптов и библиотеке Смертного скита. Он все глубже опускался в тайники памяти, выуживая каждую букву, каждый звук, и при этом затравленно смотрел прямо в лицо духу, если только у бесплотных созданий могут быть лица сродни человеку. Через некоторое время он уже перестал слышать, что говорил ему дух, отчаянно пытаясь сложить мозаику, все камешки которой теперь лежали у него на виду. И когда он почувствовал, что у него сейчас просто лопнет голова от распирающей его силы сложенного и почти уже произнесенного заклятья, он мысленно пожелал себе удачи, взметнул руки над головой и стал выкрикивать проклятому призраку прямо в лицо побелевшими губами слова, от которых из скалы посыпались искры и каменная крошка.

Словно порыв ветра ударил в облако клубившегося тумана. Духа завертело, бросило на снег, и снег стал стремительно темнеть, приобретая контуры тела человека. Ткач торжествующе заорал, покрепче уперся спиной в камень скалы и ударил последним словом в распростертую тень. В тот же миг черный снег взметнулся чуть ли не до небес и закружился перед глазами Желтого друида в безумной круговерти. Ткач отчаянно завертел головой, пытаясь разглядеть в снежной кутерьме хоть что-то, напоминающее облик его страшного врага, и в это время за его спиной послышался треск. Друид почувствовал, что проваливается куда-то назад, в бездну, но тут же его плечи и туловище оказались прочно схваченными в крепкие каменные тиски. Это в скале позади него разошлась громадная трещина, приняла в себя тело друида и тут же сомкнулась обратно. Ткач оказался в плену скалы, брешь в которой совсем недавно он так упорно пытался отыскать.

Черный снег остановил свое страшное кружение и осыпался наземь крупинками копоти. Перед пойманным в каменную ловушку Ткачом вновь сгустился туман, постепенно приобретая прежнюю форму.

– Ты все еще пытаешься ужалить, паук, – печально сказал дух. – Что ж, я в тебе не ошибся. Как не сомневался и прежде.

– Кто… ты… – с трудом выдавил из себя Ткач, которого скала уже сдавила так, что он еле мог вздохнуть.

– Я – просто дух, – последовал ответ. – А ты теперь – просто тело. Тело греха.

Дух вдруг изменил свой цвет, став из серого совершенно седым.

– Постой здесь немного, – сказал он Ткачу. – У тебя будет достаточно времени подумать о своей жизни и о дорогах, которые ты в ней выбирал. Как знать, может быть, на этом острове и найдется тот, кто сжалится над убийцей и предателем и подарит ему свободу. Если, конечно, у него найдется добрый молот.

– Здесь… одни… мертвые… – с великим трудом прошептал Ткач, лицо которого быстро и страшно белело.

– Так ведь и ты уже мертвый, – величественно возвысил голос призрак. – Как сухая шкурка от куколки, из которой вновь вышел только червяк. Ничтожный, мерзкий, и ктому же еще и ядовитый червяк. Бездушное тело, набитое так и не исторгнутыми грехами. Всего лишь.

И призрак повернулся к плененному камнем друиду и стал медленно удаляться. Со стороны казалось, что это облако тумана плывет над снегом, постепенно теряя и форму, и цвета, и на глазах становясь все прозрачнее.

– Не-е-е-т!!! – закричал из последних сил Ткач и, поднатужившись, буквально выплюнул изо рта последнее слово заклинания. В воздухе вспыхнул белый раскаленный шар, качнулся на мгновение и стремительно понесся вслед удалявшемуся духу. Пламя ударило в бледное облачко тумана, неожиданно отразилось от него, как шарик от стены, и устремилось обратно.

Страшный крик человека слился вместе с ударом грома, потрясшим утесы. Дух медленно оборотился. Из узкой трещины в скале, где только что был Желтый друид Ткач, торчал лишь раздавленный носок щегольского сапога. Скала сомкнулась.

Призрак покачал головой и тяжело вздохнул – впереди лежал лес, над которым одна за другой просыпались первые морозные звезды.

– Всякий дух должен быть всегда хоть немного, но крепче тела, – с презрением прошептал Рагнар. – А некоторые еще утверждают – дух бесплотен. Бессовестно врут!

ГЛАВА 15

ИСКУССТВО ВИДЕТЬ СКВОЗЬ СЕБЯ

Придя к победоносному выводу о первичности куклы в мире всего сущего и о тщетности доказать обратное, Гвинпин и Мастер кукол приступили к подробному обсуждению плана боевых действий. К тому же за ночь произошло невероятное: из лагеря зорзов вдруг исчезли как один все союзные воины! Очевидно, расчетливый и прижимистый чудинский воевода Гноос Росомаха после поражения магии Кукольника и Коротышки на кладбище друидов сделал соответствующие выводы и просто-напросто увел своих воинов Другой Дорогой, которой сюда только и возможно было попасть. Конечно, помимо Замка Храмовников этот подземный ход мог тянуться и совсем в других направлениях, например, на тот же север, милый Росомахе. И проницательный Гнус, как его за глаза звали зорзы, похоже, больше не желал иметь дел с ржавыми утренними волшебниками, оказавшимися вовсе не такими уж и могущественными, как прежде. Некогда острая как бритва коса зорзов налетела на гранитную скалу друидов, и Росомахе вовсе не хотелось быть для этой косы точильным камнем.

Такое удачное обстоятельство придало обеим предприимчивым куклам немалый заряд энергии и оптимизма, и они с таким жаром принялись обсуждать все перипетии своего плана, что очень скоро он лежал перед ними как на ладони. План был молниеносно принят, утвержден, скреплен уважительным рукопожатием и тут же превратился в руководство к действию. А действовать Мастер кукол умел, не зря же кукольный народ единодушно избрал его Старшиной.

Перебрав в уме среди населения кукольного мешка всех возможных союзников в их предприятии, Старшина кукол дальновидно остановился на кандидатурах сородичей наиболее крупных пропорций, которые чаще всего были заняты в эпизодических ролях представления бродячего балагана Кукольника. У крупных кукол крупным было все: и тела, и руки, и даже черты лица. Более тонкие, а, следовательно, и важные роли всегда оставались за куклами поменьше ростом, над которыми дольше трудился резец их хозяина. Разумеется, большие куклы давно жаждали от судьбы реванша, и поэтому двое из них предложение участвовать в маленьком дворцовом перевороте приняли с восторгом. Что уж наобещал им Старшина, какие посты и привилегии в будущей иерархии кукольного мешка, для Гвинпина так и осталось тайной, разгадка которой, впрочем, его не слишком интересовала.

Так или иначе, бравый отряд, состоящий из двух массивных деревянных кукол – Хитрого Солдата и Простоватого Великана – под началом Старшины кукол и, разумеется, Гвинпина быстро изловил обоих черно-белых слуг зорзов и препроводил их подальше в лес. Собственно, процесс поимки зловредных мимов был несложен: каждого мима крепко держали Солдат и Великан, великолепно справлявшиеся с этой нехитрой задачей; Старшина кукол связывал противника, захваченного врасплох, крепкими веревками, заимствованными из реквизита и сорванными с декораций, а Гвинпин осуществлял, так сказать, общее руководство.

31
{"b":"6041","o":1}