ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тихий уголок
Ее последний вздох
Клыки. Истории о вампирах (сборник)
Костяная ведьма
Тиргартен
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех
Опасные игры
Некрономикон. Аль-Азиф, или Шепот ночных демонов
Вторая жизнь Уве
Содержание  
A
A

Травник оказался прав – деревенька была пуста, как и несколько других, что уже повстречались друидам на пути в Подземелье. Путники отыскали сарай покрепче, у которого наверху еще сохранилась ветхая крыша. Все дома в деревне были в самом плачевном виде – покосившиеся, с сорванными крышами, все в грязных лужах от подтаявшего снега на провалившихся полах. В сарае же было чисто, сухо и пахло, как ни странно, хлебом. Март быстро разложил костер, натаскал топлива, благо коротких бревен и жердей вокруг было в достатке, и скоро друиды уже нежились у огня, угощаясь деревенскими гостинцами, среди которых немалую толику занимало отменное копченое сало и неизменные медовые лепешки – гордость справной хозяйки Мотеюнаса.

– А почему ты считаешь, что придумавший Правила Цветов хотел спора? – напомнил Збышек Симеону, который блаженно развалился в куче старой соломы, баюкая ноющее плечо.

– Я полагаю, что он специально написал свои Правила нарочито простыми. Торопливый ум вообще крайне редко задерживается на простом, – заметил Травник, – ему вечно подавай загадки и тайны.

Костер здесь горел как-то особенно уютно, по-домашнему, легко отдавая тепло почти без дыма и копоти. Весело потрескивали ветки и поленца, в глубине жара играли, переливаясь алым и черным, угли, и усталость незаметно уходила из тела и души. Травник вновь удивился про себя, отчего же эти деревни опустели? Что заставило жителей некогда покинуть свои дома и уйти невесть куда, оставив землю, на которой было неплохо быть даже под открытым небом, у простого огня, сложенного из обломков прошлой жизни? Но у Травника не было ответа, хотя иногда ему казалось, что разгадка – где-то рядом, в этих самих избушках, сараях, развалившихся колодцах и сгнивших дровяных поленницах. И он никак не мог ухватить постоянно ускользавшую мысль и сразу смирялся – отходил в сторону, зная, что скоро вновь начнет неотрывно думать о загадке этих странных земель и людей, которые решились их покинуть.

– Выходит, эти Правила – просто вступление к Своду Магии, и ничего больше?

– Для многих – да, – согласился Травник. – Для некоторых же – это окончание Свода.

– Они что – читают его задом наперед? – недоверчиво хмыкнул Март.

– Нет, Збых, – ответил Симеон. – Я говорю о тех, кто постиг все Правила и добрался до Последнего.

– Погодите, что-то я не пойму! – запротестовала Эгле. – Насколько я знаю, и от бабушки тоже, что Свод Магических Искусств – это вовсе не книга, в которой все сразу расписано. Там значатся лишь первые главы, а потом уже последующие Правила являются глазам адепта лишь после того, как он постигнет предыдущие законы и обретет способность видеть, что написано дальше. Так меня и бабушка всегда учила.

– А как же он узнает, что уже постиг то, что нужно для перехода к следующему Правилу? – возразил Март? Ведь не у всякого адепта есть наставник, который ведет его от одной странице Свода – к другой?!

– Это же очень просто, глупенький мой Мартик! – засмеялась Эгле и тут же добавила покровительственным тоном. – Способность видеть следующее Правило как раз и говорит о том, что ты прошел предыдущее. Верно, Симеон?

– Думаю, да, – согласился улыбающийся Травник.

– Я тебя очень попрошу, Эгле, не называть меня больше «своим», «глупеньким» и в особенности – «Мартиком»! – ядовито процедил Збышек. – Будь, пожалуйста, впредь так добра.

– Хорошо, – весело откликнулась Эгле и украдкой показала ему язык. – Буду добра и впредь.

И пока Збышек не нашелся, чем продолжить готовый вот-вот вспыхнуть очередной обмен колкостями, Эгле поскорее обратилась к Травнику.

– А почему ты назвал цветочные правила окончанием Свода? Ты что – неужели добирался до конца магических искусств?

– Я – нет, конечно, – улыбнулся Травник. – Но один мудрый и хороший человек – да.

– И ты с ним разговаривал? – чувствуя, как у него перехватывает дух, чуть ли не прошептал Март, разом забывший все обиды на своенравную Эгле.

– А как ему это удалось? – в свою очередь поразилась Эгле.

– Конечно, разговаривал, – ответил Симеон. – А пройти весь Свод Правил, все испытания и проверки, которые связаны с каждым Правилом, не хватит и целой человеческой жизни.

Он усмехнулся двум парам устремленных на него глаз.

– Это был мой Наставник, Камерон. Ему удалось дойти до конца Свода, потому что он и не стремился примерить все эти Правила на себя. Он их просто прочитал, чтобы Понять. И, видимо, ему это удалось.

– И что он нашел в конце Свода? – потрясенно прошептал Март.

– А как вы думаете? – лукаво усмехнулся друид.

Март и Эгле неожиданно глянули друг на друга и, обернувшись к Травнику, разом выпалили:

– Правила Цветов! Вот это да!!!

«Хорошие все-таки ребята», – вздохнул в душе Симеон. «Они обязательно найдут, должны найти путь друг к другу. Вот только я никак не могу понять, для чего же судьбе понадобилось делать эту дорогу такой длинной и трудной?»

ГЛАВА 18

ДОМ

– Ну, что? Вот мы и у цели, – усмехнулся Птицелов, весело отряхиваясь от снежной пыли. – Что ж ты стоишь, парень? Встречай родные пенаты!

Он отодвинул куст сирени, и Ян Коростель в замешательстве остановился перед увиденным. Он просто не верил своим глазам.

Наполовину засыпанный снегом, в нескольких десятках шагов от него стоял дом. Он был весь черный, так что больно было смотреть; словно кто-то долго и методично коптил его стены и окна, методично разжигая под окнами раз за разом костры со смолой. Кое-где по стенам легли серые разводы, похожие на сумеречные тени; окна были целы, но покрыты толстым слоем не то пыли, не то золы. Весь закопченный, торчал и изрядно покосившийся забор, и даже полурассыпавшаяся поленница будто в огне побывала – каждое бревно чернело из снега угольным столбиком. При всем этом стены и крыша были целы, дом по-прежнему крепко стоял, весь окруженный глубокими сугробами, а на крыше, напротив, снега не было совсем. Зато она вся была усеяна порыжевшей прошлогодней сосновой хвоей, и огромное желтеющее пятно на фоне белых снеговых шапок, облюбовавших длинные ветви деревьев, выглядела почти нереально.

Вокруг стояла необычная тишина: не слышно было ни потрескивания веток, ни птичьих голосов, лишь легкий ветерок, хлопотливо шурша, по-свойски хозяйничал в сосновых кронах, покачивая устремленные в небо стволы. На снегу не было видно и ничьих следов, хотя в прошлые годы старенький дом Коростеля охотно навещали пугливые зайцы и любопытные сороки. Все словно вымерло кругом, и сердце Яна тревожно заныло.

От Птицелова не укрылось замешательство его проводника, и Сигурд первым легко и быстро зашагал по сугробам к забору. Тут же Коростель услышал за спиной нетерпеливое покашливание Колдуна и медленно побрел к дому. Он не мог ничего понять, но здесь случилось что-то страшное, и в душе Яна тяжело ворочался липкий, обессиливающий страх.

Не дойдя всего нескольких шагов до забора, Птицелов остановился и внимательно оглядел поверх частокола двери дома. Они были заперты, и на крыльце что-то неясно чернело, какая-то угольная крошка или старая зола. Зорз, однако, в дом не пошел, а гибко нагнулся, зачерпнул горсть снега и, ловко слепив легкий снежок, мягко бросил им в закрытое окно. Ставни, на которые всегда запирали дома в этой глуши, даже если хозяева отсутствовали всего лишь день или два, тихо дрогнули. Птицелов некоторое время оценивающе смотрел на них, размышляя о чем-то, но ни с кем своими мыслями не поделился. Это вообще было не в его привычках. Затем Птицелов очень осторожно повернулся и пошел в обход дома. Обойдя его с заднего торца, он остановился, скрытый от Коростеля и своих подручных почерневшими бревенчатыми стенами, и некоторое время стоял там, озабоченно насвистывая какой-то невнятный мотивчик. Затем зорз вышел по другую сторону забора, отряхивая испачканные чем-то черным ладони, и озабоченно взглянул на Яна исподлобья.

– Ну, что, Ян Коростель, никогда не знаешь, как тебя встретят после долгой разлуки, а? И поделом нам с тобой: сидели бы дома, не шлялись по городам и весям, глядишь – и остались бы при своих. Хотя тут, видимо, уже не тот случай…

38
{"b":"6041","o":1}